Воскресное утро

Сколько себя помнит Сынмин: в нём всегда жили две личности, как и впрочем в любом человеке. В компании друзей он был тихим, едва можно было услышать его голос. Ему больше нравилось слушать. Слушать разговоры, любимые голоса. И был совсем другой Сынмин, он любил брутально одеться, прошвырнуться по ночным клубам, в полном одиночестве. Воображая себя уверенным, потому что именно этого ему не хватало. Опрокинуть десятки бокалов, зажаться в темной углу, спускать добровольно желающих на колени. Иногда эта игра с со своими желаниями надоедала, и он погружался в работу, неделями не выходя из дома. Собирая себя словно по частям, от делящего его на пополам одиночества. Губы уже полюбили трепкий вкус алкоголя, который запечатывал в себе того Сынмина. Небрежно уставшего от суеты и движения; словно живя в картонной коробке, где тебя запросто могли встрепенуть и зашвырнуть куда по дальше. Но однажды воскресное осеннее утро. День, что обычно тянулся по стандартному графику и пару таблеток аспирина, сегодня же был начат иначе. Руки нащупали на смятой кровати чужие голые плечи, нос по инициативе нырнул к ароматной коже. Сынмин ощущал совсем незнакомый аромат: дурмано-вкусный, но трепкий от запаха ночного джина и долек апельсина. Губы вспоминают сладкий сок, что собирался в уголках губ, после очередного бокала горячего пойла. В сознание кто-то оставлял мокрый отпечаток на сладко-приторных губах Сынмина. От воспоминаний кружило голову, а низ живота наполнялся легким теплом. Глаза аккуратно расклеились, пытаясь понять чей аромат заполнил всё вокруг; создавая иллюзию купола, где сладкие нотки парфюма, крепкого алкоголя и голой кожи смешивались. Сынмин поднял щеку с чужого плеча и стал разглядывать находившегося в его постели человека. Им оказался юноша, который сладко посапывал уткнувшись носом в одеяло. Обычно Сынмин не приводил к себе незнакомцев домой, поэтому картина что вырисовывалась этим воскресным утром, по-необычному, почему-то его особо не волновала.Возможно одиночество, которое одолевало Сынмином последний год, дало сбой? Пальцы сами потянулись к чужим вискам, скользнули по волосам, вырисовывая на бледной коже невидимые зигзаги. Аромат, что манил сонного Сынмина, стал более яркий, а губы сами поманились к теплой, чужой щеке, без капли смущение оставляя влажный отпечаток. Кончики пальцев трепетно погладили свой же поцелуй, пытаясь словно его стереть. Лицо спящего повернулось, тихо вздохнуло, а рука над щекой дрогула, но почему-то убрать себя не хотела. У Сынмина закружилась флешбеками субботня ночь.       —Я Джисок, ты здесь один?       —Ага... — голос Сынмина в этих обрывках звучал очень мягко, — не думал, что ты ко мне подойдешь! Можешь звать меня, О! — Сынмил выпил залпом шот, натягивая хитрую улыбку, — Ты не похож на того, кто обычно подкатывает...       — Мне обычно, редко кто нравится. Ты прав! Но красивые одиночки, вроде тебя, всегда цепляют мой взгляд... — шальной Джисок уперся локтем в стену.       —Так ты у нас значит, по красивым одиночкам? — Сынмин усмехается и взмахом пальцами манит к себе.       —Скорее это ты, из тех, кто пользуется этими качествами! — улыбка Джисока стала шире и он скользнул носом по подбородку Сынмина. Сынмин перевернулся на спину и стал разглядывать потолок в собственной спальне. Глаза жмурились от наступающей волны стыда и возбуждения, вспоминая как бледные, чужие руки сжимали его плечи ночью. Оставляя под собой сотни красных полосок       —Я обычно к себе никого не привожу! — невнятная речь Сынмина раздается отголоском в голове.       —У тебя сегодня прям день открытий, да?—Джисок закатывает глаза и прижимается ближе.       —Ага, прям день открытых дверь! — Сынмин улыбаясь, опирается на плечо Джисока, проворачивает ключ в двери. Задумчивый Сынмин, все еще с интересом вспоминает тени в темноте. Дрожащее дыхание на своей шее, и тихие стоны от которых волна мурашек пробежала вновь по позвоночнику. Содрогаясь от морозного ощущения.       —С добрым утром... —Сынмина вытаскивает из флешбеков чужой голос —... и я пойму, если тебе стыдно, только найди мои вещи... —Джисок лежавший рядом, упёрся носом в чужое предплечье. Легкая волна тепла накатила на двоих, но уверенные руки Сынмина тесно сжали только проснувшегося Джисока.       —Поспи, ещё ! — рука скользнула по голой спине, накрывая её пушистым одеялом. Почему-то именно сегодня не хотелось отпускать незнакомца из кровати. Из своей головы. Не в это воскресенье. Сынмин притягивает к себе бледное лицо с алыми губами, и проходится по ним языком.       Этот парень очень приятный на вкус... А рядом лежавший Джисок думает совсем о других вещах. Например как задержаться в этой квартире подольше. Ее хозяин, слегка баламутин, но очень очаровательный. Уголки губ приподнимаются, и Джисок открывает глаза:       —С тобой не уснёшь! Сынмин хоть и смотрит в глаза незнакомому парню, но взгляд, то и дело замедляется, только на пухлых губах. Ощущая на нёбе приятную вязкость.