7 стен.

В коридоре на удивление пусто. Хоть сейчас и почти девять часов, а больница открывается в восемь, людей почти не было. Сидело где-то две бабушки и всё на этом. Но это и к лучшему. Ян прижал к себе свой потрёпанный жизнью рюкзак с двумя значками КиШ-а. Он прислонил ноги ближе друг к другу и начал выбивать какой-то замысловатый ритм стёртой подошвой кроссовок. В помещение летал запах медикаментов и не самый приятный запах из уборной. Всё это смешалось в тошнотворный больничный запах. Здание и без того старое. Со стен уже слезала краска, потрескавшись на множество маленьких ячеек. Скамейки были ещё со времён союза, они полопались и местами перегородочек не было, вместо них красовались огромные дыры, показывая во всей красе немытый пол. Двери тоже наверняка держались на потусторонней силе. Один резкий рывок на себя - и нет двери. Из кабинета вышел старенький мужичок. В очках, белом стерильном халате, бахилах. Ну не врач, а пример подражания для всех работников! Мальчишка вскочил с места и неуверенно смотрел то вглубь кабинета, рассматривая что же там, то на самого психиатра. — Вы ко мне, молодой человек? — Да, да, я, – его голос заметно дрожал, так как он впервые без присмотра мамки вышел куда-то. — Ну-с, заходите. Врач уступил проход Яну и сам следом зашёл за ним, вздыхая то ли от старости то ли от усталости нахождения на работе. Кабинет был весьма просторным и свежим. Видимо ремонт делали не так давно. Около стен стояли мягкие диваны, две штуки. Стол, стул, небольшой шкафчик с мукулатурой, а на нём всякие баночки, скляночки. Парень сел на мягкую поверхность, которая прогнулась под его весом. Положил подле себя свой рюкзак и стал отвечать на всякие вопросы специалиста. Спустя часа два он наконец вышел с рецептом от психотерапевта. Он выписал ему успокоительные, витамины и уговорил, что сон – это всего лишь сон, и нет ничего такого в том, что тебе снится, мол ты тонешь. Парень сложил несколько раз эту бумажку и закинул её в рюкзак. Вышел из больницы, выкинул бахилы и направился к ближайшему парку. На улице запахи совсем другие: цветущие вишни, абрикосы, яблони, сирень и конечно же запахи еды из открытых окон кухни различных кафешек. Шатен настрочил пару строчек маме, мол, всё хорошо, врач выписал немного таблеток, поговорили по душам и разошлись. Маменька возмущённо ответила, что сынок её, так равнодушно относится ко здоровью и если он не возьмётся за голову, то в санаторий отправит. Ян закатил глаза, написал сухое «угу» и выключил мобильник, спрятав его в кармане штанов. Дошёл до ближайшей скамьи и плюхнулся на неё, бросая рядом с собой ткань с молниями и кармашками. Парень закинул голову к небу, и щурясь вглядывался в голубизну купола. Рядом кто-то сел, это было слышно по шороху одежды и скрипу старой скамейки. От этого человека приятно пахло лёгкими духами. В нос врезался этот до боли знакомый запах, и Ян быстро повернулся на эту персону с широко распахнутыми глазами. В голове вспышками мелькали воспоминания с его позапрошлого лета. Новые знакомства, некрасивая музыка дискотек, которая считалась хитом, приключения, походы... Вот только всё это закончилось когда компашка распалась, не прожив и трёх месяцев. Все плавно расплылись из этого потока эмоций и всё встало на свои места. Старые друзья робко машут в знак приветствия, если где пересекутся друг с другом, как будто всего того не было. Конечно, они выросли, стали умнее, но глупее для завтрашней версии себя. Делают вид, что уже и вовсе не знакомы. Лица стёрлись из памяти, голоса замолкли, а запахи рассеялись... Ян жадно рассматривал фигуру старой знакомой, которая села рядом с ним. Он схватил её руки и начал что-то неразборчиво бормотать, сам себя не понимая. — Ты так изменилась, похудела.. — Да, я знаю, Ян. Ты тоже изменился... Вон, скулы впалые и синяки под глазами. Не следишь совсем за собой. — Кристина.. Всё бы хорошо, но была одна проблема. Этой девушки давным-давно нет на этом свете. Ну как «давным-давно» ровно год, как её застрелили. Об том знало пару человек, включая Яна и семью девушки. Но вот только юноша не желал этого признавать и говорил, что это всего лишь розыгрыш, не более. И вот, прямо сейчас перед ним сидело прямое доказательство его монологов и догадок. — А я говорил, что они врут! Врут они все! Живая ты.. живая.. Ян гладил её тонкие пальцы и голодно рассматривал смазливое личико обладательницы крашенных бледно-зелёных волос, почти бирюзовых. — Ян... Очнись. Меня нет уже давно, я – всего лишь плод твоего воображения. Твой рассудок плывёт точно в небытие. Прошу, начни лечиться. Это добром не закончится, – её голос стал глубже, а тело неестественно светилось, когда лучи пробивались сквозь массивные, пушистые облака. Её мягкие руки выскользнули из его ладоней и одна из них нежно коснулась его щеки. Шатен улыбался то ли сам себе, то ли ей – своему воображению. Он быстро и коротко мотнул головой, отрицая всё сказанное ей. — Не-е-ет... Ты же вот, прямо передо мной сидишь, как ты можешь быть моим воображением?! Ты тоже меня разыгрываешь? Ты тоже.. как и они? Девушка последний раз улыбнулась и растворилась в лучах дневного света, распавшись на миллионы крупиц белого снега. Ян снова стал мотать головой, повторяя себе под нос «нет, это розыгрыш.. такого быть не может, не может, не может...». Он хватался руками за пустое место, где раньше сидела Кристина. — Эй, чувак, всё нормально? Какой-то прохожий парень потрепал его за плечо. Он свёл брови, образовывая морщинки. Юноша не слушал его, он лишь обречённо бил руками по потрескавшимся перекладинам скамьи. Внутри всё сжалось. Глаза и нос щипало, а горло драло из-за подавленного крика. Руки дрожали, как ненормальные, ноги стали ватными. Перед глазами всё начало плыть. — Торч походу... Прохожий обтряхнул руки как будто коснулся чего-то низкого и противного, такого, какого никто бы в своей жизни не стал бы трогать, даже под дулом пистолета. Шатен поджал губу. Как такое вообще возможно? Всего на всего игра воображения? Но почему такая реальная? Он с ума сошёл? Это всё просто тупой прикол? Это сон? А реальность ли это? «А жив ли я?» Юноша тряхнул головой, впившись костлявыми пальцами в волосы. Он рвано выдохнул и глубоко вдохнул, повторяя это пока его дыхание не пришло в норму, а пелена с глаз не спала. Ян похлопал себя по щекам. Вроде как собрался с мыслями. Оставшееся время парень провёл около озера – места, где он впервые познакомился с Кристиной. Он всегда называл её полным именем, не сокращая до извращённого «Крис». Возможно, он даже питал к ней чувства, которые больше, чем просто дружеские. Когда он услышал от Даниила, что её больше нет, он не мог в это поверить. Он впал в депрессию, которая для матушки прошла через месяц, для оставшихся друзей через четыре месяца, а для него она осталась по сей день. Любое упоминание о Кристине при нём старались не произносить вслух, зная, что он слишком ярко отреагировал на это. Застрелили её из-за слишком многих тайн, которых она хранила в себе. По крайней мере это было только предположение, а так, настоящий мотив не был известен. Убийцу не поймали, а дело закрыли. Ходили слухи, что компания именно из-за Крис и распалась, а на самом деле кто его знает. Зелёные глаза тоскливо всматривались в синеву мутного озера, купающегося в тёплых весенних лучах, отражая неясный небосвод. По берегам красовались смешанные леса, которые были высажены скорее всего человеком. По водной глади размеренно плыли завезённые утки, а выше, в воздухе летали голуби. Как ни странно это место не вызывало никаких приятных чувств, только тоску. Возможно на это повлияло сегодняшнее видение, а может просто поршивое настроение. Подул холодный ветерок и парень, вторя ему, поёжился. На выдохе встал, опираясь рукой о землю, и забрав свой рюкзак, направился прочь отсюда. —О-о-о, какие люди! Янчик, малыш! – бархантый голос знакомой, которая старше него на года два, разорвал тишину. — Василиса, – сказал он выдыхая – и тебе привет. Чего забыла тут? – парень повернулся к ней, обнимая портфель. — Да так. Поминаю... – она выдержала минутную паузу – сам знаешь кого. — Можешь имя говорить, мне уже намного лучше. Карие глаза юной девушки заблестели и её лицо дёрнулось в кивке. Она подошла чуть ближе к парню. По росту Василиса не уступала, а наоборот, превосходила. Если Ян был метр семьдесят с кепкой, то девушка метр девяносто. От неё пахло сигаретами вперемешку со сладким тяжёлым парфюмом. Светлые волосы аккуратно убраны в пучок сзади головы. — Как поживаешь хоть? Их диалог завязался и они вместе вышли на главную площадь парка. Распрощались и разошлись кто куда. Шатен домой, а блондинка в бар.