Высокая-высокая стена

Перед глазами высокая-высокая стена. Её не пробить никакими атаками и каждая новая попытка не имеет никакого смысла. Огромные ладони, длинные пальцы закрывают другую сторону площадки, небо, свет и всё, абсолютно всё вокруг. Тени от этих огромных рук сгущаются, текут густой мазутной чернотой, затопляют всё вокруг: зал, площадку, сетку, мяч... Всё вокруг исчезает в этой темноте и не видно даже собственного тела… Чувство падения усиливается, свист ветра в ушах оглушает, нарастает паника… Приземление выходит слишком жёстким, но боли нет, лишь хруст и звон. Но ноги не слушаются и виден только потолок спортивного зала из-за развеявшейся тьмы. — Видно, не судьба, — тренер наклоняется и недовольно кривит губы, отрицательно качая головой, — Дальше с такими ногами ты бесполезен, Хината. На вершину мы идём без тебя... Смотреть, как все, на кого ты мог положиться, те, кто помогал, прикрывал спину, уходят, не обернувшись… —...нет, нет, — пробирается сквозь пелену сна задыхающееся бормотание, — Нет, нет, не уходите… Кагеяма открывает глаза и вглядывается во тьму, хотя и сразу узнает, чей голос, полный отчаяния, просит и умоляет на соседнем спальном месте. Рыжие пряди кажутся кровавыми в темноте комнаты и по спине Тобио пробегают холодные мурашки – настолько выглядит пугающе мечущееся по футону тело, искаженное гримасой страха лицо. Вокруг все спят, а похрапывающий во сне Нишиноя почти заглушает бормотание Хинаты. Предвосхищая страх, Кагеяма протягивает руку и тянет Шоё за мягкую щёку. — Просыпайся, идиот, — шипит он, чтобы никого не разбудить, но в голосе его ни капли злости, а только лишь тревога. На голос Кагеямы Хината реагирует как всегда, незамедлительно. Он подкидывается вверх вздрагивая всем телом, широко открывает глаза и шумно глотает воздух открытым ртом, будто вынырнул из-под толщи воды. Тобио отдергивает руку так быстро, как только может, и наблюдает, как сокомандник, которого ещё заметно потряхивает, пытается выровнять поверхностное дыхание и испуганно шарит взглядом вокруг, будто ищет опасность. Взгляд Шоё останавливается на Кагеяме, который не может определить новые эмоции на лице напротив, но чувствует необходимость что-то сделать, чтобы эти эмоции стереть. — Не уходи, Каге… — Тобио быстро зажимает ладонью дрожащие губы и подносит палец ко рту, делая страшное лицо. Хината кивает, смаргивая влагу, и Кагеяма не может сдержать цыка: даже в такой ситуации он ему полностью доверяет. Разве можно не оправдать это доверие? Осторожно он убирает руку от влажного от пота лица и смотрит в ожидании. Но Шоё смотрит в ответ молча, продолжая часто моргать и вздрагивать всем телом. — Рассказывай, — шипит Тобио, немного придвигаясь ближе, чтобы никто не услышал их разговора, — Что тебе приснилось? Почему я должен уйти? Кагеяма, если честно, абсолютно не хотел устраивать этот разговор, но тренировочный лагерь в разгаре, а у них всё ещё ни одной победы. Возможно, если Хината успокоится и выспится, думает Тобио, то у них есть шанс завтра. Для этого его придется успокоить. Возможно, Шоё нужно что-то большее, чем просто выспаться, думает Кагеяма. Хината смотрит на руку связующего, стоящую между их футонов и думает. Ему есть о чём , ведь нет никаких гарантий, что если он расскажет всю правду Кагеяме, тот поймёт его страхи и не назовёт идиотом… — Хината… — Тобио уже звучит угрожающе. Шоё отклоняется от надвигающегося на него связующего и быстро взмахивает руками, забывая, что все спят, говорит громче необходимого: — Я понял, понял! Расскажу… — под взглядом Тобио он сам закрывает себе рот руками краснея от досады. Медленно отстраняя от рта руки он прячет взгляд, уводит его в самый неосвещенный угол и вглядывается в темноту, а потом неожиданно встаёт и, приподнимая одеяло Кагеямы, ныряет под него, сворачивает я в комочек, задевая пятками колени связующего, прижимаясь спиной к его груди. От такой наглости Тобио даже не находит слов и просто ждёт, не двигаясь. — Это был… — Кагеяма слышит глубокий рваный вдох и даже чувствует его грудью и вздрагивает, от непривычного ощущения чужого тела рядом, — Самый страшный кошмар, — Хината шепчет едва слышно и Кагеяме приходится немного наклоняться к нему, чтобы расслышать, — В одном из матчей меня заблокировали и я не смог пробить. А потом упал и… — он вздрагивает всем телом и сжимается, стараясь стать ещё меньше, — Сломал ноги… Теперь вздрагивает уже Кагеяма и, коснувшись влажного от страха плеча, отвечает: — Это действительно страшно… —...а все ушли, — продолжает Хината, не останавливаясь, — Сказали, что я бесполезный и с такими ногами не нужен. И ушли, не обернувшись. И ты тоже. Голос Шоё, тихий и дрожащий, звучит как траурная мелодия, и Кагеяма думает, чтобы почувствовал он, если бы сломал руки или ноги. У него не находится ответа и это действительно страшно. Рука сама обхватывает то, во что сейчас превратился Шоё – живой комок страхов, – и прижимает к себе. — Я не уйду, — тихо шепчет Кагеяма, заражённый страхом, прижимается к влажными непослушным волосам, — Не оставлю. Ты же, идиот, не справишься сам ни с чем, будешь ныть и тратить силы зря. После перелома можно восстановиться, помни об этом. Я читал, что полное заживление занимает около трёх месяцев, а дальше скорость восстановления пропущенных тренировок зависит от тебя… Кагеяма слегка приподнимается на локте и заглядывает в лицо притихшего сокомандника. Он всматривается в расслабленные брови, закрытые глаза, слегка приоткрытый рот, не находит и тени былого страха на мягком лице. Слишком быстро успокоился, считает Кагеяма и раздражённо цыкает, укладываясь на подушку. Он пытается уснуть, но бок жжёт чужое тело, не давая расслабиться. Кагеяма не совсем понимает, в какой именно момент он сдался: когда увидел испуг на лице Хинаты, или это случилось раньше, когда он без устали повторял про его прекрасные пасы, или когда прочувствовал полное доверие к себе. Тобио не может ответить даже самому себе, но он поворачивается и, прижимается щекой к вихрастой макушке, закидывает руку на одеяло, представляя, что спит с большой игрушкой.

***

— О, наш Король так боится потерять единственного, кто может отбивать его пасы, что не отпускает его от себя даже во сне! — голос Цукишимы прорывается сквозь пелену сна, Кагеяма нехотя открывает глаза. — Цуки! — как всегда встревает Тадаши. — Замолчи, Ямагучи, — фыркает Кей и закатывает глаза, разворачиваясь. Кагеяма пытается подняться и понимает, что вчера они так и уснули вместе на одном футоне. Он пихает Хинату в бок. — Поднимайся, идиот, — шипит он. — Прости, Кагеяма, я не думаю, что он хотел кого-то обидеть, — отвечает Тадаши и выбегает из комнаты. — Что случилось?.. Шоё садится и трёт сонные глаза кулаком, зевает и пытается что-то рассмотреть вокруг. Стоит его взгляду наткнуться на лицо Кагеямы, сонную расслабленность как рукой снимает. Тобио наблюдает, как напрягается всё тело и голова будто не держится на плечах, склоняется вперёд, как пальцы впиваются в футон до белеющих костяшек. Чувство вины почти ощутимо и прежде, чем с губ Шоё сорвётся хоть звук, Кагеяма говорит первым: — Всё нормально, — он делает паузу, когда Хината вздрагивает, — Не извиняйся за это. Кагеяма поднимается с футона, чувствуя несколько пар внимательных глаз. Никто ничего не говорит, но они явно о чём-то думают и их мысли скользят вдоль позвоночника змейками мурашек. Тобио ведёт плечами, сбрасывая их с себя, хватает вещи и быстрым шагом выходит в коридор, в сторону ванной комнаты, откуда очень вовремя показываются Цукишима и Тадаши.

***

Весь день Шоё оступается, мажет по мячу и вообще всячески лажает, а Кагеяма следит за ним снова и снова и понимает, что ему нужно что-то с этим сделать. После отработки очередного штрафа он не выдерживает и тащит Хинату за шиворот туда, где никто не увидит. Дверь кладовки спортзала с грохотом закрывается за ними. В помещении непроглядная тьма и не спасают даже тонкие полоски света, пробивающиеся из-под дверей. Тобио всё ещё держит Шоё за шиворот. — Возьми себя в руки! — рычит связующий, встряхивая его, а потом неожиданно крепко прижимает к себе, — Я же сказал, что не брошу тебя, — продолжает он шёпотом на ухо, касаясь носом рыжих вихров. Ожидающий нападения Хината расслабляется, рвано вздыхает и прячет лицо на чужой груди, осторожно, будто боясь, что его оттолкнут, касается пальцами чужой спины. Кагеяма и не думает разрывать объятия, только сжимает крепче. Звук открываемой двери кладовке разрезает скрежетом пространство. — Если вы драку не!.. — Сугавара, влетевший в кладовку, готовый разнимать драку, захлёбывается словами и пятится назад. — Я в порядке, — шепчет Шоё, пытаясь высвободиться из объятий. — Надеюсь, ты не врёшь, идиот, — Тобио выпускает его, но взгляда с лица не сводит, — Иначе мне придётся сделать что-то ещё более шокирующее. Уши Хинаты краснеют и он коротко кивает выбегая быстрее, чем Сугавара пятясь, тоже выходит. Кагеяма выходит следом и скулы его слегка розовеют. Цукишима закатывает глаза: — Какие же вы тугодумы! — усмехается Кей, глядя на Тобио фирменным взглядом. — Цукишима! — хором одергивают его Сугавара и Ямагучи.