Полинка

Когда из палаты выкатывали накрытое простыней тело, мать Светы рыдала взахлеб, сидя все на том же месте, где она недавно разговаривала с Викой. Девушка тоже не скрывала слез, и дрожащими руками обнимала женщину. Вскоре в коридор вернулся Матвей, он ходил к главврачу, и вместе они разбирались, почему никто не поспешил на помощь девушке, когда ей стало хуже. Оказалось, что на пульт никаких сигналов об изменении пульса и других жизненных показателей не приходило. — Я не понимаю! — сетовал главврач, — оборудование проверяли в прошлом месяце, ошибки не должно было быть! От брюзжания главврача на работников лучше не становилось, и Матвей оставил их разборки, вернувшись к уже пустой палате. Рыдающую мать Светы увел низкорослый мужчина пятидесяти лет с густой бородой и усами, это был ее муж, вокруг которого уже крутился парнишка в черных брюках и белой рубашке, все говорил про расценки и услуги. Вид у отца Светы был тоже раздавленный, но он не причитал о горе в отличие от матери. Мужчина он был сознательный и понимал, что горе горем, а дочь хоронить надо. Матвей опустился на лавочку рядом с Викой, скрестил руки на груди. — Ну, давай рассказывай, — начал Матвей, — во-первых, я тебе раз десять позвонил, а во-вторых, когда прибежал, ты тут сидела ворон считала. Ладно, мать ее, у нее горе, понять можно, задумалась. А ты не слышала, как девка в палате давится собственными зубами!? — Я ничего не слышала, — всхлипнула Вика. — Опять двадцать пять! — вспылил Матвей, хлопнув себя по ногам, — никто ничего не видел и не слышал! — Да ничего я не слышала! Вообще! — в слезах крикнула Вика, — ни звонков, ни Елену Викторовну, ни собственного голоса даже! Девушка достала смартфон из кармана джинс, показав пропущенные звонки. — Я никогда беззвучный не ставлю, и уж столько звонков услышала бы точно! Увидев, как он подписан в телефоне девушки, Матвей усмешливо хмыкнул. — Как в баре, — задумался лейтенант, и достал из кармана джинс маленькую игрушку, бросив на сидение между собой и Викой, — это уже похоже на почерк. Девушка постаралась не реагировать на вид этой игрушки, но разницу с той, что Матвей показывал в кабинете, заметила. — Он был на груди Светы, — взяв медвежонка, Матвей продемонстрировал его Вике, — Лерке достался вонючий медведь, я как не стирал его, одеколоном не поливал, все равно воняет. У этого зуб на шее. Это уже больше походит на убийство, Вика. Девушка смотрела на медведя, тот улыбался ей и смотрел пуговками черных глаз. — Уберите его, — отведя взгляд от игрушки, сказала Вика. — Вика, — Матвей подался к девушке, от чего она дернулась, испуганно покосившись на него, — если ты что-то знаешь, лучше скажи сейчас ради своего же блага. Но Вика, смотря впереди себя, ничего не ответила. Тихо выругавшись, Матвей встал, и пошел по коридору, но Вика его окликнула. — Можете подвезти меня до общежития? Я деньги на обратное такси не взяла. Замерев, Матвей несколько секунд подумал. — Автобусы еще ходят, — бросил лейтенант, и пошел дальше по коридору, оставив Вику у палаты одну. — Козел, — тихо буркнула Вика, смотря вслед Матвею. *** Матвей ехал от больницы в подавленном настроении. Он догадывался, что Вика может что-то знать, но эта мелкая сука упорно молчала, что изрядно выводило лейтенанта из себя. Он уже хотел было применить крайние меры, но не стал, что-то его остановило. Больше всего Матвея в жизни раздражали три вещи: поломки его любимой Приоры, родной отец, и тупое молчание. И к месту Матвей вспомнил своего отца, у которого он спрашивал: папа, ты уйдешь от нас? А в ответ от него было только тупое молчание, и сейчас это воспоминание бесило вдвойне. А еще Матвей вспоминал, что заставило его бездумно броситься в больницу. Сначала он вспомнил о допросе, на котором присутствовала Света, она почти все время держалась за левую щеку, и отпросилась, сославшись на зубную боль. Потом был этот странный сон, где он видел погибшую Леру, и она, кажется, что-то пыталась сказать Матвею про зубы. И только сейчас он понимал, что покойница не была настроена к нему враждебно, она пыталась его предупредить. Потом звонок от Вики, что Света в больнице, и у нее какие-то проблемы с зубами. Крайней точкой стало сопоставление этих фактов в один пазл, после чего Матвей и кинулся в больницу, всю дорогу пытаясь дозвониться Вике, но та не брала трубку. По итогу Матвей просто опоздал, и ворвался в палату к уже погибшей Свете. — Подавилась собственными зубами, ну ахуеть просто, — причитал Матвей, и саданул кулаком по рулю, — блять! Вернувшись в свою квартиру, Матвей сразу прошел на кухню, чтобы поставить чайник, но у самого порога кухни замер, как вкопанный. На подоконнике лежал плюшевый медвежонок с зашитым ртом, которым улыбался, смотря пуговками черных глаз в потолок. Матвей пощупал карман джинс, медведь с зубом на шее был на месте. Лейтенант не поверил своим глазам, хотелось пройти, вышвырнуть в окно эту проклятую игрушку, но на этот раз страх пересилил его. Он не смог даже пройти на кухню. Но вместе со страхом при виде этой игрушки в голове яркой вспышкой прогремел взрыв осознания. Покивав собственным мыслям, Матвей покинул квартиру, и снова сел в машину. Адрес, куда он собирался ехать, он знал. Не раз уже доводилось там побывать. Вернулся к своему дому Матвей уже поздним вечером. Настроение было подавленное, разбитое. Не хотелось вообще ничего. В который раз он убеждался в гнили людской природы, да и сам считал себя не лучше тех, кто сидит в СИЗО. Отличало их от Матвея то, что он был при погонах. Но сейчас Матвей так не считал, и это дело он оставлять не собирался. Из машины лейтенант двинулся прямиком в ближайший бар. Он был не новым посетителем в этом заведении, и девушка за стойкой, когда он заказывал сразу водку, понимала — на работе случилось что-то серьезное. Пухленькая, низкая Даша давно засматривалась на Матвея, и сейчас решила, что вместе с пивом, которым он собрался запивать водку, она преподнесет ему еще кое-что. Она поставила два больших стаканчика с пивом на стол, и сама присела. — Что-то случилось, Матвей? Лейтенант выпил третью стопку залпом и, занюхав собственным рукавом, не сдержал усмешки. — Ты че, забыла, где я работаю? Давай сюда, — Матвей взял пластиковый стакан с пивом, сделав несколько глотков, — бесит меня все уже. — А что именно? — поинтересовалась Даша. — Да ни че, бл, — тихо выругался Матвей, и до конца осушил стакан пива. После водки пиво заходило уже куда приятнее, и в голову отдавало сильнее. Матвей выложил на стол плюшевого медвежонка, которого увидела и Даша. Посетителей почти не было, а тех, кто просил добавки, обслуживала ученица Даши, и справлялась она неплохо. — Хули, на закладчиков всяких дела шить, попробуй ка это разбери, — хмыкнул Матвей, смотря на игрушку, — уж домой блять страшно возвращаться. Даша внимательнее осмотрела игрушку — и в правду жуткая, особенно зуб на леске и улыбка. — У меня смена через пятнадцать минут заканчивается, — Даша улыбнулась пухлыми губами, глянув на часы за стойкой, — если хочешь, можем пойти ко мне. Матвей тоже глянул на часы, усмехнулся. — А, да, время, — Матвей допил второй стакан пива, с которого уже в конец окосел, — не, Даш, спасибо. Мне еще кота покормить, а то соседей заебет, жаловаться будут, ну, понимаешь. Даша понятливо покивала, когда Матвей поднимался из-за стола, и шаткой походкой покинул бар. Матвей шел к своей сталинке, вспоминая предложение Даши. Да ну, знает он, чем это может кончиться. Да и не было у него никакого кота, а если уж пар выпустить захочется, то можно в выходной просто сходить в Зажигалку, допустим, Энди Шоу, Кукла Шоу, Паутина или Жара, да этих клубов, где девки так и клеятся, пруд пруди. Там уж найдется девица, это Матвей знал, и не раз пробовал — работает. А что до какой-то Даши… доброй он ее считал, но потом сразу думал, что похер ему на нее, она же толстая и маленькая. Кому она нахер нужна? Точно не ему. В падлу ему было клеить из нерадивой девки что-то сносное. Если она сама не хочет, то чем он может помочь? Уж проще найти одну на раз, и голову себе не забивать. С этими мыслями Матвей вернулся домой, шаткой походкой смело прошел на кухню, уставившись на вонючего медвежонка на подоконнике. Вынул из кармана игрушку с перетянутой леской шеей и зубом-медальоном. — На, блять, подругу тебе принес, — бросил Матвей, кинув на подоконник второго медвежонка. Не оборачиваясь, он прошел в зал, где сразу же рухнул на диван, и практически мгновенно уснул. Утром, Матвей даже удивился, посетив кухню. Два медвежонка так и лежали на подоконнике, и никаких странных снов ему не снилось. *** Следующий день Вика провела вместе Настей на квартире ее парня, поскольку та часто пустовала. У Насти был парень, которому родители купили и обустроили квартиру по последнему слову техники. Всюду евроремонт, встроенные светильники в потолки, новенькие розетки и в некоторых комнатах даже включение света по хлопку в ладони. Красота одним словом, не то, что общежитие. Вечером подруги устроились на кухне, и Настя достала из холодильника бутылку вина, намекая на хорошее продолжение вечера. Несмотря на несколько бокалов вина, Вика лишь больше предавалась тихой панике. — Насть, этого ведь не может быть? Мы ведь не умрем? — Осмотрись вокруг, подруга, — подмигнула ей Настя, — у подъезда камеры, в подъезде камеры, даже в лифте! У нас в двери три замка и засов, мы тут, как в крепости. Жаль, конечно, Лерку. Ну а Света сама заслужила. Вика непонимающе глянула на подругу, а та отмахнулась. — А то ты не помнишь, как она своими зубками выебывалась, — закатив глаза, пробормотала Настя, — и ведь прям, в глаза мне смотрела, когда я про зуб свой пульпитный рассказывала, что лечили тяжело, больно было. А она сука чуть ли не рот разевала, мол, смотри, какие зубы! — Да помню я, — буркнула Вика, — но она точно не заслужила вот такого, пусть и была своенравной. — И то верно, — выдохнула Настя, протянув Вике бокал вина, — ну, давай выпьем, подруга, за упокой. Послышался звон хрусталя, и девушки выпили. И одним бокалом это не ограничилось, поэтому спать ложились они уже вместе и обе откровенно пьяные. На следующий день Настя разрешила подруге остаться у нее, но предупредила, что к ней придет парень. Утром, когда девушки были на кухне, Настя и завела об этом речь за чашечкой кофе. — Тимоша сегодня придет вечерком. Ты в своей комнате будь, а как мы закончим, ну, ты поняла, так поужинаем и выпьем. — Да я уж поняла, — ухмыльнулась Вика. Вечером, когда Настя встретила на пороге своего Тимошу, они прошли в комнату мимо кухни, где сидела Вика. Высокий и стройный Тимоша лишь мельком увидел Вику и кинул ей быстрое «здрасти», прежде чем Настя утащила его к себе в комнату. Видимо, Насте понадобилась подготовка к уединению с Тимошей, и она ушла в ванную, которая была от кухни совсем недалеко. Вика лениво закатила глаза, вспомнив планировку квартиры. Кто вообще придумал устраивать рядом с кухней туалет и ванную? Вика продолжала сидеть на кухне и пялиться в телефон, пока не поняла, что звук в телефоне стал совсем уж тихим. Она прожимала боковую кнопку, увеличивая громкость, но и это не помогло. Все звуки пропали, просто исчезли, это Вика поняла, хлопнув по столу ладонью. Она подорвалась из-за стола, и побежала к ванной комнате. Она толкала дверь, пыталась выбить ее, но та была как будто вросшая в косяк, даже не реагировала на удары. Набрав «мент» в списке контактов, Вика выбежала из квартиры, спустилась на несколько этажей ниже, и только тогда услышала приглушенный голос. «Але, че трезвонишь на ночь глядя?» — Настя… — тихо всхлипнула Вика, услышав голос полицейского. *** — Да вы че, с ума что ли сошли!? Это моя хата! — громко возмущался паренек, когда его на кровати в комнате удерживали двое полицейских. — Молчать нах, потом разберемся, — держа руки паренька за спиной, и защелкивая браслет на запястьях Тимоши, говорил Стас. Матвей проходил в квартиру вместе с Викой и Серегой, который держал автомат наготове. Они прошли коридор, подойдя к приоткрытой двери ванной комнаты. — Ну, бля-ять, — тихо выругался Серега, — она там? Матвей подошел к двери ванной комнаты, глубоко вдохнул, и тут же распахнул дверь. — Твою ж… — тут уже не выдержал сам Матвей, отвернувшись, а Вика истошно заорала. Вся ванная комната была залита кровью. Зеркало на навесном шкафу было разбито, плитка по всей ванной размолота в крошево, как будто здесь сплясал хор гантель. Зубные щетки, гели и шампуни, все было разбросано, а в ванной лежало тело Насти. Ее стопы были вывернуты на сто восемьдесят, колени выломаны в обратную сторону, бедра переломаны. Кожа в царапинах и глубоких порезах. Ребра были раздавлены, туловище свернуто на сто восемьдесят, пальцы на руках и ногах топорщились в разные стороны. Шея Насти была так же вывернута в обратную сторону. Череп девушки был разбит, и вокруг головы растекались мозги. Как будто девушку схватили две огромные руки, и выжали, как полотенце. — Да ее тут блять просто порвали, — сглотнул Серега, заглянув в ванную, — че делаем, начальник? Матвей промолчал, и прошел в ванную. На теле убитой он увидел плюшевого медвежонка. Только в нем будто был скелет, и руки с ногами у этой игрушки были вывернуты во всех самых неестественных позах, подразумевая переломы. Матвей взял переломанного медвежонка, и вышел из ванной. — Сами тут разберитесь, оформите все, — бросил Матвей, крепко сжав плечо Вики, и тихо сказал ей, — пойдем, прогуляемся. Пройдя с девушкой мимо патрульных УАЗов, Матвей усадил Вику в свою Приору. Закрыв за собой водительскую дверь, Матвей, не обращая внимания на всхлипы девушки, завел двигатель, и тронулся вперед. Остановившись у своей сталинки, Матвей вышел, забежал в подъезд, и вскоре вернулся. — Скажи, Вика, тебе это ни о чем не говорит? — спокойно спросил Матвей, выложив на панели трех плюшевых медведей. Услышав всхлипы девушки, и то самое тупое молчание, которое он ой как не любил, Матвей схватил ее за грудки и крепко прижал к сидению. — Ты еще ничего не поняла? Нет у тебя больше подруг, вот! — лейтенант мотнул головой на панель, — вот что от них осталось. Хочешь пополнить эту плюшевую коллекцию? — Н-нет, — заикнулась Вика, помотав головой. — Тогда говори мне, сука, все, что знаешь! — Девочка! — всхлипнула Вика, — девочка… — Что, блять, девочка!? Говори уже! — вспылил Матвей. — Девочка, — сглотнула Вика, — на вписке мы с подругами нашли девочку, с ней никто не общался, — она начала всхлипывать, — и мы это заметили. Ну, выпили перед этим, покурили еще, и я обратила их внимание на девчонку. На второй курс перешла. Нелюдимая была, ну мы и решили с ней поговорить. — Дальше, — отрезал Матвей. — Мы подкатили к ней, разговаривали, а она доверчивая оказалась, ласковая, как котенок маленький, дружить хотела, ну мы подумали, почему бы не развлечься… Вика всхлипнула, и под пристальным взглядом Матвея продолжила рассказ. — Отвели ее в комнату, предложили ей покурить и выпить. Она отказалась, испугалась, ни в какую ни хотела, Светка с Настей взбеленились, избивать ее начали. Света ей зубы выбила, она потом давиться ими начала, а Настя ребра сломала, и руку вроде, я не знаю! Не знаю! Я хруст слышала, что-то они ей сломали точно! — всхлипывала Вика. — Дальше, — на грани терпения сказал Матвей. — Потом мы поняли, что ей не жить, — сглотнула Вика, — думали, куда ее деть, а Лера предложила ее сбросить в сточную канаву недалеко от дома. — И вы ее туда сбросили? — Д-да, — сглотнула Вика, — они не понимали даже, что делают! Они обдолбались там совсем! — Медвежонок тут причем? Вика еще с минуту молчала, тяжело дыша. — Мы потом все встретились, на утро. Девчонки только тогда начали отдуплять, что происходит, и что они натворили. Под спайсом то особо и не понимаешь, что делаешь. Но тогда мы и договорились не сдавать друг друга. Мне-то в любом случае молчать пришлось, иначе они меня в ту же канаву и скинули бы. В доме было много народа, но многие знали, куда она делась, но девчонки со всеми договорились, и они сделали вид, что ничего не видели и не слышали. Мы все помнили, что с ней была игрушка, она принесла с собой маленького плюшевого медвежонка. Выслушав рассказ Вики, Матвей тяжело и шумно выдохнул, откинувшись на своем сидении. Полина Нестерова, семнадцать лет, отпросилась у матери на «посвящение», где собирались все однокурсники и студенты с других курсов. Домой не вернулась, и мать, единственный ближний родственник, сразу же написала заявление в полицию. Матвей до сих пор помнил этот взгляд женщины, насквозь пропитанный болью утраты. Чувствовала она, что с дочерью что-то случилось, и со слезами умоляла броситься на поиски Полины. Пусть трех дней еще и не прошло с момента пропажи, Матвей настоял, чтобы заявление приняли, но поиски девочки и многочисленные опросы всех, кто был в тот вечер на «вписке», результатов не принесли. Никто ничего не видел и не слышал. Поскольку тело найти не смогли, Полину объявили пропавшей без вести, а дело легло на плечи полиции мертвым грузом. — Ты понимаешь, что вы натворили? — глаза Матвея блеснули, дыхание стало обрывистым, — вы ребенка замучили, вчетвером на одну бросились. Она у матери единственная дочь была, и понимаешь, как я смотрел каждый день ей в глаза и вынужден был разводить руками? Матвей повернул голову, посмотрел на заплаканную Вику. — Знаешь, что я ей говорил? Вот после очередного допроса, когда твои блядские подруги весело пожимали плечами, мол, ничего не видели и не слышали, где Полина не знаем. Знаешь, что я говорил ее матери? Да блять то же самое! Никто ничего не видел и не слышал! Каждый блядский день я говорил это убитой горем женщине, каждый день! — Я ее не трогала! Я только смотрела! Я хотела их остановить, но как? Они меня сами бы и утоптали вместе с ней! — часто всхлипывая, говорила Вика. — Ты это матери ее объясни, что ты ее не трогала, а просто смотрела, как твои гребаные подруги ее убивали! Ты понимаешь, что вообще происходит, и что ты следующая? Вика сглотнула, кивнув, и попыталась утереть слезы со щек. — Родственники есть где? — спросил Матвей. — Только в Татарске, там мама, — честно ответила Вика. Матвей завел двигатель Приоры и вырулил из двора. Ехали долго, а Вика тихо всхлипывала, смотря на открывающиеся пейзажи за окном. Они проехали большое здание с вывеской «Красная Звезда». Но Вика не замечала красоты засыпающего города. Она не могла поверить, неужели это все? Этот кошмар длился уже больше месяца, и теперь девушка думала, что будет дальше. Для себя она решила, что когда вернется домой к матери, то больше никогда не заведет подобных друзей и подруг. Да и вряд ли у нее вообще теперь могут быть друзья после такого. И неужели этот полицейский, которого она считала козлом, поможет ей? Вика даже скупо улыбнулась, глянув на Матвея, который сосредоточенно вел машину, и прильнула головой к стеклу, уже более внимательно рассматривая город. Город, с которым она уже мысленно попрощалась. Дорога была долгая, но к выезду из города не вела. Приора свернула в проулок у пивбара, и остановилась у подъезда пятиэтажки. Вика услышала писк домофона и увидела женщину, что выходит из подъезда. Она узнала эту женщину, она останавливалась рядом с подругами у пивбара. Вика видела похожую фигуру недалеко от палаты Светы, она ее узнала… — М-матвей? Что, зачем это!? — сглотнула Вика, но поняла, что слова ее не прозвучали, а утонули в могильной тишине. Лейтенант вышел из машины, закрыл за собой дверь, обошел автомобиль и открыл дверь. Девушка сопротивлялась, но Матвей силой вытащил ее из машины, захлопнув за собой дверь. Все эти действия были абсолютно беззвучны, безмолвны. Вика в ужасе попятилась к машине, когда увидела спускающуюся со стены дома фигуру. Это была девушка в грязном платье, она ползла по стене, а конечности ее выворачивались и постоянно хрустели. Этот хруст, почему-то, Вика слышала прекрасно. Вика беззвучно закричала, но крик ее утонул в плотной завесе тишины, она не слышала даже собственного голоса. Она пыталась убежать, вырывалась, но Матвей ее крепко удерживал. Эта фигура спустилась, и медленно двинулась к ней. Ее запястья выворачивались, локти с хрустом выламывались то внутрь, то наружу. Шея девушки постоянно выворачивалась, и она хищно смотрела на Вику белесыми, мертвецкими глазами. Уже рыдая взахлеб, Вика думала, что оно сейчас наброситься на нее, но чудовищная фигура остановилась около женщины, неестественно дергаясь и крючась рядом с ней. Вдруг, мертвую тишину прорезал голос Матвея. — А знаешь, что было дальше? Когда вы, четыре долбоебки испугались колонии, то решили проверить тело, и на всякий закопать его где-нибудь подальше и поглубже. Вот только тела вы уже не нашли, да и никто, в принципе, не нашел. А мать Полины каждый день ждала свою дочку, она думала, что Полина не вернется, но она вернулась. И указал на мертвеца, застывшего рядом с женщиной. Взгляд у женщины был пропитан обидой и непониманием. Она подошла к Вике, и посмотрела в ее заплаканные глаза. На удивление, голос Матвея она слышала прекрасно, как будто существо рядом с женщиной пропускало только те звуки, которые считало нужными, которые Вика должна была услышать. — Зачем? Что такого вам сделала моя Полина, что вы решили с ней вот так? Она ведь добрая была девочка, наивная, — голос женщины задрожал, она готова была вот-вот разрыдаться, — поэтому вы решили ее замучить? — Мы не хотели! Не хотели! — кричала Вика, но крик ее тонул в завесе тишины. Она попыталась повернуться к Матвею, снова вырывалась, но он держал крепко, — Матвей! Ты же знаешь, я ничего не делала! — Не хотели, — сказала женщина, и отошла к «дочери», — моя Полина тоже не хотела, чтобы ей выбили все зубы, всю изломали и бросили в кучу дерьма! Она хотела дружить с вами! Ты думала, тебе было тяжело все это видеть? А кого мне было видеть, когда моя доченька, моя единственная кровиночка, вернулась ко мне такой!? Вика заметила, что в руке женщина сжимает плюшевого медвежонка. Полина широко раскрывала рот, но ничего сказать не могла, она лишь хрипела, а изо рта текла бурая жижа, и на асфальт иногда шлепались окровавленные зубы. — Она… там? — сглотнула Вика, смотря на игрушку в руках женщины. — Да, — улыбнулась женщина, погладив голову плюшевого медведя, который был у нее в руках, — но вы ей так понравились, моей Полиночке. Она до сих пор хочет с вами дружить. Матвей, до этого крепко удерживающий Вику, вдруг отпустил ее, и прошел к машине. Он открыл пассажирскую дверь, взяв трех плюшевых медвежат с панели, и подошел к Полине. Опустившись на корточки, он протянул покойнице игрушки, и та их приняла, обхватив рукой, и прижала к себе, утробно прохрипев. — Ей было скучно, но теперь у нее есть подруги, — с легкой, но нервной улыбкой сказала женщина, посмотрев на дочь, — спасибо, Матвей. А тебя, Вика, мы с Полиной будем навещать. Полицейский кивнул женщине, и та развернулась, вместе с покойницей скрывшись во тьме подъезда. В это время во двор заехал полицейский УАЗ, освещая все вокруг яркими проблесковыми маячками. Вика до сих пор не могла понять, что происходит. Она мотала головой в разные стороны, пока не уставилась на Матвея. — Что? А… куда они ушли? Полицейская буханка остановились рядом с Приорой Матвея, из машины вышли двое. Стас и Серега остановились поодаль, увидев жест лейтенанта. — А ты думала, как в фильме будет? Я забью на работу и все остальное, отвезу тебя куда подальше, чтобы ты не стала жертвой мстительного призрака? — хмыкнул Матвей, а глаза Вики постепенно округлялись и наливались слезами от осознания, — нет, дорогая. Мама ее пусть и хотела мести, но смысла она в этом много не видела, нормальную дочь ей это не вернет. Женщина она оказалась понимающая, и ту идею, чтобы одна из вас по полной ответила перед законом, охотно поддержала. Матвей мотнул головой, посмотрев на сержантов, и те подошли к Вике. Стас без обиняков заломил ей руки за спину, и звонко защелкнул браслет. — Куда ее, начальник? — спросил Стас. — Куда, — фыркнул Матвей, — в отдел, оформлять будем. По пятерке ты, Вика, с подругами себе заработала. Ну, а покуда подружки твои того, то и отдуваться ты будешь за всех, — улыбнулся Матвей, слегка похлопав Вику по щеке. Стас кивнул, и с Серегой они под руки увели к УАЗу рыдающую в голос и осыпающую всех вокруг проклятиями Вику. Когда буханка выехала со двора, Матвей вернулся в свою машину, посидел минут пять в тишине, и облегченно вздохнул. Завел двигатель, посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида, и скупо улыбнулся. Взял свой смартфон, зашел вконтакт, нашел одну знакомую, и написал ей короткое сообщение. «Заехать можно?» Ответа он ждал несколько минут, она долго не читала сообщение. Видимо, была занята. «Странно, что ты это сам пишешь. Но давай, я пирожков нажарила как раз» — ответила Даша. Лицо его расползлось в глупой улыбке, Матвей убрал телефон, и вырулил со двора. Все-таки, он не такой, как его отец. Совсем не такой… *** Мать Полины в этот же вечер трепетно сшила ручки четырем медвежатам, и сложила на полке в серванте, и улыбнулась. Легче стало женщине, когда она смотрела на четырех медвежат, которые держались за руки и улыбались, смотря впереди себя пуговками черных глаз. Теперь дочке не будет скучно одной, теперь у нее есть подруги.