to the bottom and back to the sky

На звук открывающейся двери не поворачивается и не реагирует на громкий крик Гены. Парень кроссовки мокрые снимает и к Ване осторожно подходит. Тот на полу безвольной куклой лежит и перед собой в одну точку не моргая смотрит. У Гены паника появляется, он на колени падает и симптомы передоза ищет. За запястье Кислова берет и на лучевой артерии пульс прощупывает. Руки трясутся и найти место, где проходит пульсирующий сосуд кровеносный, выходит не с первого раза. Когда он пальцы размещает параллельно запястью — спокойно выдыхает. Пульс частый и прощупывается достаточно легко. Дыхания ваниного не слышно совсем, грудная клетка еле заметно поднимается, если не присматриваться, не заметно совсем. И Гена готов молиться всем богам, лишь бы Ваня сейчас глаза свои карие на него перевел,а руки у парня холодные, будто тот только в снегу руки помыл. Но снега здесь нет и не будет ближайших пол года. Киса весь бледный, одни лишь щеки лихорадочным румянцем горят. По коже у него мурашки бегут, когда Гена поднимает с пола. До ушей Зуева стон доносится, а за ним шипение и Киса в его руках извивается, ногтями в кожу впивается и полосы красные на теле у себя оставляет. - Сука. Блять — блять — блять. - Киса шипит, не кричит совсем, но на полу снова калачиком сворачивается, с рук гениных падая. Голос у него охрипший и Гена рад был бы узнать что вообще сейчас на базе происходит и он бы спросил, если бы в дальнем углу комнаты не увидел зип-пакет с парочкой таблеток и несколько выпитых бутылок водки дешевой. Сложить дважды два в голове Зуев способен и до него доходит — Кислов с наркотой завязать решил, но он не учел всей серьезности наркотической зависимости. Также Ваня не знал всех симптомов «отмены». Наверное, если бы имел малейшее представление, то на базу трезветь не ушел бы. - Кис, может мне Хэнку написать? Он тебя домой заберет, тебе там с ломкой легче будет справится. - И Гена уже к телефону тянется, но глаза ванины видит. Он испуганно на друга смотрит и руку к нему тянет, а та даже на половину не выпрямляется. Ваня снова руки к груди поджимает и скулит, как собачонка побитая. Гена снова Кислова поднимает, старается как можно быстрее парня на диван уложить. А тот даже пару минут не может навесу провести. Кожаный диван неприятно холодит мокрую от пота кожу. Киса по дивану мечется, зуд унять пытаясь, а он в груди, спине, руках, ногах и вообще везде-везде. Пальцами длинными футболку сжимает и когда это не помогает — снова ногтями в грудь бледную впивается, футболку задирая. Это ощущение не утихает и Ванины кости в обратные стороны выворачивает. Внутренности перемалывает. Заместо крови будто лава течет, после себя лишь пепелище оставляя. Парень рот в немом крике открывает и спину выгибает, чувствуя холодное полотенце у себя на лбу. Голову в сторону отвести хочется, одновременно с этим хочется к нему всем телом прижаться, чтобы влагой приятной накрыло. И Киса хнычет когда чувствует, что ткань температуру быстро меняет и становится такой же горячей. Гена не успевает полотенце намочить, а оно уже в себя тепло ваниного тела впитала. И парень удивляется, как Ваня мог быть настолько горячим, но в то же время с холодными руками. Зуев стакан воды наливает из бутылки и к сухим губам подносит. Вода приятно холодит трахею и пищевод и Киса сквозь сжатые зубы выдыхает. Во рту привкус желчи и от запаха рвоты, Ваню еще больше штормить начинает. Гена попыток сбить жар не оставляет, с радостью про себя отмечая, что Ваня по дивану перестал перемещаться. Лежит на спине и на лицо друга смотрит. А в глазах печаль, что сначала кажется — все сейчас Гене снится, а Киса дома живой и здоровый лежит, но рука холодная в реальность возвращает. Он запястье чужое сжимает и зубы плотнее сжимает. В глазах влага собирается. Нос предательски покраснел и Ваня из себя пытается всего пару слов выдавить. - Знаешь.. а я ведь не думал, что жить бывает так больно. - Ваня всхлипывает и глаза жмурит, будто новая волна боли накрыла его. Он глаза снова открывает и в глаза Гене смотрит. - Я ведь еще ни разу не сказал что по настоящему чувствую… - Кислов глаза еще шире открывает и на бок переворачивается. Зуев слышит всхлипы и видит как младшего дрожью крупной пробивает. К счастью на базе есть повидавший жизнь плед, который так кстати понадобился Кисе. И парень ждал продолжения ваниного монолога, но у того дыхание выравнивается. Ресницы во сне немного трепетались. Гена смог лицо рассмотреть. Краснота щек до сих пор оставалась не покидая Кислова. Губы потрескались, в некоторых местах были кровавые ранки. Кудрявый спал беспокойно и всего пару часов. Проснулся он с тихим сопением. Обивка под Кисловым заскрипела, когда тот свесился с края дивана и скривился от приступа боли. Гена видел как у Кисы загорелись глаза, когда он увидел свой рюкзак, видел как тот что-то безуспешно пытался найти в карманах. Ваня искал очередную дозу, которая лежала всего в паре метра от него. Зуев быстрее соображал и передвигался, из-за чего последние пару таблеток оказались у него в кулаке раньше, чем Ваня осознал то, что затеял парень. Движения у парня были резкими и отрывистыми, он выглядел опасно, медленно подходя к парню, что медленно отступал назад. От Кисы, что умирал на полу базы, не осталось и следа. Теперь на Гену смотрел не человек, а животное, что охотится на загнанную в угол добычу. И он был бы готов напасть, если бы Гена таблетки в руку не высыпал и за дверь не выкинул. - Сука! Где мои таблетки?! Пидор сраный! Верни мне их! - Он кричал, хватая Гену за грудки. Дыханием горячим щеку обдавая. Кулаки до хруста сжимает и неизвестно — хрустели это затекшие суставы или кости под натиском с треском ломались. Глаза у него стеклянные были, а зрачок закрыл собой цветную радужку. Он рычал как зверь, натиск не уменьшая. Гена не из робкого десятка и руки чужие перехватывает к двери металлической прижимает всем весом. - И что, прямо здесь трахнешь? Воспользуешься тем что я не контролирую себя? - И парень готов задушить Кису сам, голыми руками, но в ступор впадает, когда Кислов договаривает. - Слышь, Хинкалина, что молчишь, а? - Зуев отпустить уже думает Ваню и проверить того хочет не ударился ли он головой, но крепче руки сжимает, когда чувствует, как парень навстречу телу выгибается. Резкая перемена настроения шокировала. А еще больше шокировало то, что у кареглазого галлюцинации начались. Гена не знал сколько дней до этого Киса здесь провел. Зуев не раз встречался с наркоманами и не раз помогал с ломкой, но такие резкие перемены настроения видел лишь всего пару раз. И в тот раз все закончилось довольно… своеобразно. Тот мужчина, которому и помогал Гена, сбежал из квартиры и пришел в бордель. Когда парень пришел его забирать, узнал, что этот мужчина переспал с тремя куртизанками. Через пару дней этот мужчина сорвался. Он умер спустя пару дней — не рассчитал дозу. - Киса, блять, в себя приди. Сколько ты уже здесь сидишь? Прекрати уже выгибаться! - Киса к холодной двери жмется, чтобы Гена еще ближе подошел, но тот лишь за руки дергает и внимание на себя обращает. У него лицо такое, будто он марихуану успел закурить, а глаза красные. И Гена даже ответа не ждет, Ваню на диван укладывает и пледом укрывает. Он уже точно для себя решил, что Кису сейчас оставлять одного — не вариант. Не хотел старший, чтобы Кислов закончил как тот мужчина. Гена от Кисы не отходил пять дней, оставляя его одного лишь когда он спал. Старший был рад видеть как состояние кареглазого медленно, но приходило в норму. Еще не идеально, но теперь Ваня спал спокойно почти не просыпаясь после пары часов сна. Также его перестали посещать резкие перепады поведения. В тот день Гена видел Кису таким первый и последний раз. По крайней мере они проявлялись намного спокойнее. Несколько дней подряд Киса разговаривал с галлюцинацией и Гена ни один раз спрашивал кого видит Ваня. Тот лишь улыбался и прикрывал глаза, погружаясь в свои мысли. За пять дней, внезапные вспышки агрессии стали чем-то родным. Утром пятого дня, Зуеву стало даже грустно, ведь Киса проснулся с умиротворенным выражением лица. Он спокойно ходил по базе, жаря яичницу на переносной плите. - Доброе утро, Кис. Как себя сегодня чувствуешь? Обезболивающие уже выпил? - А Киса себе под нос что-то напевает, впервые за все время он проснулся в столь замечательном настроении. Вопрос Гены так и остался без ответа. Хотя ответ и не нужен был. По парню было видно, что сегодня он полон сил, а таблетки так и остались лежать на столе около дивана. Вроде Зуев должен радоваться — друг наконец-то может жить полноценной жизнью, не переживая о том где найти новую дозу. Но, Гена так сильно привык заботиться о кисе, что сейчас даже не знал чем себя занять. Ваня продолжал кружить около сковородки, перекладывая готовые яйца в тарелки. Старший смотрел на бодрого Ваню и сердце у него сжималось. Вот, после завтрака ему нужно будет уйти — работа ждет. Ели они в тишине. Парень до сих пор поглядывал на Кислова, замечая, что почти все симптомы ушли, остались лишь бледность, красные глаза и сухость губ. Когда Гена уже собирался уйти с базы, Киса схватил его за руку и по дружески обнял. - Спасибо, Ген. Я бы без тебя сдох или сорвался бы. - он говорил это только для него. Киса не любил благодарить или просить. Гена понял, что ему нужна была помощь без слов. Он отложил все свои дилерские дела и провел пять сложных дней с Ваней. Старшему не стоит знать, что Кислов до этого пробыл два дня на базе. А также ему не стоит знать того, что Киса несколько раз брал в рот больше пяти таблеток обезболивающего, намереваясь проглотить их и наконец-то перестать создавать проблемы. Гена никак бы этого не увидел. Киса осознавал лишь половину своих действий, но в свободное время, когда парень спал, Кислов набирался сил, чтобы умереть. Но в момент, когда он уже решился на самоубийство, вспомнил, что мать тогда останется на попечение Хенкиных. Хотя, даже если он сейчас не умер, мать вышла замуж за Константина Анатольевича. Теперь она официально принадлежит к этой семейке. Лишь Киса был категорически против менять фамилию. Мол, я хочу чтобы хоть что-то осталось от моей прошлой жизни. На деле от прошлой жизни остались друзья и два трупа на дне Рыбачьей Бухты. Гена ушел спустя пару секунд объятия. Он выглядел собранным и даже серьезным, насколько это позволял его характер. Его ждала продажа. Срок поджимал и если он не продал бы все что у него оставалось — проблем стало бы настолько много, что дуэльный клуб показался бы простой шалостью. Киса провел рукой по свитеру, там, где сейчас чернела татуировка. Приятное тепло накрыло медленно, но после Ваню будто ушатом ледяной воды облили. Мама. Лариса не знала о том что Киса употребляет наркотики и не должна была это узнать. Он боялся представить как в этот раз посмотрит на него мать. Из-за небольшого страха столкнуться лицо к лицу с испуганной матерью — Ваня решил досидеть на базе до вечера. Благо в здании была гитарная установка. Гитара почти новая. Купил ее Киса сам, с первой зарплаты. Если торговлю наркотиками можно было назвать работой. Парень поднимал хорошие деньги, раскладывая наркоту и отправляя координаты. Он мог позволить себе купить достаточно хорошие вещи и оплатить свою зависимость. Было и время когда Ваня не мог купить даже бутылки пива и в эти дни его снабжал наркотиками Гена. Кислов не стал озвучивать основную причину почему он решил завязать. Да и не сказал бы ни за что о ней вслух. Вообще парень был и рад и зол на Зуева. Он думал что пооткисает с недельку на базе, ведь там все реже собираются ребята и кто-то навряд-ли придет без предупреждения. А тут старшему понадобилось зайти, так еще и в один из самых сложных для Кисы дней. Со струн срывались уже заученные аккорды, все никак не сливаясь в песню. Ване просто хотелось тянуть время. Не было желания объяснять матери и новоиспеченному отцу где он пропадал семь дней. Также он не хотел пересекаться с Борей. Почему-то от одного вида Хэнка, Кисе кажется что тот снова встанет на его защиту. Как принц на белом коне. Им так и не удалось поговорить о сложившейся ситуации в их семье, а также они до сих пор не поговорили о влиянии Константина Анатольевича на перемены поведения и внешнего вида Вани и Оксаны. Наверное, не получится никогда. По крайней мере так думал Киса, который замер, увидев в дверях побитого Борю. И сердце у него больно-больно сжалось, когда он с объятиями на Кислова налетел. Разрыдаться в трэшер захотелось, когда он почувствовал, как Хэнк руки поперек спины посильнее сжимает и тихо всхлипывает, глаза зеленые в свитере пряча. А Боря только сильнее тело друга сжимает и к сердцебиению чужому прислушивается. Тук-тук-тук, размеренное слышит, а может это было не кисино сердце, может с таким гулом в ушах его собственное отдавалось. Но дыхание теплое чувствует и сомнений не остается. Киса живой и стоит перед ним, в ответ обнимая. Даже если бы сейчас кто-то неожиданно зашел на базу, друг от друга они бы не отошли. Когда объятья становится невыносимо сложно терпеть, они чуть-чуть отстраняются, буквально на расстояние выдоха и в глаза друг другу. И видят там все что только можно, душу обнажая без слов. И сострадание, и переживание, и счастье в глазах видят. В трясину погружаются не в силах на поверхности держаться. Боря ладонь на чужую щеку кладет, даже больше неосознанно и пальцем большим оглаживает, дорожку соленой воды стирает. Видит как Киса к руке ластится и в глаза снова заглядывает. Парень думать не любит — не его это конек, но глаза Хэнка видит, добрые-добрые, нежностью наполненные и губами своими его накрывает. Боря опешил сначала, но Ваня губы его сминает, губу прикусывая и Хенкин от боли приятной в поцелуй выдыхает, отвечает нежнее. И они готовы раствориться в этом моменте, забыть обо всем том что происходит в их жизни последний месяц. Готовы с головой окунуться в омут бушующих гормонов, и остаться на дне хватая ртом горячий воздух, распаляя без того горящие легкие. И от переизбытка эмоций, кажется, что сейчас взорвется сердце. Нельзя же столько всего чувствовать в один момент, а они чувствуют, глотая один кислород на двоих. Чувствуют, как их душа из кусочков собирается в единую картинку, словно кто-то супер клей использовал. А перед глазами звездочки появляются. Хэнк лбом к чужому лбу прикасается и в глаза карие заглядывает, не желая из рук выпускать, вдруг исчезнет? - Кис, я скучал. Переживал очень, ты на звонки и сообщения не отвечаешь. Что случилось? - И Боря хочет верить, что Ваня ответит на это вопрос. Надеется, а вдруг после ответа,атмосфера момента не исчезнет. Но надеждам в России суждено разбиваться с треском. Когда он видит недовольное лицо друга, сердце ухает куда-то в низ и физически ощущает, как осколки наваждения в шею-плечи-спину врезаются, заставляя раны кровоточить. Кислов снова иголки выпускает и Бор хочет руки отдернуть от тела взвинченного, но хватку усиливает, через себя переступая. - Я с наркотой завязал. Не хотел чтобы кто-то из родителей меня видел в таком состоянии. Ты зачем на базу приперся, побитый весь как дворняга. - И Боря готов рассмеяться или расплакаться, но лишь брови удивленно вздергивает, вопросов хотелось задать намного больше, но понимал, что времени нет. Отец скоро сам отправится на их поиски. Лучше явиться домой самим, чем ехать в полицейской машине под грозный взгляд Константина. И Хэнк рассказывает Ване все. Про то что куртку бармена домой кто-то притащил, о том что теперь на дне Рыбачьей Бухте нет трупов и о том, что их клуб теперь стал патриотическим кружком. И с каждым фактом Киса в лице менялся. Под конец рассказа сорвался и перевернул ближайший стол с криком. Нервы натянулись как струна и Боря чуть не подпрыгнул, когда парень за канистру схватился и начал бензин разливать. - Нахуй сжечь. В пизду этот кружок, пусть наш Дуэльный Клуб умрет вместе с базой. Если этим пидорасам понадобится — отстроят новое здание. - Он канистру Хэнку пихает и еще одну вскрывает, обильно все вокруг поливает. Около скутера останавливается, с сомнениями бороться пытается и его тоже бензином обливая. Если жечь — то жечь все. Последним этапом стала спичка, брошенная в ведро с бумагой. Парни вышли из базы и молча наблюдали за тем, что их воспоминания медленно пожирало пламя. Боря следил за языками пламени, когда заметил прямо перед Кисой Бармена. Мужчина улыбался. В глазах мертвых у него Ваня отображался. Парень хотел было собой брюнета закрыть, но Игорь на него взгляд переводит и шепотом, почти не размыкая губ, произносит. - Он следующий...