Параллельные прямые

      Лань Чжаню 12 и он на фотосессии то ли какого-то календаря, то ли каталога. Брат уговорил его на поездку в Пекин. Съемки проходят в огромном ангаре, разделенном на разноцветные зоны. Его часть самая тихая, Сичень договорился, что в кадре он будет просто читать, один. Все должно было быстро закончиться, но фотограф вот уже тридцать минут мучает его: то перемещая по локации, то заставляя менять позу. Его зона маленькая и белая: белые стены, белые кресла - ему понравилось. Ему даже разрешили остаться в своей одежде: синие джинсы, голубой свитер и белые кеды. Объявленный перерыв он решил провести в огромном кресле в углу своей зоны, надеясь на тишину, но за стенкой видимо начинаются другие съемки и, судя по слышимости, довольно громкие. Звонкий смех начисто смыл возникшее неудовольствие чужим шумом. - Чен-Чен лови! - Придурок, ты кого Чен-Ченом назвал? - второй голос звучал грубо, но злости в нем не ощущалось. - Тебя мой любимый шиди! А как еще называть такую милашку как ты? - Сам ты милашка!!!       Топот ног, возня, падение чего-то крупного. Лань Чжань ловит каждый звук и пытается представить, что же там за стенкой. Шум неожиданно прекращается. И тот смешливый голос немного ехидно произносит: - Так какое мороженое ты выберешь сегодня? - между Чжанем и говорящим тонкая фанера и можно представить, что это вопрос к нему. И он даже отвечает, слегка шевеля губами, "шоколадное". Но следующая фраза четко показывает, что говорят не с ним. - Клубничное или клубничное? - Ах ты! - резкий, но не злой, голос дальше от стены продолжает, явно наслаждаясь этим спором-неспором. - Клубничное вкусное! А то, что вечно выбираешь ты, это ужасно! Арбузное? Сырное? Луковое? - Хм. Я стараюсь попробовать все! Вкусов много. Нельзя каждый раз есть одно и то же! И кстати, арбузное и сырное вполне вкусные, чего не скажешь про луковое и мясное! Но мое любимое шоколадное с перцем!       И снова этот смех. Лань чувствовал как улыбается. Он не делал этого уже год, с тех пор как мамы не стало. С похорон он замкнулся, учился через силу, отказывался от всех предложений, отец ругался, дядя и брат переживали. Ванцзи чувствовал себя замерзшим без маминого смеха и тепла. Но там за стенкой был мальчик, который смеялся и говорил как мама. Именно этот вопрос она задавала ему после любых мероприятий и продолжала с улыбкой: "Шоколадное или шоколадное?". В этот момент почему-то вспомнился последний его разговор с мамой наедине. - Мама, я не смогу! - Сын! Послушай меня! - голос мамы печальный и торжественный - А-Чжань, кроличек мой! Пообещай мне, что ты не будешь долго плакать обо мне. Грустить можно, но пообещай, что не будешь прятаться от всех, что будешь и дальше сниматься, что будешь радоваться жизни. Мне будет очень-очень больно наблюдать за тобой, если ты будешь тосковать. Пожалуйста, не прячься от брата и дяди. Им будет плохо без тебя. Они нуждаются в тебе! А еще где-то там твоя родственная душа ждет вашей встречи. Не позволяй скорби по мне лишить тебя будущего. Будь счастлив, чтобы я могла радоваться, наблюдая за тобой.       Закачавшаяся стенка, резко вернула Ланя в реальность. Похоже у соседей возобновилась игра в догонялки. И как, интересно, взрослые это допустили. Тем удивительнее было услышать: - Стоп! Снято! - Мальчики! Вы молодцы! Отличные кадры получились! У всех бы так! - женский голос был нежным и добрым. - Ура!!!! Теперь мороженое! Чен-Чен догоняй! - удаляющийся топот и за стеной снова стало тихо.       Лань Ванзи задумался о мальчике с таким заразительным смехом. Какой он? Что любит кроме необычного мороженого?       В глубине души шевельнулась зависть к этому злому Чен-Чену, который ругается на то, что Чжань хотел бы себе...       Мысль удивила, он задумался так, что не заметил подошедшего Сиченя: - Ванзи! О чем приятном ты думал? Господин Ван удовлетворен полученными кадрами. - Брат, а кто снимался на той сцене за нами. - Не знаю. Тебе интересно? Мне спросить? - Нет. Просто там было очень шумно. Пойдем. А можно мне... - Что? - Нет, ничего. - Ванзи, если ты не скажешь, чего хочешь, то я этого не узнаю. - Я хочу мороженое... шоколадное... с перцем... - Конечно, - голос брата удивленный и веселый - сейчас найду ближайшую кондитерскую...       Позже в кафе, Ванзи осторожно ел острое мороженое, от которого во рту был пожар, а глаза слезились, думал о веселом мальчике, маме и о себе. Брат, всегда хорошо его чувствовавший, не мешал.       Через месяц, рассматривая итоговый результат съемок - это был все-таки календарь - Ванзи пытался понять кто из ребят на фото был тем смешливым мальчиком. Многие улыбались, но ни одна улыбка, он почему-то был уверен, не была той, которую ему хотелось увидеть. Он так увлекся поиском, что даже не узнал себя. Удивительно, но на фото он тоже улыбался и это выглядело мило. Ему всегда было сложно улыбаться на камеру, но мама его веселила и фотографы оставались довольны. Без мамы улыбаться стало некому. Даже вспомнить что-то веселое было сложно, в таких воспоминаниях всегда была мама. Но теперь у него есть новый момент, который он мог бы представлять на фотосессиях.       В голове прозвучал звонкий смех: "Так какое мороженое ты выберешь сегодня, Чжань-Чжань?.."       И пусть в реальности было не так, но мечтать ему никто на запретит.