Memento mori!

Избрал выбрав дитя, напугает крылатая весть, и в единых мыслях снисходит смольная родовая учесть. Ободри быльё наотрез — костляво‐красный первый твой враг. Из Юга его новый дом, слуги, и извещяй этим весь свет. Встречать его в год судьба, оскверняют встречи со смертью. По плотью толпы заведено — хвойно-зелёный оттенок. Пропащие потуги, рывки, круговертью видно мгновение. Подлунно-небесная горечь, да и отпетая уж неизреченно. Твой враг — прошлец-скиталец, жухлый фантомный морок, а ты почти мальчишка. Не школьник — а свинья на убой. Нет, нет, спасенье. Надежда. Знак света в тёмный сумрак. Внутри храня осколок души, предназначенный убиться герой. С людьми сражаться, верить, бросаться в опасные путы. Стрелка часов перевернута. Наискоски, обратно ‐ в начало. Невнятно знаемо видение, оставшись одним сокровенным. Оставшись в конце-начале, дым-тенью под иссохшие веки. Белизна локон, глаза, бледнолицый искривлённый слезами. Его капли холодным шипом, вонзались слепо‐глухим ударом. На колени спуститься, сдаться, это ли всё что есть? Но что есть, иль будет, можно только представить кошмаром. Не‐мальчик-клинок‐меч, ищущий провалы души, вновь и вновь оказался здесь, среди многих повторных картин. И особенный, чуждо-знакомый, убитый из всех — только один. Всепоклоняющий — его тьма душой, седьмой-восьмой, ведомый Лорд, Господин. Трещина из взор будто померевший, рассыпались кристалье пылью крупицами. Мёртвый ради мира, любви, видны плащучие тени и мерклая его слеза. Холодны — словно ночная осень, в глазах его серебристые блики… Авада Кедавра. Экспеллиармус. Да пусть покончится эта война.