не старпом.

      — и это был даже не капитан... старпом... — с булькающим звуком хрипит в тишине последний из безызвестных пиратов, когда его, истекающего кровью, грубо хватают за ногу и волочат по палубе. остальные рассеченные надвое тела проглочены пучиной моря.       — заткнись, а не то разбудишь капитана, — ухмыляется зоро и, прежде чем выкинуть вторженца, садится на корточки рядом и хлопает того по щеке пару раз, глядя в полные ужаса глаза перед собой, — и да, я не старпом.                               всплеск воды.       ророноа неторопливо очищает корабль от последствий драки. с недавних пор нападения посреди ночи — в момент уязвимости команды — стали обыденным делом: пираты соломенной шляпы уже успели обрести популярность в узких кругах за счет награды луффи, которая теперь составляла сто миллионов белли. неплохо для человека, за пару месяцев приключений успевшего перебить всех разыскиваемых пиратов ист блю, спасти несколько королевств и деревень и сразить бога на небесном острове. зоро доволен. тщательно стирает капли крови с деревянных ступенек гоинг мерри, чтобы усопп наутро не заразился болезнью "ах-мерри-что-с-тобой-произошло".       зоро действительно не являлся старшим помощником хотя бы потому, что сам себя таковым не считал. люди были склонны к тому, чтобы наделять его прозвищами, к которым он не имел никакого отношения. как минимум, он даже не замечал четкой иерархии в их компании: луффи, в отличие от капитанов других пиратских команд, никогда не ставил себя выше других, а напротив, стоял наравне со всеми.       мечник вытирает лоб тыльной стороной ладони и отправляется в комнату девушек; осторожно вынимает из рук дремлющей на диване робин книгу в синем переплете с золотыми символами и вкладывает между страницами лежащий на столике карандаш. ей не придется искать место, на котором она остановилась при чтении. ророноа слегка небрежно стирает слюной чернильные разводы с щек нами, уткнувшейся лицом в новый начерченный фрагмент карты мира, и относит ее к робин; непослушные рыжие волосы рассыпаются на чужих коленях.       у зоро нет особой роли на корабле: он не побеждает главных злодеев, не обеспечивает товарищей едой, не прокладывает курс на следующие острова, не лечит раны (скорее, наоборот), не читает понеглифы и даже не поражает противников с чудовищно большого расстояния. все, что он делает, так это тренируется, пьет алкоголь, спит и, пока никто не видит, следит, чтобы никто не нарушал покой его накама во время сна.       ророноа не ласковый. его руки жесткие и мозолистые от битв, а слова сухие и колкие. не желая ранить, он молчит и хмурится, мол, не трогайте, обожжетесь, мне чужда привязанность; робин игриво ерошит его волосы свободной рукой во время обеда; чоппер пушистым комком прижимается к его боку; усопп мягко хлопает его по плечу, проходя мимо; санджи подает ему онигири и элитное саке после очередного выигранного боя; нами делится с ним очищенными мандаринами, теми самыми, из рощи белльмере; луффи обвивает его всеми конечностями, трется резиновой замасленной щекой, — и за железной завесой гулко бьется сердце, теплится чем-то новым, горячим, как пламя. "я люблю вас", — застревает в его горле, раздирает легкие, обжигает внутренности — до появления луффи и остальных в его жизни он не знал, что его, отчужденного, грубого зверя, можно любить; но мугивары любят, и зоро не знает, чем отплатить за их чувства.       он распутывает ноги луффи в гамаке — те завязываются в узел из-за хаотичного движения во сне — и возвращает упавшую на пол подушку усоппа на место, смахивает кудри с лица, а после бесшумно крадется к шкафу и вынимает два пледа. одним из них, с нарисованной сакурой (должно быть, старуха из королевства драм положила в сани), мечник накрывает сопящего чоппера, а второй перекидывает через плечо. ночью прохладно.       зоро выходит наружу. мерное биение волн о корабль и вкус соли на языке. доски приветливо скрипят под его ботинками.       — спасибо.       носовая фигура каравеллы безмолвно покачивается в ответ.       он ступает на камбуз, где, сидя за обеденным столом, спит завитушка. рядом с ним записная книжка, перьевая ручка и контейнер с помидорами. инвентаризация, должно быть?       если бы зоро был старшим помощником, это было бы несправедливо по отношению к санджи. в конце концов, они оба прикрывают спину луффи в бою. возможно, кок даже немного больше заслуживает этот пост: его бледные руки ни много ни мало — два с половиной месяца — поддерживают в них жизнь.       наверное, думает зоро, если бы они, мугивары, были одним зданием, идеальной постройкой, то капитан был бы фундаментом, принимающим на себя всю нагрузку; нами и робин стали бы окнами в мир благодаря своим знаниям; усопп и чоппер — сердцем дома, его внутренней составляющей, кроватью и камином, несущими уют; санджи наверняка взял бы на себя задачу крыши: сохранение тепла внутри.       зоро считает себя стеной.       зоро каменный, и он ничего не может — слова луффи со времен арлонг парка пульсируют в его голове, — кроме как принимать удар, заслонять собой товарищей перед лицом гибели. санджи тоже защитник, но тот понимает чувства накама на другом уровне, его слова легко находят путь к чужой душе. санджи утешает, дарует спокойствие, отдавая себя целиком. у ророноа нет такой эмпатии. ророноа не владеет сердцем и оттого приносит в жертву ради других свое тело, раз за разом балансируя на грани смерти. это единственное, в чем он хорош.       мечник убирает помидоры в холодильник и набрасывает плед на костлявые плечи кока. через пару часов прозвенит его будильник. санджи себя не жалеет: ежедневно встает в пять утра, чтобы приготовить питательный завтрак для каждого в зависимости от предпочтений и индивидуального распорядка дня (все знают, что робин приходит за чашечкой кофе и сэндвичем в шесть утра, а усопп, влекомый новой идеей, временами задерживается до полудня). зоро его понимает и в то же время не может понять.       зоро не старпом. старпом должен заботиться о своей команде, быть мечом и щитом капитана, делить с ним обязанности. у зоро нет никаких обязанностей, и под покровом ночи он сражается с пиратами и дозорными в одиночку не потому, что так поступает правая рука, а потому, что не хочет никого беспокоить. всем нужен здоровый сон для поддержания энергии. зоро выспится днем, слушая беззлобные насмешки накама над его образом жизни. у него есть причина, о которой он никому не расскажет.       ророноа гладит печально накренившуюся мачту мерри. во время битвы она повредилась, снова, и ему очень жаль, но он совсем не плотник. черт, он даже не плотник... прижимается к мачте лбом, будто это смогло бы облегчить ее боль. едва ли.       — прости меня. мы обязательно найдем человека, способного залечить твои раны. потерпи еще немного. прошу.       прохладный ветер путается в его зеленых волосах, играет с золотыми серьгами, ласкает загорелую кожу. зоро поднимает глаза в поисках яркой звезды. все еще горит у правого борта. он никогда не расскажет нами о том, что тайком учился у жителей скайпии распознавать направление по небесным светилам, чтобы ночами следить за тем, чтобы они не сошли с курса.       "доброй ночи", — кивает зоро самому себе и вытягивает ноги на палубе, прижавшись спиной к твердым перилам каравеллы. все его дела закончены.       "доброй ночи, семья", — думает он. перед ним всплывает довольное лицо куины, когда та, одержав победу над зоро в двухсотый раз, пожелала ему приятных снов и назвала достойным фехтовальщиком. о, если бы знала куина, чему он научился за эти годы... и чему не научится никогда (понимать любовь).       зоро закрывает глаза. его окутывает запах мандаринов, пороха и мясного пирога, тепло объятий; ему слышится топот копыт вдалеке и тихий вкрадчивый голос, шепчущий ему легенды о странах, которых он никогда не видел, и людях, которых он никогда не знал.