the need to save her

В себя Джэхён пришел в тот момент, когда Сэми не своим голосом, слишком жалобным и тихим, начала просить его остановиться. Рука его поднялась для очередного удара, а ремень грозно звякнул в ладони. Он был очень зол. И не на девушку, что свернулась комочком перед ним, а на самого себя. Он должен был найти нужный подход, установить с ней связь - ничего не вышло. Это его вина. Вечером, после того как Ли донёс младшую до ванной, помог ей умыться и переодеться, он осмелился впервые обнять её. Сэми словно обмякла в его руках, и Джэхён еле смог заставить себя отлипнуть от неё и убежать на кухню, чтобы положить на тарелки упакованную в контейнеры еду из ресторана. Сэми в какой-то момент перестала осознавать, где находится. Она думала, что Ли Джэхён получает невероятное удовольствие от каждого удара, нанесённого по ногам, бедрам, рукам или животу. Удары сопровождались фразами о том, насколько она глупая и беспомощная, но под конец ей было уже слишком трудно разобрать хоть слово. Тело болело, на нем появились отвратительные синяки, а понимание того, что сбежать отсюда практически невозможно, добило окончательно, лишая О дара речи и возможности двигаться. Но на следующий день ярость пересилила боль. Джэхён действительно перестал приковывать ее к кровати, но тело Сэми было похоже на один большой синяк, поэтому она и не могла активно двигаться. С утра боль только усилилась, от чего становилось еще более тошно. — Прости меня, малышка, но так было нужно. — извинялся Ли беспрерывно с прошлого вечера. Он даже остался ночевать в комнате, постоянно наблюдая за девушкой. Это вымораживало, бесило еще сильнее, но сейчас О не решалась как-то перечить ему - силы для сопротивления ещё не вернулись, да и не хотелось получать новые синяки поверх старых. Но сейчас, пока Сэми тактически молчала, Джэхён аккуратно мазал каждую гематому какой-то вонючей мазью, продолжая извиняться и говорить, что скоро всё пройдёт. Так и пролетел ещё день, а после старший опять остался ночевать в комнате, поворачиваясь лицом в спину О, боясь лишний раз коснуться. Ему оставалось только смотреть и вдыхать её аромат, еле заметный из-за мерзкой мази, но слишком притягательный. Он укрыл её одеялом, легонько касаясь губами макушки, и стал болтать о чём-то. Бормотал, как красиво имя "Сэми" сочетается с фамилией "Ли", какой умной может быть девушка, и насколько они на самом деле похожи, просто Сэми этого ещё не поняла, погрязнув в своих страхах и предрассудках. Позже он начал засыпать, вслушиваясь в её дыхание. Когда наступило ненавистное утро, он помог Сэми дойти до ванной, но позволил ей самостоятельно заняться собой, убегая на кухню готовить завтрак. Дверь в кабинет он специально оставил открытой - это не было очередной проверкой, было понятно, что сейчас она не сможет сделать ничего опасного. Тем более, с кухни было прекрасно видно входную дверь, и Джэхён бы тут же среагировал, завидев хромающую девушку. Но она, к большой радости мужчины, не поступила так глупо, и когда Ли вернулся с тарелками с тостами, Сэми с грустными глазами сидела на кровати, рассматривая какую-то книгу. Это показалось Джэхёну хорошим знаком - она проявила заинтересованность хоть к чему-то. Но вечером его хорошее настроение было уничтожено. Как только он вернулся и открыл дверь, О демонстративно кинула в него книгу, попав почти в лицо. — Ли Сэми… — после ночного разговора он решил называть её так, — тебе что, три года? — Горите в аду. — еле слышно произнесла она, вставая с кровати и буквально доползая до ванной. — Вообще не волнует, что ты только что сделала? — Вы в любом случае изобьёте меня, поэтому мне без разницы. Эти слова ранили сильнее, чем остальные её колкости. Она опять не поняла его. Не поняла, что он и пальцем её не тронет, если она будет вести себя, как надо. Что ему было тяжело делать все это, больно самому. Он говорил с ней об этом почти весь день, но так и остался неуслышанным. Джэхён должен наказать ещё и себя. За то, что заставил Сэми чувствовать себя насколько ужасно. Он не позволит этому повториться, обязательно исправится. Однако все развивалось совсем иначе. Каждый день младшая старательно выводила мужчину из себя. Она то отказывалась от еды, то не хотела переодеваться в одежду, что он приносил каждое утро, то начинала истошно кричать о помощи. Глупая девчонка. Успокаивалась она только когда Джэхён повышал голос и вёл себя максимально грубо. Отвратительное чувство. Но все эти её спектакли с каждым разом становились всё более неуверенными. Один раз, когда Ли вернулся с работы, Сэми забаррикадировалась в ванной. Она утащила стул из комнаты, и приставила его к ручке с внутренней стороны. — Ли Сэми, если ты сейчас же не… — Меня зовут О Сэми. — отрезала та, хоть голос и дрожал. — Если ты не откроешь дверь, ты сама знаешь, что будет. — Я… — тишина, — я хочу домой! — теперь она перешла на крик. — Я знаю, что здесь тебе не нравится, — пока старший говорил, он продолжал дергать ручку туда-сюда, надеясь расшатать и опрокинуть стул, — совсем скоро мы переедем в дом, наш дом. Там мы будем только вдвоём, я обещаю, что тебе не придется постоянно прятаться в комнате. В ответ он слышал только плач, и наконец у него получилось опрокинуть стул, чтобы открыть дверь. Сэми сидела около раковины, поджав к себе ноги и спрятав лицо. Понять такую резкую смену настроения было легко - её нервы просто не выдерживали. Сейчас ругаться было просто нельзя. Он неуверенно подошел к ней, присаживаясь рядом. Джэхён аккуратно положил ладонь на её голову, медленно поглаживая и пытаясь успокоить. Она замотала головой, избавляясь от нежелательных прикосновений, и Ли тут же прекратил. — Зачем ты это сделала, малышка? — голос вновь стал мягким и тихим. От этих слов младшая захныкала еще громче, сжимая все сильнее, — Я не буду делать тебе больно, если ты пообещаешь больше так не делать, хорошо? Сэми напряглась всем телом, вжимаясь в стену за её спиной, но Джэхён тут же подхватил её на руки и понёс обратно в комнату. Оставшийся вечер они сидели вместе, и девушка позволяла старшему держать её за руку и касаться волос. Но сама О считала это своей самой ужасной слабостью - иногда её тело просто отказывалось сопротивляться, будто боясь в очередной раз попасть под удар. Но не всегда Ли прощал её бунтарские выпады. — Что ты сказала? — не поверил он своим ушам. — Мун Кевин-ним точно неквалифицированный специалист, если не заметил такого психа у себя под носом. А ведь Джэхён просто попросил ее переодеться в новое платье, которое он купил ей на выходных. Его цвет идеально сочетался со светло-карими глазами, а фасон подходил стройной фигуре. Но как только Сэми упомянула Кевина, старший не выдержал. Он большой ладонью обхватил её щеки, почти приподнимая с кровати. — Конечно, он просто конченный идиот, — на его лице растянулся злобный оскал, — раз не увидел, с насколько глупой и недальновидной клиенткой он работает. — Я не… — второй рукой он ударил ей по губам. — Сейчас говорю я, а ты слушаешь. — О ещё больнее вцепилась ногтями в его кожу на руке, — Ещё раз я в своем присутствии услышу имя каких-то людей, недостойных нашего внимания, будем говорить по-другому, ясно? — он отпустил её, тут же виновато опуская руку на ее голову, — Милая, не нужно выводить меня на эмоции, ты ведь сделала это специально? Сэми с каждым их разговором убеждалась все больше, что её жизнь окончательно погружается во тьму. С попытки бегства прошло чуть больше месяца. Некоторые дни проходили спокойно - когда Джэхён задерживался на работе и возвращался позднее обычного. Другие же были настоящим адом - от приторно сладких речей и действий мужчины хотелось блевать, а его касания становились все настойчивей. Более того, он стал командовать гораздо больше, но тем же милым, ласковым голосом. За это время у Сэми уже достаточно отросли волосы, что очень радовало Ли, ведь она казалась ему гораздо красивее с длинными волосами. Она немного похудела, сказывались дни, когда она отказывалась есть. Также очень поменялось то, как он одевал ее. Если в начале он приносил в основном домашние комплекты, сейчас появлялось всё больше платьев и сарафанов, чем он был невероятно доволен и даже не пытался скрывать этого, улыбаясь одними уголками губ и трогая Сэми за бедро, аккуратно усаживая на свои колени. В этот раз девушка не стерпела. — Мне не нравится, когда вы трогаете меня так. Джэхён тут же поднял руки, непонимающе глядя ей в глаза. — Я давно спрашивал тебя об этом, и ты была не против. Что-то изменилось? — Я никогда не говорила, что я не против! — она встала с его колен, — Молчание не равно согласие, не слышали о таком? — Малыш, я не буду делать то, что тебе не нравится, — он протянул к ней руку. Сегодня был выходной, и ругаться с ней совсем не входило в его планы. — То, что мне не нравится, — она вздохнула и горько усмехнулась, — мне не нравится быть здесь, я хочу вернуться домой, — взгляд Ли помрачнел, — устроите мне это? И только он собрался что-то ответить, как из-за приоткрытой двери послышался стук. Это действительно происходило. Кто-то стучался в его квартиру. *** — Подождите здесь немного, мы заполним документы и вернём их вам. Больше всего в своей и без того ненавистной работе Джуён не переносил бумажную волокиту. И даже не само ее заполнение, а бесконечные кабинеты офисов, в которых нужно было получать непонятные и совершенно бесполезные подписи, печати и направления в другие кабинеты. И как бы грустно это не звучало, но почти вся его жизнь из-за должности в следственном комитете состояла из горы бумажек и прокуренных отделов. И вот очередное пятничное утро лейтенант Ли проводил в душном коридоре полицейского отделения, куда его вызвали из-за пропущенной печати в деле, которое он оформил больше трёх месяцев назад. Это его четвертая попытка забрать бумаги, последний раз он приезжал сюда чуть больше месяца назад. Джуён ждал своей очереди, хотя он тут был совершенно один, и решил на пару минут выйти проветриться на крыльцо. И каково же было его удивление, когда там он наткнулся на знакомое лицо. — Джи Чанмин? — удивленным голосом окликнул он парня, что говорил по телефону, нервно топчась на месте. Тот откликнулся, поворачиваясь к Ли, и на его лице чётко читалось удивление. — Ли Джуён? Подожди, я перезвоню. — последняя фраза явно предназначалась человеку в трубке, и он подошел к следователю. — Действительно неожиданно, я даже не узнал тебя! — Джи Чанмин правда изменился. Раньше они с Джуёном были соседями, когда Ли жил в пригороде у своих бабушки и дедушки, они даже вместе ходили в школу почти каждый день, хотя Чанмин был немного помладше. Общаться им было легко, темы всегда находились сами, и так продолжалось почти пять лет, пока старший не вернулся в Сеул к родителям. Для Джуёна Джи остался худощавым шатеном, вечно зависающим в их небольшой школьной библиотеке в попытках скачать новый фильм или книгу, тратя школьный интернет, а сейчас же перед ним стоял довольно высокий парень с крашенными в медный цвет волосами и в бесформенной, будто на пару размеров великоватой одежде. — Никогда бы не поверил, что увижу тебя здесь, — ответил Чанмин, — так ты… ты теперь следователь? Джуёну даже на секунду стало стыдно. Особенно после всего того дерьма о следствии и полицейских, что он постоянно лил в уши младшему. — Мы всегда становимся теми, кого ненавидим больше всего, видимо. А ты что здесь делаешь? И Ли сразу заметил, как воодушевлённое неожиданной встречей выражение лица сразу же сменилось грустью, глаза потемнели, а улыбка превратилась в горькую усмешку. — Если быть предельно честным, — тихо заговорил Джи, — просто трачу свое время и достаю местных мужиков. — Джуён совершенно не узнавал в этом тоне своего старого друга, который чаще всего был единственным оптимистом среди его знакомых. — Что-то случилось? — Уже смешно, наверное, в какой раз я буду пересказывать эту историю… — старший рукой указал на место внизу лестницы, как бы соглашаясь выслушать историю, и они отошли туда, где до этого стоял Чанмин, — Пропала моя близкая подруга, но я уверен в том, что её похитили. Джуён не мог подобрать нужных слов, ведь ситуация явно была не самой простой. — Ты пытаешься заставить следствие вести дело усиленнее, я угадал? — Если бы, расследование, можно сказать, я провожу сам, — глаза Ли раскрылись от удивления, — слушай, я могу показаться сумасшедшим, но я твердо уверен, а ты знаешь, что я редко ошибаюсь в своих домыслах, — он будто заговорил тише, пытаясь меньше привлекать внимание снующих туда-сюда полицейских, — к тому же не хочу втягивать в это и тебя, но… кто-то сфабриковал дело о смерти моей подруги. — Чанмин-и, надеюсь, ты понимаешь, что провернуть такое сей… — Они сделали это, хён, ведь как еще моя непьющая подруга могла оказаться на дне ре… — Джи-ним, почему вы всё ещё тут? — из входных дверей выбежала следователь небольшого роста с очень недовольным выражением лица, — Ох, простите, лейтенант Ли, он уже и вас обрабатывать начал? Джи-ним, дело закрыто, прошу, покиньте отделение. Чанмин усмехнулся её сердитым действиям, уже начиная отходить от Джуёна, но тот схватил его за рукав толстовки. — Пойдем в другое место, там расскажешь. Джуён пропал на пару минут внутри отделения, вернувшись с тонкой папкой, а уже через пару минут они сидели в какой-то маленькой кофейне, по пути до которой Чанмин постоянно уточнял, не помешал ли он работе Джуёна, но тот лишь отмахивался, слишком заинтересовавшись ситуацией. Он уже сдался насчет того дела с нападением в банке и забрал папку, так что приедет потом еще раз. — А теперь, пожалуйста, с начала. — сказал Ли, заказав им обоим по чашке кофе. Джи, казалось, не был уверен, с чего стоит начать, но всё же решился. — Мою подругу зовут О Сэми, ей двадцать пять лет, выпускница Сеульского университета, в данный момент работает литературным агентом и редактором. Мы одногруппники, дружим ещё с подготовительных курсов, на которые я постоянно катался из нашей дыры в Сеул. — Джуён действительно удивился, представив, сколько времени Чанмин тратил на поездки туда и обратно, — Уже почти два месяца как она перестала выходить на связь. И это не та ситуация, когда человек хочет разорвать отношения, хён, он просто исчезла. — В каком смысле? — Она перестала отвечать на звонки, появляться на работе. Я знаю её почти шесть лет, это не тот человек, которому хватит яиц просто так пропасть. — И ты считаешь, что кто-то похитил её? — Да, — абсолютно уверенно кивнул младший, — и эта версия совершенно не устраивает следствие. — Ты думаешь, что… — Мою подругу уже признали мёртвой. *** — Алло? — Чанмин поднял трубку в надежде услышать хорошие вести, — Да, это я. О пропаже О Сэми заявлял я. Вы… Что? Но вместо столь желанных «найдена, жива» прозвучали слова сожалений и просьба приехать в участок. Парень не мог поверить в происходящее. Всего две недели назад они сидели своей небольшой компанией в любимом ресторанчике, каждый рассказывал о надоевшей работе, о планах на ближайший отпуск, они вместе листали соцсети. А сейчас его вызывают в полицию… для чего? Для опознания тела? Почти десять дней назад Сэми перестала отвечать на сообщения и звонки. На работе ничего не знали, она ни разу с того дня не появилась в офисе. С самой смерти её бабушки она иногда выпадала из жизни на день, оставаясь дома и не очень охотно отвечая на звонки или сообщения, но это не длилось дольше одного выходного дня. А это значило только одно - что-то произошло. — Что вы сказали? — в участке Джи озвучили самый нереальный вариант того, что могло произойти с девушкой. — Я понимаю, это трудно принять, но… — Нет, не в этом дело. Как моя почти никогда не пьющая подруга могла сесть за руль пьяной? — Чанмину тяжело удавалось связывать слова в предложения, в его груди будто перемешались все эмоции - грусть, ярость, горе, гнев. — Джи-ним, — успокаивающим тоном продолжил полицейский, — тело госпожи О было найдено на дне реки под мостом на юге Сеульского пригорода. Тело… — Да подождите, её маши… — Тело извлекли в тот же день, но с большой задержкой, так как поздней ночью отсутствовали свидетели, но с опознанием было достаточно сложно. Документов не было, а из-за аварии её тело… — Стойте, я не прошу вас объяснять мне это! — уже громко спорил Чанмин, — Её машина была сломана, она не могла куда-то поехать на ней, тем более пьяной! Машина старая, еще её отца, Сэми-я… — Джи-ним, — вновь прервал его офицер, — я могу провести вас к телу, но зрелище не самое приятное. Её лицо и конечности очень пострадали во время падения, а вода, сами знаете.. усугубила всё. — Хорошо, показывайте. Я очевидно смогу опознать её. Но ему не удалось. То, что он увидел, действительно было не для слабонервных. Месиво из плоти мешало выделить хоть какие-то черты внешности, одежда была в крови и грязной, а руки, на которых она часто носила кольца… отсутствовали. Чанмин не верил, не хотел. Все звучало слишком абсурдно. Оно складывалось в вполне логичную историю, но это точно не история про девушку, которая лишний раз боялась посигналить хамам на дорогах. Не о той, что пьянела с пива, и всегда просила довести её до дома, боясь, что она вытворит что-нибудь странное. И Чанмин продолжал не верить. Он ругался в участке ещё очень долго, отказываясь подписывать какие-то бумажки, которые полицейский совал ему в руки. Даже телефон в том самом чехле, который он подарил на прошлое рождество, найденный в салоне машины, не мог убедить его. Он позвонил Чхве Чанхи, третьему из их компании, чтобы тот приехал и доказал, что такого не может быть, но он вообще и двух слов связать не мог от шока. Когда ругань начала перерастать в крики, Чанхи взял себя в руки и как-то смог заставить Джи оставить подпись и увести его из отделения под комментарии других полицейских о «парне, что не уследил за своей девушкой». Джи Чанмин отказывался верить, что О Сэми погибла в пьяной аварии. Что она напилась настолько, что не побоялась сесть в машину и поехать куда-то за город. Он отказывался принимать такую версию. И Джи Чанмин был тем самым человеком, который не смог бы смириться и сидеть на месте, горюя. Он решил действовать и докопаться до того, что случилось с его подругой. *** — Так я и мой друг начали искать людей, с которыми Сэми виделась в те дни, с кем она недавно познакомилась или общалась в интернете. Было сложно это выяснить, ведь её телефон, судя по всему, утонул вместе с ней, но у Чанхи сохранились данные её страницы. Новых лиц почти не было, а старые знакомые тоже были не в курсе, — он допил чашку крепкого кофе, немного поморщившись горькому вкусу, — параллельно мы, ну, вернее я, наведывался в полицию в попытке убедить их продолжить расследование. Я даже нашел подходящую улику… Джуён сидел и пытался фильтровать полученную информацию, про себя, чтобы не прерывать Чанмина, удивляясь очень странному и скомканному процессу ведения дела. — У соседки я смог выудить запасные ключи, которые, похоже, оставляла ей еще бабушка Сэми, и зайти в квартиру. Там, на самом деле, как будто вообще ничего не тронули, что как бы подходит под версию с аварией, но… — Подожди, ты же понимаешь, что ты не мог проникать в ее квартиру? Это незаконно, даже если человек мёртв. — Она как раз не мертва, а я ее лучший друг, так что все в порядке. В участке я сказал, что у меня всегда был дубликат, а меня за её парня считают, все сошлось. Но к чему я - хён, пропали все документы и вообще вещи, по которым её могли опознать или найти. Даже студенческая карточка, знаешь, для кампуса, она специально держала её на виду, как память, — он активно жестикулировал, будто разыгрывая перед Ли сцену поиска вещей в квартире, — понимаешь, даже её нет! Это очень стра… — Для дела, к тому же для закрытого, это, к сожалению, никак не подходит. — констатировал Джуен, — Но ты, наверное, уже сто раз это слышал от них. — Ты прав. Но сегодня я пришел туда не мариновать полицейских, я узнал, чисто случайно, кто закрывал это дело. — следователь отодвинул чашку и блюдце, в нетерпении слегка наклоняясь к другу напротив, — это некто из подопечных полковника Ли, из центрального следственного комитета. — Ты в этом уверен? — очень серьезно прокомментировал Джуен. — Я услышал, как это обсуждала та полицейская, которая сегодня прогнала меня. Почему это дело закрывает не полицейский отдел, а вообще следственный комитет? Меня это очень насторожило, поэтому… — Джи Чанмин. — тот замолчал, глядя Джуёну прямо в глаза, считывая в них непонятное сочетание эмоций, — Ты не можешь с такой информацией идти в полицию и надеяться на справедливость, не думаешь? — Хён, а что мне остается? Я сам не смогу её найти, мне нужна помощь. — Я окажу тебе её. — Что? — не поверил Джи своим ушам. — Чанмин, вспомни, как часто я лил тебе в уши то, как я ненавижу коррупцию и взяточничество в госструктурах. То, что ты мне рассказал, по всем аспектам подходит под описание сфабрикованного дела, а значит, как мне кажется - все, что тебе говорили в участке, ложь. — теперь, боясь перебить, слушал младший, — Я даже знаю, о каком полковнике Ли ты говоришь. Но вопрос в другом - зачем ему это делать? Её похитил или убил… — Чанмин нахмурился, — прости, кто-то из верхов? Он бы точно не стал бы кому-то еще помогать. Так что я это просто так не оставлю. — Ты поможешь мне? — словно ребенок искал поддержки спросил Джи. — Да, мы найдем её, — Джуен через стол протянул ладонь, — сделаем это. *** История Чанмина не на шутку взволновала Джуёна. Они разошлись сразу же после выпитого кофе у старшего в чашке, обменявшись контактами и договорившись писать, как только узнают что-то важное или полезное. Джуён был бы не против и просто так общаться с Джи, он всегда считал его одним из самых интересных своих знакомых, но эта ужасная ситуация с его подругой просто заполонила его мысли. Он мог думать только о рассказе об этой О Сэми. Фальшивая смерть, скомпрометированное дело, полковник Ли… как все интересно складывается. И как удачно для лейтенанта Ли Джуёна. Да, именно для младшего лейтенанта Ли, а не для самого Джуёна. Ему было дико слышать об этой непонятной смерти, грубом ведении дела и просто халатном и наплевательском отношении своих коллег, но это как раз то, чего он так давно ждал. Отличная возможность показать настоящее лицо современного следствия. И он, пока еще простой младший лейтенант, сможет раскрыть происки продажного полковника, что так очевидно метит на звание генерала. Да, Джуён знал, о каком полковнике Ли говорил Чанмин. Он давно был знаком с этим человеком. Тот самый мерзкий, педантичный мужчина, который так любит вылизывать ноги отца Джуёна. К тому же, он являлся его непосредственным начальником. Какое совпадение. Однако в участке они виделись не часто - реже, чем за обеденным столом в доме отца Ли. Но если он решит вмешаться в это грязное дело - выпутаться точно не выйдет. И ставки действительно высоки - полковник Ли точно вытурит его из органов, если Джуён встанет у него на пути. Отец явно будет этому не рад. С миллионом мыслей лейтенант добрался до своей квартиры, отворил дверь и тяжело выдохнул, зажигая свет в своей небольшой квартире-студии. Хоть их отношения в семье оставляли желать лучшего, его родители все же заботились о благополучии сына, и в самом главном (жилплощади и деньгах) он не нуждался. Скорее всего это было одним из факторов, останавливающих Джуёна от всяких попыток подъёма по карьерной лестнице, сразу после его ужасной ненависти к продажным толстосумам, которым бы пришлось лизать жопу ради лишнего балла в копилку его «заслуг». Раздевшись и плюхнувшись на диван, Ли сразу стал вспоминать, что необычного происходило в центре за последние пару месяцев. Кроме пары убийств и самоубийств, на дела которых лейтенанту даже вздыхать не давали, он смог припомнить только ту непонятную папку, что слишком внезапно появилась в их отделении. Что-то подсказывало, что начать копать нужно было там. И делать это нужно было крайне осторожно. Полистав каналы на телевизоре, Джуён доел открытую еще вчера пачку чипсов и ушёл в ванную. В душе цель была поставлена - с завтрашнего дня он начнет выяснять всё об этом деле. Осталось только найти в себе уверенность и смелость, но Ли Джуён справится. Конечно же, на следующий день ничего не вышло. Его настолько загоняли между отделениями, что у парня и свободной минуты не осталось. Даже заболтать секретаря Кан в обед не вышло. В таком темпе прошли еще несколько дней, и запал лейтенанта Ли потухал с каждым рабочим часом. В пятницу вечером, когда Джуён уже раскладывал бумаги по нужным места на своем рабочем столе, стало совсем грустно - он вдруг начал думать, что его собственное расследование не даст никаких результатов, а если кто-то из руководства прознает, то тут же настучит отцу. Отец в это случае, конечно же, будет не на стороне Ли. Был и иной вариант развития событий, но к нему Джуен бы никогда не прибегнул. Слишком против его правил, против его принципов. Попрощавшись почти со всеми в отделении, Джуён наконец вышел на прохладную улицу, останавливаясь на крыльце и проверяя, сколько сейчас времени на своих наручных часах. И тут боковым зрением он заметил человека, сидевшего на ступеньках в самом углу лестницы. Присмотревшись внимательнее, он тут же узнал Джи Чанмина, который в ответ глядел на него стеклянными глазами. На его лице отсутствовали эмоции, будто их стерли подчистую. Чанмин тут же встал, не решаясь подойти ближе к Джуёну. — Хён… — еле слышно обратился тот. — Чанмин, — он подошел к младшему, — как ты здесь оказался? Мы же договорились, что… — Хён, я пришел сказать, что не хочу обременять тебя всем этим. — в его голосе слышались только усталость и бесконечная грусть, — Боюсь, что всё бесполезно. И старший сразу понял, что произошло с его другом - он сдался. Морально и физически устал от всего этого кошмара, через который он проходил всё это время. С тех пор они созванивались только раз, договариваясь о встрече в следующем месяце, и Джуен совершенно не уследил за тем, как себя чувствовал Джи. От этого осознания саднило где-то в груди. — Чанмин, послушай… — Чхве Чанхи отказался помогать мне. — все так же без единой эмоции в голосе, — Сказал, что нужно быть взрослым человеком и уже отпустить её, но я… — он отвернулся, глядя куда-то на дорогу, заполненную машинами. Для Джуёна такое поведение младшего стало последней каплей. Ему стало стыдно за то, как последнюю неделю он не сделал совершенно ничего, что могло бы помочь его другу. Просто трус. Но мириться с этим званием мужчина не хотел. Он громко вздохнул, опустил рюкзак около их ног и положил руки на его плечи. — Джи Чанмин… — тот повернулся и их взгляды встретились, — Я всё придумал, — он не врал, запасной план всегда был, но решиться на него было слишком трудно, — но нам обоим действительно придется работать. И не в переносном смысле.