Айс американо с ванильным сиропом

Эта ночь обещала быть холодной. Ноябрь уже вовсю овладевал погодой, насылая свою суровую прохладу и слякоть. По сравнению с ним, октябрь был как под жарким июльским солнцем. Посадку обещали около одиннадцати вечера. Хотя все и понимали, что после прибытия их ждет мягкая теплая постель и сладкий сон, от самолётного дрёма никто отказываться не собирался. На часах всего-то девять вечера. Все спокойно себе дремали в каких-то заурядных позах, дабы найти удобную для сна в кресле, и только у одного сон всё не шёл, хотя глаза слипались, как язык об холодную трубу. Минхо уже который час пялится в экран, где отображается название песни, играющей у него в наушниках, но его мысли уже давно не здесь. – Парни, вы прикиньте, Хан, кажется, увлёкся дамочкой из NMIXX, – забегает в гостиную Чонин и прыгает на диван, где в тот момент спокойно лежал Минхо, читая какую-то книгу по психологии. Уши мгновенно напряглись, чтобы услышать как можно больше информации, не выдавая своего интереса к теме разговора. – Что-о? – удивленно протянул Феликс, давясь чипсами. – Подожди, Чонин, с чего ты взял? – Я только что был в кафетерии, что у нас тут на первом этаже, вижу, сидит. Ну, думаю, подойду, поздороваюсь. Подхожу, резко кладу ему руки на плечи, а он так испугался, что аж подпрыгнул, – ведёт свой рассказ Йени, активно жестикулируя руками. – Начинаю спрашивать, мол почему один сидит, никого не позвал, как тут резко к столику подходит Лили, вся такая улыбается, а потом видит его, меня, и строит испуганное лицо. А Джисон весь нервный сидит. Я поздоровался с ней, похлопал Хана по плечу и пошёл за кофе. Я вам клянусь, я первый раз вижу его с девушкой. Он обычно всегда с Минхо хёном, – выпалил Ян. – Слушайте, а ведь недавно Хан собирался рассказать мне что-то, правда нас тогда прервали, – озвучивает свои мысли Феликс, – Неужели он собирался рассказать мне об этом? В голове не укладывается, – закончил Ёнбок, смотря в одну точку с кусочком чипсов, зависшим у него в руке. – А ты что думаешь, хён? – спросил Йени, вспомнив про ещё одного человека в комнате, что до сих пор не подавал признаки присутствия. А что думает Минхо? Минхо в ступоре. Он часто задумывался, нравится ли кто-то Джисону, но не из дружеского любопытства. Ему было интересно, есть ли у него хоть малюсенький шанс быть замеченным другом не в приятельском ключе. Как давно это началось? Он и не вспомнит. В воспоминаниях только момент, когда Джисон взял его за руку в шоу на выживание, когда другому нужно было исполнить рэп партию. С того момента у Минхо поехала крыша. Но он никогда не смел докучать Джисону или требовать всего внимания, хотя очень хотелось. Лино умирал в попытках понять мотивы Хана, когда тот по-особенному проявлялся к нему. Пару раз даже появлялось желание задать вопрос напрямую, но его вечно что-то останавливало. Так Минхо и прожил все эти четыре года. – Минхо, ты здесь? – Ян помахал тому перед лицом. – Ты чего завис? – А? – недоуменно произнес тот, наконец-то фокусируясь на людях вокруг, – Что ты спрашивал? – протёр он от усталости глаза. – Я спросил, что ты думаешь по поводу Хана и Лили, – повторил он свой вопрос,кушая чипсы, украденные у Ликса. – Ничего не думаю, он взрослый парень и может делать, что хочет. Я ему не мамочка, чтобы одобрять девушек, – немного с раздражением ответил Лино, захлопывая книгу. Он всё равно уже не поймет ни строчки. – Ты куда? – удивленно спросил Феликс, провожая взглядом Минхо, который собирался поскорее покинуть комнату. – Спать. Завтра рано вставать, – отрезал Лино и захлопнул дверь. В ту ночь он и глаза не сомкнул, всё думал про разговор ранее. Неужели после стольких лет терзаний и душевных мучений его не ждет светлая полоса? Минхо не из тех, кто будет убиваться по кому-то, плакать в подушку. Он взрослый мужчина, айдол в конце концов. Он должен подавать пример сильного человека, он не расклеится, даже если всё потянется вниз, стремясь ко дну. Время близилось к четырем утра, когда, после всех раздумий, он твердо решил, что нечего играться в кошки-мышки в надежде когда-нибудь поймать его. Он отпустит Хана, чего бы ему это ни стоило. Это ведь и значит – любить? *** Кажется, Минхо всё-таки удалось сомкнуть глаза на какие-то пол часа, прежде чем справа от него заёрзал Банчан. – Прости, не хотел тебя будить, – искренне извинился Чан. – Всё нормально, я не спал, – устало произнес Ли. – Сколько вообще ты поспал за этот полёт? – поинтересовался лидер. – Эм, нисколько? – честно ответил Минхо. – Выглядишь.. паршиво, – открыто признался Чан, – Ты сам не свой последние пару дней. Я спрашивал у Хана, знает ли он, а тот только глаза выпучит удивлено и головой мотает. Вы же не поссорились? – в лоб задает вопрос Бан. От упоминания этого имени внутри у Минхо всё немного сжалось. Он так надеялся на эту поездку, думал, отдохнет и хорошо проведет время. Но у судьбы были другие планы, или как там говорят? – Нет, мы не ссорились, тебе не о чем беспокоится. Лучше поспи ещё, я скажу, когда будем прибывать, – тихо сказал Лино. – А ты не собираешься спать? – уточнил Чан. – Я уже точно не усну, – почти шепотом произнес шатен. *** В самолёте уже вовсю кипела жизнь пассажиров, которые готовились к приземлению. – Там холодно, у тебя есть с собой что-то накинуть? – спросил Чан у Минхо. – Прости, нет, я не взял с собой ничего. Не додумался посмотреть прогноз, – честно признался тот. – Я и так дойду до автобуса, не беспокойся, – пытался он утешить лидера, но, кажется, попытка провалилась. – Блин, нет, нужно что-то придумать, ты замерзнешь в этом, – глазами показывает на тонкую водолазку Лино. – Эй, хён, возьми мою, – откуда-то сбоку послышался до одури знакомый голос, обладатель которого не выходил из головы весь чёртов полёт. Минхо заставил себя взглянуть на него и увидеть серую олимпийку, которую тот протягивал ему. Казалось, прошло пару часов, прежде чем кто-то подал признаки жизни. Этим кем-то оказался Чан, соглашаясь с этой идеей. – А ты? – всё, что Минхо смог из себя выдавить. – Всё нормально, я достаточно тепло одет. У меня под кофтой ещё футболка есть, так что я не замерзну, – аккуратно улыбнулся Хан, протягивая курточку тому в руки. Ничего не оставалось, как согласиться. Он протянул руки, дабы забрать кофту, и, почувствовав легкое касание рук Джисона, резко выхватил её. Хан опешил и посмотрел на него своим непонимающим и таким господиблять невинным взглядом, что захотелось повеситься, тут и прямо сейчас. Это так не похоже на Минхо. Он никогда себя так не ведет, а тут, как влюблённая девчонка: шугается каждого шороха и касания. И когда он превратился в такого? Точно. Когда решил разлюбить Хана. Наконец-то самолёт сел. Минхо так устал, что мог думать исключительно про мягкую постель и сладкий сон. Выходя, он не забыл накинуть олимпийку, что так приятно пахла. Лино стал невольно задерживать дыхание, дабы задержать запах в лёгких подольше, потому что она пахла им. Как и ожидалось, на улице была целая толпа папарацци. Как же ему сейчас не хотелось, чтобы его уставшие фото красовались во всех пабликах мира, да прикрыться было нечем. Пол минуты спустя на голове оказалось что-то вроде шапки-панамки чёрного цвета из овечьей шерсти, которая очень хорошо прикрывала глаза и часть лица. Минхо не успел ничего проанализировать, как послышался голос рядом: – Отдашь как-нибудь потом, – как ни в чем не бывало произнес Джисон, продолжая идти не задерживая взгляд ни на чем. Это определено то, в чём он нуждался, и то, что опять заставило чёртиков внутри ликовать со словами: «Какие же жалкие твои попытки разлюбить его, если ты весь сжимаешься от такого простого действия». Подходя к автобусу, Минхо увидел, что Хан ждёт его, чтобы сесть вместе. Нужно было спасать ситуацию и самого себя. – Эй, Хёнджин, займи мне место, – крикнул он парню. Тот в ответ удивился просьбе, но после взгляда на Феликса понял, что все подробности, видимо, будут позже. В свою очередь Хан, кажется, искренне расстроился. Он правда не понимает, что происходит, ему хочется верить, что он это придумал, и Минхо не намеренно избегает его. Сев втроем с Феликсом и Хёнджином, Лино чувствовал себя не на своём месте. Его место всегда было рядом с Джисони. И он ненавидел себя за то, что ему приходилось так поступать. Надев наушники, он умудрился даже немного задремать на время поездки до отеля. Красота уличного Парижа сейчас волновала его меньше всего. Хану пришлось сесть вместе с Чаном и Чанбином, что, хоть и было неплохо, так как это 3RACHA, не являлось достаточно комфортным местом для него. Взгляд постоянно искал и находил Минхо в отражении окна. Он всегда спал на голове Джисона, пока тот ютился на плече Ли, а сейчас голова Лино соприкасалась с холодным окном, скорее по привычке спать головой набок, чем из удобства. Теперь Хана не на шутку накрывает. Откуда у него такая ломка из-за отсутствия Минхо? Почему его резко стало так не хватать? Он никогда не задумывался об их дружбе всерьез, часто принимая как данность. А теперь всё ощущается по-другому. Неправильно. Приходится подавить в себе желание занять место Хёнджина, чтобы Минхо было удобно посапывать на Джисоне, пока тот будет поглаживать ему голову, расчесывая волосы пальцами. Раньше этого не замечалось, не думалось, а просто делалось без каких-либо сомнений. А сейчас как будто руки некуда деть, появляется неприятное зудящее ощущение, что хочется кожу содрать. Чан замечает странное поведение друга и интересуется, всё ли с ним хорошо, на что получает неуверенный кивок, будто тот ответил чисто по инерции, нежели из осознания вопроса. Глаза прикованы только к отражению спереди. Проезжая по ночному Парижу, автобус ловит скорее всего незамеченный лежачий полицейский, отчего все резко подскакивают, а Минхо ударяется головой об окно, из-за чего Джисон инстинктивно дёргается в желании броситься к нему, чтобы наконец-то уложить того поудобнее. Слава Богам они подъезжали к отелю, где все смогут принять душ и отдохнуть. Было видно, насколько Минхо устал по тому, как тяжело он выходил из автобуса, хотя правильнее будет сказать вываливался. Сколько ночей он не спал? Две? Не всё так плохо, оказывается. Этой ночью ему обязательно нужно выспаться, иначе он не выдержит. Повезло, что завтра всего лишь прогон выступления во второй половине дня, а дальше делай, чего душа желает. Зайдя в отель, Чан попросил всех подождать его на диванчиках, пока он с менеджером разбираются с поселением. Минхо приютился на одиноком и до смерти удобном кресле. Дальше стоял большой диван, который умещал на себе человек пять точно. Там уселись Чонин, Феликс, Хёнджин, Чанбин и Хан. На другом кресле мирно лежал Сынмин, в мыслях которого было только поскорее завалиться в номер и не видеть ничьих лиц до завтрашнего утра. Остальные же активно обсуждали свои планы на эту поездку: кто куда хотел пойти, что купить или попробовать. Была только одна странность: Хан подозрительно молчал и только смотрел себе куда-то в ноги. Никто интересоваться этим не стал, ссылаясь на усталость и севшую социальную батарейку интровертного Джисона. Никто, кроме Ли. Правда, вскоре он подавил в себе эту резко вспыхнувшую тревогу и желание позаботиться. Насколько, оказывается, жизнь Минхо зависела от Хана. Через десять минут вернулся Чан с четырьмя ключами в руках. – Итак, можем заселяться, – облегченно сказал он, – Мне вас разделить по комнатам или, может быть, у кого-то есть личные пожелания? – Я хотел бы жить с Феликсом, – немного смущенно произнес Хёнджин, что вызвало двусмысленную усмешку на устах Минхо. Интересно. – Я хочу с Йени, он хотя бы не храпит, – произнес Сынмин, поглядывая на Чанбина. – ЭЙ, СЛЫШ, НИЧЕГО Я НЕ ХРАПЛЮ, – в ответ возмущенно заорал Бини. Пока те препирались, послышалась неожиданная просьба, мгновенно создав тишину вокруг: – Тогда я хотел бы с Чанбином заселиться, ты не против? – обратился Минхо к другому, чем вызвал недоумение буквально всех вокруг. Чанбин даже сначала не понял сути просьбы, продолжая пялиться на Минхо, но потом почему-то спокойно согласился, чему он был безумно благодарен. Он не знал, что это за магическое умение такое было у Со, но хвалил всех Богов за это нечто. – Ладно, – недоверчиво протянул Бан. Он понимал, что здесь явно что-то не то. – Тогда я с Джисоном. Разбирайте ключи, а я пока проведу вам краткий экскурс по завтрашним планам. Все тут же поплелись за ключами, внимательно слушая инструктаж Чана. После, пожелав всем доброй ночи, Минхо и Чанбин просто завалились в номер. И если второй собирался в душ, то первый мечтал исключительно о встрече с подушкой, забыв даже о своём любимом су-виде. По дороге в душ, Чанбин будто почувствовал, что должен это сказать: – Слушай, Минхо, если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь поделиться со мной, – сделал он паузу, чтобы собеседник в полной мере понял суть сказанного, после чего продолжил, – даже если дело в Джисоне. – Не переживай, никакого дела больше нет, у него теперь появилось занятие поинтереснее, – отрезал Минхо, лёжа одетый на кровати с полузакрытыми глазами. – Что ты имеешь ввиду? – спросил Бини, зависший в дверном проёме. – А ты не слышал про новый воздыхательный интерес нашей квокки? – как ни в чём ни бывало продолжил Лино, будто эта мысль не заставляла его сердце пропускать удар. – Что..? Нет, я не слышал, – неверяще ответил брюнет. – Во всяком случае я ещё не видел ни одного человека, к которому он был привязан больше, чем к тебе, – закончил он и закрыл дверь в ванную. Знал ли он, что только что подкинул новую пищу для размышления Минхо? Но вряд ли это заставит его не спать третью ночь подряд, учитывая то, что вырубился он через 4 минуты, даже не дождавшись друга из душа. Выйдя из ванны, Бин застал уже спящего кото-мальчика, который даже не удосужился укрыться чем-нибудь, хотя на улице по ощущениям было близко к нулю. Найдя в шкафу запасное одеяло, он ласково укрыл того, после чего сам умостился, правда уснуть удалось ближе к двум часам. Он всё думал про то, что сказал ему Минхо. Анализируя то, что он знает о Джисоне, появлялось всё больше несостыковок, на что он собирался найти ответы в ближайшем времени. *** Наверное, стоило благодарить менеджеров за то, что поставили прогон выступления на обед, позволяя мальчикам хорошенько выспаться. Минхо не мог сказать, что спалось ему хорошо, но было довольно неплохо, учитывая двухдневный недосып. Проснулся тот от шума из ванной. После осознания того, кто он такой и где находится, он обнаруживает себя заботливо укрытым в одеяло. Пытаясь вспомнить события прошлого дня, в уме всплывает разговор перед сном. Ему, наверное, стоило поблагодарить Чанбина за всё. Осознавал ли тот, насколько понимающим на самом деле он был? – Доброе утро, – пожелал Чанбин, выйдя из душа. – Доброе. Сколько сейчас времени? – спросил Минхо, параллельно потягиваясь как кот после сна. – Десять двадцать. Завтрак в одиннадцать, так что ты ещё успеешь принять душ, – будто успокаивал свинолик соседа. Тот в свою очередь еле поднялся с кровати и, взяв чистое полотенце, поплелся в душ. Посмотрев на себя в зеркало, Минхо понял, что пора бы ему начать высыпаться, чтобы синяки под глазами не были такими выразительными, хотя, безусловно, сегодня он выглядел гораздо лучше. Вода прохладным дождём приятно окатывала тело, вызывая толпу мурашек после тёплой постели. Минхо и не заметил, когда душ превратился в сварение в котле. Сейчас это было тем, что заставляло забыться хотя бы на пару минут от того потока неконтролируемых мыслей. Понежевшись в кипятке ещё пару минут, Лино решил выходить, чтобы успеть собраться на завтрак. Тем временем Чанбин искал подходящую одежду в чемодане, когда в дверь постучали. На пороге оказался Хан, который мялся с ноги на ногу, неловко поглядывая куда-то в дверной косяк. – О, Бини, это ты, – отмер Джисон. – Слушай, а ты не можешь отдать мне панамку, которую я вчера давал Минхо. Хочу надеть её сегодня, – неловко протараторил тот. – Конечно, только я не знаю, где она. Сейчас спрошу у Лино, – ответил он и ушёл вглубь комнаты. – Минхо, где чёрная панамка, которая вчера была на тебе? – прокричал брюнет. – Подожди, я сейчас выйду, – после пятисекундной паузы крикнул в ответ шатен. Накинув полотенце на бёдра, Минхо вышел из ванной комнаты немного раздраженный. Зачем тому понадобилась эта сраная шапка? Выйдя из комнаты, раздражение мгновенной улетучилось. На его замену пришло замирание. Он просто стоял и смотрел в сторону Чанбина, но явно не на него конкретно. Взгляд застыл на человеке сзади, продолжая пялиться несколько секунд, прежде чем второй промаргивается и, запинаясь, повторяет просьбу. – М-можешь, пожалуйста, отдать мою ш-шапку? – звучит неловкий голос парня. Но Минхо не отвечает, только продолжает тупо смотреть на него. Тут же вклинивается Чанбин, понимая, что кому-то точно сейчас не помешала бы помощь. – Давай я принесу, просто скажи мне, где она, – спокойно озвучил идею Со. – Я сам, – холодно отрезал Лино и пошёл к стулу возле кровати, где оставил её прошлой ночью. Взяв головной убор в руки, он, без лишних разговоров, просто отдал её Джисону, развернулся, и пошёл обратно в ванную. – Прости, у него недосып, – оправдывается за друга Чанбин. – О-о, ясно, – всё, что может сказать Хан, – значит, мне не о чем беспокоится, – скорее себе, чем другу, ответил Джисон. – Увидимся на завтраке, - закончил Чанбин и закрыл дверь. И какого лешего сейчас было? Он обязательно устроит Ли допрос. Позже. *** Возвращаясь в свой номер, в голове у Джисона было только одно: как же ахуительно выглядит Минхо. Когда тот вышел из душа с одним полотенцем на бёдрах, Хан забыл, как дышать. Почему-то именно сейчас он выглядел по-другому. Более… сексуально? Хан никогда не осмеливался думать про друга в таком ключе. До этого момента. Теперь откуда-то взялось давление внизу живота. Как он вообще до такого докатился? Неужели всё началось с этого непонятного холода Лино? Звучит, как очень хреновое оправдание. Нужно было поскорее убираться из коридора, пока никто не увидел это недоразумение, выпирающее из его штанов. Вернувшись в свой номер, Джисон мигом побежал в ванную, чтобы Чан не дай Бог не увидел результат его похода за панамкой. Закрыв дверь на замок, тот мгновенно разделся и полез под воду, хотя принял душ буквально пятнадцать минут назад. Раздевшись, он увидел, что реакция на полуголого Минхо оказалась гораздо больше, чем ему бы хотелось. И мысли про бабушку Чанбина не помогали, мозг то и дело возвращался к воспоминаниям голого Лино. И он резко понял, что ему этого мало. Он хочет увидеть больше. Какими бы смущающими ни были подобные мысли, мозг чётко для себя решил, что он просто обязан увидеть Минхо во всей красе. Зачем? Ему самому было интересно. *** Прогноз советовал одеться потеплее, поэтому на Минхо было надето белое объемное и мягкое худи с голубыми вставками, спортивные серые штаны и фиолетовые джорданы. Сверху его любимая курточка из овечьей шерсти белого цвета. Спускались с Чанбином на завтрак они в полной тишине, такой, что на уши давила, но никто нарушать её не набирался смелости. Спустившись на пару этажей ниже, мальчики присоединились к остальным. Не хватало только Чонина и… Хана. – А где эта белка и хлеб ходячий? – спросил Чанбин, отодвигая стул. – Чонин забыл сумку в номере, - ответил Сынмин, жуя свой тост из авокадо и сёмги. – Джисон как вернулся от вас, сразу в ванную побежал, говорит, шапка запачкалась. Ещё не вернулся, – обыденно высказался Чан. – Ладно, я пойду что-нибудь возьму, – сказал Лино, желая поскорее избежать темы разговора. Выбор еды был огромен. От хлопьев до супа. Минхо взял себе круассан с Фетой и сёмгой, чашку кофе, и вот уже собирался идти обратно, когда увидел вафли с карамелью в количестве двух последних штук. Любимый европейский завтрак Джисона. Внутри боролось всё, что только можно, и любовь побеждает, как во всех добрых сказках. Жаль, что это реальная жизнь, и здесь не летают феи и не исполняют твои желания. Минхо принялся за свой завтрак, когда в зал залетает Хан и плетется к стендам с едой. Разочаровавшись во всём мире и не выбрав себе ничего, он просто берет чашку какао и направляется к столу. Сев за единственное свободное место напротив Лино, он перед собой обнаруживает тарелку с вафлями, подвинутую самим Минхо пару секунд назад. – Ешь, пока они тёплые, – безэмоционально произнёс парень и продолжил трапезу. Джисон тупо пялился на вафли, пытаясь понять, какого хрена здесь происходит. Он всё ещё чувствует холод Минхо, но этот заботливый жест ломал все догадки пополам и ещё на пятнадцать частей. За весь завтрак он не промолвил ни слова, вызывая смятение всех вокруг. Всех, кроме Ли. Он пообещал себе не обращать никакого внимания и не вариться в этом котле. С него довольно. Только Чани-хён с подозрением посматривал то на одного, то на другого, пытаясь разгадать эту вселенскую загадку. *** На репетицию предстоящего фестиваля ехали таким же составом, что и в отель. Прогон обещал быть быстрым. Теперь Минхо казался ещё более неэнергичным, чем когда-либо. Проверив исправность всей аппаратуры, поняв масштабы сцены и повторив свой номер, мальчики попрощались с организаторами и направились в гримерку, где были все их вещи. – Так, народ, сегодня я хотел бы поужинать всем вместе, - начал Чан, собрав свои вещи. – Отличная идея, давайте поедим мяса, – поддержал идею Феликс. – Супер, тогда решено. Мне один знакомый рекомендовал неплохой мясной ресторанчик неподалёку, встретимся там в шесть часов. А до этого можете прогуляться по городу, – вынес свой вердикт лидер. Хан ждал этого целый день. Лучшей возможности остаться с Минхо наедине и не найти. Никогда бы не подумал, что подобное когда-либо могло вызвать столько трудностей. – Эй, Лино-хён, не хочешь прогуляться до ближайшей кофейни? – осторожно предложил брюнет. Тот в свою очередь опешил, не зная, что ответить. Нужно было срочно что-то придумать. – Извини, Я обещал Йени сходить с ним в аниме магазин, – выдохнул кошко-мальчик. Джисон от этого поник, но сдаваться не собирался. И, кажется, вселенная решила смиловаться над ним, потому что в разговор вклинился Чонин: – Пусть идёт с нами, он ведь тоже любит аниме, так ведь? – Конечно, как раз хотел прикупить себе пару фигурок по Атаке Титанов, – неловко улыбнулся Хан. Это была победа. Маленькая, но победа. У Минхо, правда, на этот счет были совсем другие мысли. *** Основную часть пути говорил Ян, эмоционально рассказывая, что собирается купить в магазине, будто бы не замечая странное поведение своих товарищей. Придя в магазин, все три парня открыли рот в изумлении. Помещение было громадным, содержа в себе два этажа с высокими потолками. На первом этаже были всякие тематические вещи, фигурки, плакаты, в то время как на втором этаже расположились стеллажи с мангой. Чонин аж запищал от восторга. – Ладно, ребятки, давайте разделимся, я хочу осмотреть здесь каждый угол, – вынес вердикт Йени и сразу умчался. И снова повисла неловкая тишина. Никто не знал, как начать разговор, поэтому парни дистанционно договорились эту тишину не нарушать. Пройдясь по стендам с фигурками, Хани набрел на вещи с тематикой Атаки Титанов. В его коллекции не хватало фигурки с учёной Ханджи, правда, увидев цену, Джисон с сожалением понял, что взял недостаточно денег. Кто ж знал, что она будет такой дорогой. Без лишних слов, он решил поднять себе настроение, рассматривая различные манги на вкус и цвет на втором этаже. Прошло около десяти минут, когда Чонин позвонил Джисону, чтобы сообщить, что он купил всё, что хотел, и он ждёт его возле кассы. Спустившись, Хан настороженно взглянул на маленькую коробочку в руках Йени. – Что это? – послышался неуверенный голос. – Это? – взгляд макнэ переместился на свои руки. – Это тебе. Минхо попросил отдать, потому что ему позвонили с чем-то срочным и короче вот, держи, – сунул он фигурку в руки другу и, как ни в чём не бывало, поплелся на выход. Джисон же застыл на месте, продолжая испепелять взглядом покупку. Покупку, которую он так хотел, и которую купил для него Минхо. Теперь вопросов было не много — их было дохрена. Этот парень заставлял Хана прокатиться на эмоциональных качелях, что безусловно не радовало. Крик Яна со словами «Ты идёшь?» заставил парня отмереть и пошагать на выход, всё ещё будучи в непонятном сжатом состоянии. Выйдя на улицу, он увидел Лино, говорящего с кем-то по телефону. Через минуту он положил трубку и обратился к товарищам: – Чан звонил, сказал, что они уже заканчивают, через треть часа нужно быть возле ресторана, так что давайте потихоньку плестись, – вынес вердикт Минхо. – Может тогда кофе по дороге возьмем? – ярко улыбнулся макнэ, безумно радуясь своим покупкам. Всю дорогу Джисон тупо пялился на игрушку в руках, не произнося ни слова за всё время их прогулки, что было самым странным явлением из всех. Приближаясь к какому-то уличному ларьку с кофе, Минхо, как самый старший, решил взять ответственность за озвучивание заказа на себя. Хотя английский он не особо знал, зато французским владел очень неплохо. – Ты уже решил, что будешь брать? – обратился он к Йени. – Да, я хочу латте с соленой карамелью, – промурлыкал лис. – А я буду.. – начал Джисон, после чего был тут же перебит. – Можно нам, пожалуйста, латте с солёной карамелью, двойное эспрессо и американо со льдом и ванильным сиропом, – закончил старший и положил купюру прямо перед баристой. Ну что этот Минхо за человек такой, а? Такой холодный, игнорирующий, Джисону слова сказать не дал, зато заказал его любимый напиток, удивляя тем, как хорошо он знает Хана. Забрав свой напиток, захотелось разрыдаться. Не подумайте, что Джисон драма квин, вовсе нет. Они с Минхо действительно всегда были вместе: всегда ночевали в одном номере в отелях, гуляли по городам, ни один ужин не обходился без компании друг друга. И прогулки от здания компании до ближайшей кофейни за любимым американо со льдом были уже как утренние молитвы. А теперь такое ощущение, будто этого всего и не было: и тех тёплых улыбок, и блестящего взгляда, в котором можно было разглядеть звезды. Тут-то Хан и решил во что бы то ни стало поговорить с хёном, как только попадется удобный момент. Самое главное – не испортить ужин и хорошее настроение остальным. Знал бы только он, что когда Джисон в плохом настроении – скверно становится автоматически всем. До ресторанчика идти надо было минут пятнадцать от силы, так что парни неспеша направлялись в место назначения. Минхо спокойно слушал рассказ Чонина про последнее просмотренное аниме, которое вызвало у младшего бурю эмоций, именно поэтому их нужно было разделить с кем-то. А вот Джисону разделить их не с кем, поэтому он тихо плелся сзади, попивая свой айс американо. Стоило только взгляду найти спину хёна, и Хана накрывало по новой. Трубочка опустилась на дно стаканчика, где скопилось больше всего сиропа, отчего Хан на секунду зажмурил глаза от такого количества сладости на языке, как вдруг остановился, втупив заглядывал в асфальт. Осенение. Осенение того, насколько Минхо напоминает любимый напиток Джисона: в меру горький, с кубиками холодного льда, но со сладким сиропом где-то там, в глубине стакана. Точная копия Ли. Как же интересно складывалась жизнь однако. И Хан понял, что за кубиками льда ему не дают пройти к самой вкусной и сладкой части. И единственное, что может помочь, это растопить лёд. *** Все уже сидели за столом, предвкушая сытный ужин. Мальчики ничего не ели практически целый день, поэтому и терпеть было нереально тяжело. Когда принесли долгожданное мясо, все сразу накинулись на трапезу, одному только Хану ничего не лезло. В этот раз они с Минхо сидели плечом к плечу, что добавляло нервозности. Они всё ещё не разговаривали, а остальные предпочитали тактично молчать, мол помирятся через пару часов. Когда Джисону приходилось подавать какую-то еду старшему, оба вздрагивали от легких прикосновений рук. После пары таких раз больше Хана подать еду он не просил. Для Минхо всё происходило как будто через призму тумана, который застилал разум. Думать было тяжело, чувствовать — ещё хуже. Больнее всего было видеть, как младший тянется к нему в попытках получить хоть что-то, будто он сейчас задохнется, и ему срочно нужен глоток кислорода. Он бы ещё долго просидел в трансе, если бы не крик боли откуда-то сбоку. Сфокусировав взгляд, он увидел чью-то руку, всю в крови. Прошло по меньшей мере пару минут, как казалось самому Минхо, прежде чем он понял, чей вскрик он слышал. Джисон морщился от боли, держа запястье здоровой рукой. Мозг потихоньку начинал работать, и дальше Ли увидел стекло от разбитого бокала и напуганного официанта, по чьей вине это произошло. Вскочив с места, Минхо кинулся рассматривать руку младшего, стараясь принести как можно меньше боли. Схватив салфетку, стал прижимать к кровоточащей ране, пока где-то на фоне Чан побежал с официантом за аптечкой. В этот момент Ли не слышал ни звука, кроме хныканья Хана и собственного тяжелого дыхания. Спустя каких-то пол минуты аптечка уже стояла на столе. Чан уже собирался её открыть, как Минхо резко схватил её и потащил Хана к уборной. Бан хотел пойти за ними, вдруг понадобится помощь, но рука Чанбина на плече настояла на том, что помощь им не нужна. Войдя в уборную, Лино резко поставил аптечку на умывальник и принялся рассматривать руку потерпевшего на элементы стекла. К счастью, его там не оказалось, а это означало, что руку можно просто обработать и перемотать. Он уже собирался поднести руку к воде, чтобы промыть, как услышал плачь. Вся агрессия тут же куда-то улетучилась, оставляя после себя волнение и страх. Минхо понятия не имел, что ему делать с плачущим Ханом, и, ничего лучше не придумав, задал банальный вопрос: — Сильно болит? - почти шепот, потому что боялся напугать младшего и выдать свой страх. — Минхо, что происходит? - так же шепотом и со слезами на глазах спросил Джисон. Ответа так и не последовало. Старший просто не знал, что ему ответить, потому что хотелось сказать слишком много, а этого нельзя было допускать. — Что такого я сделал, что заслужил подобное поведение от тебя? — продолжал младший, пока по его щекам катились соленые реки. — Хани, Я… — Нет, послушай, — перебил, — я места себе не нахожу из-за твоего резкого холода в мою сторону. Я думал, мне показалось, но нет, ты даже от моих прикосновений вздрагиваешь и резко отдергиваешь руку. Скажи мне, Минхо, я тебе противен? — Хан уже не сдерживался и откровенно плакал, даже не пытаясь вытереть соленые дорожки рукавом здоровой руки. — Что? Нет! Хани, как ты можешь так говорить? — искренне удивлялся Минхо. Неужели он настолько сильно был зациклен на том, чтобы перестать нуждаться в Хане, что даже не подумал о том, что младший нуждался в нём не меньше? — Ты - самый светлый человек, которого я когда-либо видел, из-за тебя мои глаза светятся, - голос просочился отчаянием. — Тогда в чём проблема? Я уже ничего не понимаю, — недоумение младшего росло в геометрической прогрессии. Он то думал, что проблема в нём самом — в Джисоне. Но, кажется, Ли говорит абсолютно искренне, что создает ещё больше вопросов. — Понимаешь, Я… — старший никак не мог собраться и сказать всё, что его разрывало последние несколько дней. Но, кажется, пути назад нет. Он уже разбил младшего своим глупым поведением. — Я просто не могу смотреть на тебя как раньше, зная, что ты никогда не будешь смотреть на меня так же в ответ. Ты не должен был быть причиной моей улыбки, моими первыми и последними мыслями утром и перед тем, как погрузиться в сон. И даже там я постоянно вижу тебя. Но ты есть. Ты — мои грёзы, мой запретный плод, моё желание на каждый Новый год и день рождения. Но я просто не могу требовать от тебя того же. Я не посмею рушить то, что мы выстраивали с тобой все эти годы. Но я потерялся, понимаешь? Я потерялся в твоих глазах и не заметил, как не могу сделать и вдоха. Когда ты смотришь на меня так же, как и на других, меня разрывает. И когда я узнал, что у тебя, кажется, появилась девушка, что-то умерло внутри меня. Я такой идиот, знаю, что не должен был любить тебя так, но ничего не мог сделать с тем, насколько ты восхитительный, и эти твои щеки, которые я мечтаю обцеловать, эта талия, которую обнимать и прижимать к себе мог бы только я. Джисон, я больше так не могу, — на одном дыхании Минхо выпалил всё, что так беспокоило его, из-за чего сердце пропускало удары, что не заметил, как в глазах начали собираться слезы, норовя вот-вот устроить потоп. Они оба молчали, Хан всё смотрел в эти карие океаны, пытаясь найти там хоть толику лжи, лукавства, шутки. Но их там не было. Ли не лгал. Ещё бы он солгал смыслу его жизни, даже если бы это означало конец их крепкой дружбы. И тут до Джисона доходит, какие же они оба идиоты. Один, потому что решил, что таким способом сделает всем лучше, хотя по сути страдали оба, а второй — потому что сам никогда не позволял этому странному чувству в груди выходить, боясь не справиться и в конечном итоге просто утонуть. Хотелось смеяться, даже не смотря на боль, и Хан не стал себе в этом отказывать, в то время как Минхо, ожидая чего угодно, но не смеха младшего, удивленного уставился в лицо напротив. — Почему ты смеешься? - неверяще спросил старший. — Потому что мы идиоты, Минхо, — абсолютно спокойно, будто это было самой очевидной вещью в мире, ответил Джисон и притянул Ли за шею, чтобы нежно, боясь спугнуть, прикоснуться губами к губам. Никто из них не двигался, не углублял поцелуй. Хан ждал, пока Минхо подаст признаки жизни, но тот так и стоял как статуя. — Ответь мне, иначе я подумаю, что вся твоя пламенная речь — всего лишь жалкая шутка над моим больным тобой сердцем, — с насмешкой произнес младший, всматриваясь тому в лицо. Казалось, прошло пол часа, прежде чем Минхо в полной мере осознал всё происходящее и накинулся на Хана с поцелуем, уже более ненасытным и глубоким. На задворках разума красным цветом горело что-то про ловушку собственной фантазии, но Ли решил послать всё к черту и хоть раз в жизни получить то, о чём и мечтать не мог. Губы младшего ощущались донельзя правильно, будто нашлась вторая половинка пазла: его верхней пухлой губе идеально подходила пухлая нижняя губа Джисона. Аккуратно сминая их, в порыве чувств, Минхо схватил его за талию, чтобы посадить на раковину. Поцелуй пришлось разорвать из-за болезненного шипения младшего, который случайно оперся больной рукой об умывальник. Ли тут же посерьезнел, будто не он целую минуту вылизывал рот друга, схватил больную руку, поднес к крану и начал аккуратно промывать холодной водой, после чего полез в аптечку за перекисью и бинтом. Хан тихонько сидел на раковине и завороженно наблюдал за сосредоточенным лицом старшего, наконец-то ощущая, что от прежней тревоги не осталось и следа. Сдерживать себя было невозможно, и он просто сидел с этой нелепой счастливой улыбкой, пока Минхо обматывал руку бинтом, и, когда тот закончил, притянул его к себе и оставил невесомый поцелуй на губах, потом ещё один, а потом ещё, пока всё лицо старшего не было обцеловано, начиная со лба и заканчивая подбородком. Это могло продолжаться до бесконечности, если бы не стук в дверь уборной и встревоженный голос Чана: — Вы там живы вообще? Почему так долго? Глаза обоих тут же расширились, испугавшись того, что их могли поймать за столь недружеским занятием. Оба понимали, что им предстоял долгий разговор, но сейчас хотелось хотя бы сохранить этот секрет между собой, не посвящая остальных. Аккуратно сняв Джисона с умывальника, Минхо подошёл и открыл дверь в туалет, куда тут же влетел обеспокоенный Чан. ⁃ Всё хорошо, я перебинтовал ему руку. Но лучше сегодня вечером вызови врача в номер, - холодно произнес Ли и тут же вышел из уборной. Чан опешил не от того, как резко вышел Минхо, он вообще все два дня ведёт себя странно, а Джисон с перевязанной и чуть кровоточащей рукой и широченной идиотской улыбкой на всё лицо. ⁃ Чего стоим, пошли за стол, - раставил руки по бокам Бан. ⁃ Я, это… в туалет хочу сходить, - неловко улыбнулся Хан, на что лидер только тяжело вздохнул и вышел. На самом деле Джисон придумал это только для того, чтобы опустить крышку унитаза, сесть и врубить мозговой штурм, пытаясь осмыслить произошедшее. Первое. Он поцеловал своего лучшего друга. Второе. Ему понравилось. Третье. Они оба парни. Думать о будущем было страшно, но ещё страшнее было ничего не делать и в конечном итоге потерять дорогого ему человека. Так, он определенно влюблен в Минхо, вот только, как бы ни старался, вспомнить, когда это началось, он не может. И тут его пробирает холодный ужас. А как долго сам Минхо держал эти чувства в себе, если его так порвало? Теперь потихоньку подкрадывалось и чувство вины. Это он заставил Минхо страдать из-за своей собственной тупости и страха. Огромный поток мыслей быстро утомил Джисона, поэтому тот встал, подошел к раковине, чтобы умыть лицо холодной водой, ощущая, как ледяные капли стекают с глаз, слепляя ресницы. Посмотрел на себя в зеркало и не узнал: нервы потихоньку сдавали, из-за чего поспать не удавалось, темные круги отчетливо видно, даже несмотря на нанесенный ранее консилер. Минхо действительно имел гораздо большее значение в его жизни, чем он думал. Воспоминания разговора так и всплывали в голове: «И когда я узнал, что у тебя, кажется, появилась девушка, что-то умерло внутри меня» О какой девушке говорил Минхо? Если бы у Джисона появился кто-то, Ли был бы первым, кто узнал об этом. Да и он повода так думать не давал. От этого Хан ощущал себя ещё более подавленно. Нужно было возвращаться, иначе ребята опять начнут волноваться. Аккуратно вытерев лицо бумажными полотенцами, Джисон вышел из уборной и, как только сел за стол, почувствовал, как под столом Минхо крепко сжал его руку, в то время как его взгляд не выдавал ни одной емоции, он продолжал обсуждать какую-то тему с Феликсом, и никто бы не догадался, что их руки сейчас переплетены, если только не захочет посмотреть под стол. Да, Джисону было немного страшно, но ощущение Минхо рядом успокаивало, он знал, что теперь он не один.