Волчья стая

Будет добрый год, говорят: Ворон собирает солдат! Будет «барсов» бить, С Лисом воевать, Все владения бакранов защищать! Канцлер Ги, «Бакранская народная песня». Оглядываясь назад, Вольф удивлялся тому, насколько мирно прошла зима. Ну, конечно, «мирно» по обычным хогвартским меркам. Не обходилось без регулярных стычек, бурно проходили квиддичные матчи и подготовка к ним, которая для тех, кто не был членом команды, обычно заключалась в том, чтобы всячески высмеивать квиддичистов противника. Всё было… как обычно. На первом курсе, на втором – это ещё могло бы произвести впечатление. Но не на пятом. А за исключением этих мелких бытовых неурядиц, ставших уже для Вольфа и его друзей практически нормой жизни, ничего серьёзного и не случалось. Да и зима в этом году была не такой уж долгой – уже в марте весна стала активно вступать в свои права. Уже много позже Вольфу потом приходило в голову, что это получался словно подарок судьбы – напоследок, перед тем, что ждало впереди не только Стаю, но и всех остальных его сверстников. Последняя по-настоящему спокойная зима. Но ни один сезон на этой широте не длится вечно. Весна, ворвавшись на территорию замка уже в марте, через месяц бурно расцвела повсюду. Этому радовались все, кто мог. Увы, эта категория никак не совпадала с «все, кто учится в Хогвартсе». За стенами замка уже давно полыхала настоящая война. Кто-то уже успел потерять на ней родных людей. Завтраки, раньше на памяти Вольфа всегда проходившие весело, теперь, наоборот, стали самыми тихими трапезами – все читали новости, приходившие с газетами. Иногда тишина нарушалась отчаянным плачем и торопливыми шагами декана, спешившего к столу своего факультета. Хуже всего было то, что печальные вести не всегда обходили стороной даже Слизерин, и Вольф вчитывался в утренние новости с той же тревогой, что и остальные. К счастью, ему пока что плакать не было нужды. Беда обходила братьев стороной, а вот радость заглядывать не забывала. Карьеры обоих были успешными, а Рабастан, как и обещала Андромеда, к тому же стал отцом. Дочь назвали Нимфадорой, и заглянувший на весенних каникулах к брату Вольф подтвердил Андромеде своё обещание защитить племянницу в случае нужды. Но, к счастью, пока что её не возникало. Поместье Рабастана все беды обходили далеко стороной. Удачу словно подтверждала и сама Нимфадора, родившаяся, как выяснилось, с редким даром метаморфизма – способностью по собственной воле изменять свою внешность. Такое было большой редкостью даже среди чистокровных, а у магглорождённых практически не встречалось. После зимних каникул Северус увлёкся экспериментированием с новыми заклинаниями. Ему удалось создать полушуточный «Левикорпус». Это заклятие вздёргивало за ноги вверх и держало, в прямом смысле этого слова, в подвешенном состоянии. Тайной новое заклинание оставалось недолго и скоро широко распространилось по всему Хогвартсу. А вот достижения в другом разделе магии, легилименции, Стая хранила с особой тщательностью. Собственно, об этом вообще никому за её пределами не было известно. По настоянию Северуса первоочередному изучению подверглась не сама легилименция, а её защитная разновидность – окклюменция, позволявшая защищать сознание от попыток его просмотреть. Поскольку работать приходилось самим, без преподавателя, не обходилось без осечек и медленного прогресса. Испытуемым чаще всего служил сам Вольф, рассудивший, что единственное, чего ему никак не хотелось бы показывать друзьям – ссоры с матерью, но, чтобы добраться до них, пришлось бы вскрыть слои памяти, лежавшие намного глубже доступных сейчас. Даала безаппеляционно потребовала, чтобы практической защите её учил только Вольф, Регулус же спокойно согласился и на риск внепланового «просмотра» Северусом. Впрочем, Снейп старался работать осторожно, так что ничего особенно стыдного пока что не успело произойти. Наибольшего прогресса добились сам Северус и, ко всеобщему удивлению, Регулус – контролировать защиту своего сознания у них получалось заметно лучше, чем у Вольфа и Даалы. Снейп объяснял это бурной натурой Лестрейнджа и Таркин, которая хуже поддавалась спокойному и внимательному контролю. Зато успехи в легилименции, благодаря ей же, обещали у них, наоборот, быть хорошими – буйный натиск Даалы было сложно сдержать с чисто количественной точки зрения, а Вольф брал решительностью, с которой он вскрывал защитные слои – той же решительностью, с которой он проводил все свои операции, оставляя нервенные угрызения совести на потом. Как объяснил ему Северус, это качество не так-то просто развить – оно сродни хладнокровию целителя-хирурга, деловито идущего вглубь живого организма. У Вольфа же оно уже было развито, что и пригождалось сейчас. Незадолго до конца зимы среди всех пятикурсников деканами было проведено профориентирование. Большая часть гриффиндорцев, как и ожидал Вольф, пожелала отправиться в авроры. Внимательно уточнив у Ремуса, кто выказал такое желание, Лестрейндж просто расхохотался – судя по всему, львиная доля «львов» аврорские будни представляла себе весьма отдалённо. Гриффиндорцев, как обычно, манил красивый пафос. Ну как же! Благородная защита угнетённых от злых Пожирателей, и всё такое прочее… То, что в военных условиях это прежде всего тяжёлая, изматывающая работа, бьющая в первую очередь по нервам, соображал там мало кто. Как и то, насколько серьёзная подготовка требуется аврору. Как и то, что сам аврорат в условиях войны будет не столько тратить на неё время, сколько радоваться дуракам-добровольцам, которыми можно затыкать дыры на фронте… Сам Вольф, внимательно поразмыслив, решил нацелиться на отдел международного сотрудничества в Министерстве Магии. Это облегчало связь с родственниками в Германии, давало респектабельную работу, а главное – позволяло держать нос по ветру. Вольф не исключал, что одна из сторон в войне может потерпеть разгромное поражение – настолько разгромное, что уцелевшим придётся искать спасения за границей. А ведь те, кто был ему дорог, должны были в скором времени оказаться на обеих сторонах. В критический час помощь, пришедшая от человека, стоящего на узле связи с заграницей, могла оказаться решающей. Зарплата там была неважная, но это было последним, что беспокоило Вольфа – он знал, что о деньгах на жизнь ему вообще никогда беспокоиться не придётся. Северус решил профессионально заняться зельеварением, чему никто не удивился. Вольф предложил приглядеть для него работу на Оркнеях или Шетландах. Снейп, как обычно, посопротивлялся, мотивируя это обычным «не хочу сидеть у тебя на шее». Но Вольф напомнил ему, что во время войны лучше держаться поближе друг к другу, а честно работать на месте, полученном по протекции, ему никто не мешает. Даала собиралась заняться квиддичем и присматривалась к команде «Холихедские гарпии», единственной женской команде во всей Англии, но при этом вполне успешной. Насчёт неё Вольф волновался меньше всего – кто бы ни победит, квиддич в магическом мире останется. Здесь спорт, к счастью, был вне политики. Регулусу оставался ещё год до профориентации, и он не вполне был уверен, куда ему идти, но приглядывался к Министерству. Вольф предложил ему в будущем идти в отдел международного сотрудничества вместе, и Регулус обещал подумать, сказав, что идея хорошая, но нужно рассмотреть и остальные. Профориентация была напрямую связана с экзаменами для пятикурсников, СОВ – Стандартами Обучения Волшебству. Многие профессии требовали определённого уровня сдачи этих экзаменов, а некоторые принимали уже с одними ими, не спрашивая результатов ЖАБА, то есть тех же СОВ, но уже для семикурсников. Следовательно, нацеленность на конкретную профессию позволяла концентрировать силы на подготовке к определённым экзаменам. В Министерство, конечно, брали только с результатами ЖАБА, но базу к ним закладывали именно СОВ – в частности, на многих предметах обучение на шестом и седьмом курсах допускалось только при положительных результатах этих экзаменов, а некоторые требовали даже не просто положительных, а вполне конкретно высоких оценок – вплоть до «Превосходно». Какие именно требуются результаты, зависело от преподавателя – каждый лично устанавливал входной порог на углубленное изучение своего предмета. Для прохода в отдел международного сотрудничества требовались результаты ЖАБА по чарам, трансфигурации, истории магии и защите от Тёмных Искусств – впрочем, последнюю, в связи с войной, вообще стали пихать повсюду, даже целителям, которым, по идее, сражаться вообще нет нужды. Первые три предмета для прохождения барьера СОВ имели границу «Выше ожидаемого», для защиты хватало «Удовлетворительно». Ну и неудивительно – ещё бы сейчас стали с неё выкидывать кого-то, кроме совсем уж бездарей. Да и тех только что за уши не тянули. К счастью, порог между пятым и шестым курсом имел свою приятную особенность – от предметов, которые старшекурсник счёл для себя ненужными, можно было просто отказаться. В сущности, это было и необходимостью тоже – углубленный уровень изучения неспроста так назывался. Так что Вольф со спокойной душой вышвырнул из будущего расписания травологию с зельеварением. Ни на ЖАБА, ни во взрослой жизни помочь они никак не могли. Точнее, зельеварение, конечно, могло бы пригодиться, а травология была с ним тесно связана – но на что самому тратить на это силы, когда твой лучший друг сечёт в зельях, как никто другой на параллели? Так что основная семёрка курсов превратилась в пятёрку – астрономию Вольф решил оставить. Она была настолько приятна и, в общем-то, малонапряжна, что на старших курсах должна была послужить скорее отдыхом. То же касалось и прорицаний, и ухода за магическими существами – особенно, конечно, прорицаний. Большая часть времени на этом предмете была скорее тренировкой фантазии, чем серьёзной наукой. Северус отказался от истории магии и астрономии, чем изрядно огорчил Вольфа – впрочем, огорчение было взаимным, если вспомнить про зельеварение. Даала вышвырнула из своего списка больше всех – под абордажный тесак пошли и история магии, и прорицания, и зельеварение, и травология. Не считая чар, трансфигурации и ЗОТИ, от которых не отказывался никто, кто мог себе их позволить, когтевранка оставила себе только астрономию и уход за магическими существами. Вольф всерьёз подозревал, что не только по сходным с ним мотивам – оставить себе «уроки-отдыхи», но и ради того, чтобы больше времени проводить вместе. Для старших курсов совместных уроков было намного больше, чем для остальных – прежде всего по причине сокращения всего потока, так как кто-то уходил уже после СОВ, добровольно или просто не пройдя экзаменационный уровень. Ну и, конечно, свою роль играло то, что на углублённый уровень брали безо всяких квот для факультетов – и, если бы объединения занятий не было, то на некоторые уроки преподавателю приходилось бы заявляться ради одного-двух учеников, что, естественно, никак не шло на пользу расписанию. В амурном плане у всей Стаи дела шли ни шатко, ни валко. Как, собственно, и у её извечных противников – Мародёров. Изменений не было. Поттер продолжал ухаживать за Лили, получая регулярные отказы, Сириус, забросив прежние гулянки, уделял всё свободное время Марлин, Петтигрю, как и прежде, был один, а Ремус, прикрываясь мифической незнакомкой, бегал на «свидания» с Вольфом. Тот же, в свою очередь, ухитрялся работать сразу на четырёх направлениях, проводя отдельные вечера и ночи с Люпином, задерживаясь после тренировок в душевой с Самантой, гуляя для общего прикрытия с «временщицами» и продолжая усиленно копаться в себе на предмет того, что же он на самом деле чувствует к Даале. На этот вопрос, кстати, ответа так и не находилось, чему изрядно способствовала и сама Даала, даже не думавшая менять своё поведение или, скажем, ревновать. Пока что Вольф уверенно мог сказать себе лишь то, что ни на какую другую девушку он свои отношения с ней не променяет, но вот стоит ли рискнуть и предложить ей нечто большее – в этом плане решение продолжало откладываться. Сама Даала отшивала всех, кто пытался к ней подкатить, не менее уверенно, чем Лили – Поттера, причём не раздумывая. Без девушек продолжали оставаться и Северус с Регулусом – оба почему-то мялись. Глубоко лезть в поисках ответа, почему, Вольф не стал, решив оставить друзей в покое и дать им самим разобраться в своих чувствах. Тем более что он пока и сам с собой-то не мог это проделать. Экзамены по СОВ традиционно проходили в конце пятого курса, но в этом году их решили по каким-то там соображениям между школой и Министерством сдвинуть вперёд, как и само окончание учебного года. Сдвиг произошёл серьёзный – последний квиддичный матч, приходившийся на конец мая, должен был состояться уже после экзаменов. Квиддичистов это, понятно, не порадовало, но лично Вольфа тронуло мало – ведь эта накладка была в равной степени помехой всем командам. Экзамены оставили двойственное впечатление – с одной стороны, уровень там был действительно серьёзный, но, с другой – ничего того, что стоило бы бешеной нервотрёпки, развязанной чуть ли не всеми пятикурсниками самим себе, не было. Сложность немногим отличалась от обычной годовой. Пожаловаться на свои отметки Стая не могла. Все свои профильные СОВ Вольф сдал на «Превосходно», добавив к этому же списку астрономию и УЗМС. Прорицаниям, травологии и зельеварению пришлось обойтись «Выше ожидаемого». Северус вообще ухитрился сдать на «Превосходно» всё, даже то, от чего он собирался отказаться. Даала обошлась двумя «Выше ожидаемого» – по истории магии и травологии. Регулус сдавал экзамены другого уровня, но и у него всё вышло отлично. После заключительного экзамена, которым стала история магии, большинство пятикурсников отправились во двор, к озеру – стояла ясная погода, и на траве уже вполне можно было поваляться, наслаждаясь окончанием испытаний. Отправилась туда и Стая – Регулус встретил своих друзей прямо на выходе из зала. Разговоры, крутившиеся поначалу вокруг минувшего экзамена, быстро свернули на все СОВ вообще, а там и на заканчивающийся учебный год. Вспоминалось в основном весёлое. - А помните, как мы твоему братцу на Валентинов день приглашение подсунули, Рег? – заливалась весёлым смехом Даала. – На старом бланке, стащенном у Пинс! - Ага, – фыркнул Регулус. – Вам ещё непременно надо было, чтоб след от печати был, хоть краешком. - Ну а как же тогда до Сириуса дошло бы, кто отправитель? – развёл руками Вольф. – Согласись, одного постскриптума «Надеюсь, тебя не смущает разница в возрасте тридцать лет?» было бы мало! - Зато какая у него была физиономия, когда он прочёл, – мечтательно произнёс Северус, закатывая глаза. – Какая физиономия! - Да уж, – хмыкнул Вольф. – Круче была только у Поттера, когда он твою разработку за обедом выпил. Что там в неё входило-то? Перец жгучий, мандрагора… а ещё? - Да целая куча, я сейчас всё и не вспомню, – махнул рукой Северус. – Записи смотреть надо. Но – да, получилось что надо! - Как сейчас помню, – прыснул Регулус. – Сириус такой: «Вы что подсунули Джеймсу?!», а ты такой: «Суперкоктейль «Снейп отжигает»!»… - Таркин, ты не могла бы ржать потише? – осведомился Северус, потирая ухо. – Если ты и дальше так будешь, все подумают, что… я даже не знаю… - Что у нас тут сквозь траву пробивается первый урожай травы, – безмятежно предположил Вольф. Северус в ответ только закатил глаза – Лестрейндж обожал его поддразнивать этой темой с тех пор, как узнал, что конопля идёт не только на пеньку и курево, но и в некоторые зелья. - Судя по твоим комментариям на последнем зимнем матче, Таркин, у тебя трава вообще заморская и круглогодичная! Тут уж от хохота повалились на траву все. Тот матч был между Гриффиндором и Пуффендуем. Штатный комментатор приболел – и вместо него сумела пробиться Даала. Узнав, ради чего она это сделала, Вольф упросил Слизнорта сесть рядом с ней, чтобы талантливой девушке, пробующей себя в новом деле, ничто не мешало… И началось. - Поттер снова красуется перед Эванс. Ну ещё бы – март скоро! Глаза в сердечко, мозг в горошек. - Сюда бы Петтигрю, он здоровский проныра! Помню, когда мы были на отработке в теплицах, он за час сделал две кучи, а когда обернулся и увидел меня, то и третью… - Поттер, если и дальше будешь пялиться на Эванс, а не вперёд, то будешь жить как в сказке! Долго, счастливо, и умрёшь в один день. - Судя по посадке Блэка, он мечтает только о том, чтобы поскорее упасть на кровать и радостно облегчиться. - Кажется, чтобы спасти тонущего Поттера, достаточно показать ему будущее с Эванс. Он тут же выберется на берег! На противоположный… И так весь матч. Как итог, над гриффиндорской командой, а точнее, над её реакцией, хохотали три четверти стадиона, а профессор Слизнорт с невинным видом разводил руками перед возмущённой МакГонагалл. И даже когда Гриффиндору удалось-таки выиграть, Даала, со вздохом озвучив итоговый счёт, тут же срезала «львов» дивной формулировкой: - Как мы все видим, гриффиндорцы накопили большую потенцию и излили её на квиддичное поле! Жалеть приходилось только о том, что второго допуска к комментаторству Даале было, кажется, не видать – уж больно разъярённой выглядела после матча МакГонагалл. Но девушка ни о чём не жалела, тем более что в тот же вечер Вольф устроил в штабе Стаи весёлую пирушку. Отсмеявшись, Стая снова безмятежно развалилась на траве – кто сидя, кто лёжа. Жизнь была хороша, а экзамены – позади. И такого мнения явно были не только они – отовсюду слышались весёлые разговоры и смех. - Эх, день-то какой! – донёсся до Стаи радостный голос Лили, стоявшей с подружками у самой воды. – Хочется дышать полной грудью! - Дыши, чем есть, – съязвила вслух Даала, откидываясь назад и опираясь на руки. – Надеюсь, Мародёры только сюда не припрутся? - Только помяни… – вздохнул Вольф, повернувшийся и внимательно осмотревший двор. – Вон они, всей компанией. Похоже, сюда идут… Стоп, но нас ещё не заметили! Так, господа, кто хочет задать им жару, а заодно обезопасить территорию? - Я! – хором ответили Даала, Северус и Регулус. - Отлично! Так, секунду… – Вольф вгляделся в приближающихся недругов. – Сев, заманить хочешь? - Говори, – коротко кивнул Северус. - Считай полминуты, иди к Лили и заводи разговор. - О чём? - Неважно. Главное, чтобы Мародёры подошли к вам. А мы с тыла подойдём. - Ясно. Считаю? - Как только скроемся, – усмехнулся Вольф и стал стремительно набрасывать Дезиллюминационные чары на себя, Даалу и Регулуса. Дождавшись, когда от его друзей видимыми останутся лишь смутно дрожащие в воздухе прозрачные силуэты – не заметишь, пока не всмотришься, – Северус досчитал до тридцати, поднялся и, проверив, насколько легко выходит из кармана волшебная палочка, двинулся к Лили. Долго ждать добычу не пришлось. - Как дела, Нюниус? – раздался за спиной знакомый голос. - Не называй его так! – немедленно возмутилась Лили. - По привычкам и кличка, – развёл руками Поттер. - Это у вас клички, – усмехнулся Северус, – а у нас имена. - Нарываешься? – ласково осведомился Блэк. Северус с деланной задумчивостью склонил голову набок, быстро размышляя, успели ли остальные совершить обходной манёвр. - Наверное, всё-таки да, – неторопливо протянул он. - Что это как расхрабрился? – удивился Поттер. - А кого мне здесь бояться? – фыркнул Северус. – Вас, что ли? Так вы, поди, последние мозги успели на экзамене оставить, вспоминая дату последней войны с гоблинами. - Сейчас твои набекрень встанут, – кивнул в ответ Поттер, доставая палочку. - Экспеллиармус! - Петрификус Тоталус! - Инкарцеро! Люпин, получив Парализующее в спину, доской повалился на траву. Блэк, не успев развернуться, по инерции крутанулся вокруг своей оси, прежде чем присоединиться к нему, будучи с головы до ног спутан прочными путами. Палочка Поттера улетела в сторону. Незатронутым остался лишь Петтигрю, но тот при виде всего этого, нервно пискнув, поднял руки сам, вжимая голову в плечи. - У гриффиндорцев три проблемы, – Вольф небрежно сбросил маскировочные чары с себя и друзей. – Первая: вас спровоцировать, как нечего делать. Вторая: вы не думаете даже до драки, не говоря уже о том, чтобы в ней. Ну, и третья… Вы всегда приходите на перестрелку со шпагами. Таркин от души расхохоталась, прервавшись лишь затем, чтобы влепить Оглушающее в схватившуюся было за свою палочку Марлин. - А что с Поттером будем делать? – заинтересованно склонил голову набок Северус. – Может, подвесим кверх ногами? - Нашлём очищающие чары, чтобы вымыть ему язык, – предложил Регулус, не обращая внимания на возмущённый крик брата. - А давайте превратим его в осьминога! – прищёлкнула пальцами Таркин. - Почему в осьминога? – удивился Северус. - Потому что это самое несчастное животное в мире! У него и ноги от ушей, и руки из задницы, и сама задница с ушами. Тут уже покатилась со смеху не только Стая, но и немалое количество начавших подтягиваться зрителей. Воспользовавшись этим, Поттер ринулся было за своей палочкой, но тут же получил заклятие-подножку от Таркин и покатился кубарем по траве. - Ладно! – смеясь, поднял руку вверх Вольф. – Так и быть. Дайте ему добраться до неё! Я лично с ним разберусь. Регулус и Даала, не споря, отступили на пару шагов. Поттер, привстав на четвереньки, рывком оказался у своей палочки и стремительно вскочил на ноги уже с ней в руке. Вольф небрежно продемонстрировал приветственный росчерк второго стиля… Северус наблюдал за схваткой едва ли не с научным интересом. За друга он не беспокоился ни в коей мере – дуэль была именно тем, для чего создавался второй стиль, не говоря уже о том, что Вольф давно обогнал любого из Мародёров в боевой магии. Так что нервничать не было никакой нужды. Скорее, можно было наслаждаться захватывающим зрелищем – как Вольф уверенно гонит по берегу наглого гриффиндорца… стоп, а куда, собственно? Северус озабоченно нахмурился, увидев, как Вольф, непонятно ради чего, явно направляет Поттера к той самой груде валунов, которая зимой использовалась как комплекс ледяных горок. Все попытки гриффиндорца обойти её пресекались меткими заклятиями, заставлявшими отшатываться и отскакивать во вполне определённом направлении. Дуэлянты ненадолго прервали обмен заклятиями у самого подножия. Поттер тяжело дышал, хотя вид имел бодрый – четвёртый стиль выматывал намного больше второго. Вольф, напротив, казалось, только разогрелся, но лицо его продолжало оставаться спокойным и внимательным. Секунда текла за секундой, и вот вспышки заклятий засверкали снова. Вольф так-таки загнал своего противника на валуны, и теперь продолжал гнать выше, на самую макушку. Темп дуэли резко снизился – уворачиваться и делать кульбиты Поттеру было уже не с руки, но и Вольф вынужден был теперь всё чаще прикрываться Щитовыми чарами от брызгавших каменных осколков, выбиваемых из валунов пронёсшимися мимо цели заклятиями. И всё же бой упорно продолжался – никто не желал прекращать его. Второй короткий перерыв случился лишь уже на самой вершине груды – там, откуда Поттеру отступать дальше было некуда. Северус закусил губу. Сражаться там гриффиндорец должен был отчаянно. - Да что же это такое, – простонала рядом Лили. – Почему они такие идиоты?! - Они всё делают правильно, Эванс! – воинственно взмахнула кулаком Таркин. – Бьются до победы! - Да всё так, лишь бы не свалился, – пробормотал в ответ Северус. – Зачем ему понадобилось туда лезть?! Не мог, что ли, на земле разобраться? - Да откуда ж я знаю? – вздохнула Таркин. – Может, оттуда просто лучше всем видно? - Таркин! – возмущённо повернулась к ней Лили. – Только тебе может прийти в голову идея не просто подраться чисто ради выпендрёжа, но и залезть туда, только чтобы покрасоваться! - Эванс, ты, как девушка, должна бы понимать желание покрасоваться! - Но не в таком же виде! – вскинула руки к небу Лили. - Есть! – радостно воскликнул Северус, прерывая спор. Гриффиндорка и когтевранка разом обернулись к вершине, на которой Поттер провожал взглядом свою вновь выбитую Экспеллиармусом палочку. Только теперь за ней было так просто не кинуться. - Сдавайся, – предложил Вольф. В наступившей тишине жадного ожидания развязки его было отчётливо слышно. - Ни за что, – ответил Поттер, складывая руки на груди. - Разнесу, – пригрозил Вольф. - Разноси, – кивнул гриффиндорец. Северус даже невольно испытал некое уважение к нему и задумался, а смог бы он сам держаться так уверенно, находясь во всех смыслах на грани. - Будь по-твоему, – пожал плечами Вольф и занёс палочку. - Нет! – громко крикнула Лили, кидаясь к груде. – Вольф, прекрати это безумие! - Безумие? – склонил голову набок Вольф. – Нет, это не безумие… ЭТО СЛИЗЕРИН! Последние слова он гаркнул так, что Северус даже вздрогнул. Палочка Вольфа метнулась вперёд, выбрасывая мощное Оглушающее, запустившее Поттера кувырком в озеро. - Нет! – Лили в ужасе прижала руки ко рту и снова бросилась, теперь уже к воде. - Да успокойся ты! – крикнул сверху Вольф. – Там глубина ярдов десять. Всплывёт сейчас. Поттер, и правда, через несколько секунд показался на поверхности, фыркая и отплёвываясь, как заправский тюлень. Лили, сбросив туфли и поддёрнув юбку, зашлёпала ему навстречу прямо по мелководью. - Вот парочка – гусь да гагарочка! – презрительно фыркнула Таркин. Северус в ответ пробурчал нечто одобрительное, до боли закусывая губу и опуская глаза.

* * *

Через пару недель после этой дуэли Вольф вечером отправился в Общую гостиную, чтобы привесить на доску объявлений время последней тренировки перед решающим матчем – последним в этом году. К его удивлению, внизу оказалось намного больше народу, чем обычно в это время, и большинство имело весьма хмурый вид. Задумчиво оглядев мрачных товарищей по факультету, Вольф деловито пришлёпнул объявление на доску и подошёл к своим сокурсникам. - Что случилось? Почему у всех такие физиономии? Слизнорт на всех дань засахаренными ананасами наложил? - Тебе бы только шутить, – уныло откликнулась Яксли. - Ну так объясни, с чего мне рыдать. - Даже если ты снова размажешь гриффиндорцев по стадиону, нам Кубка Школы в этом году не видать, – печально объяснила Джулия. – Сегодня мы баллы подсчитали. Гриффы нас обгоняют почти на три сотни! - Гриффы? – удивился Вольф. – Не «орлы»? - В том-то и дело! – горько вздохнула девушка. – Когтевранцам проиграть было бы всё же не так обидно. По-видимому, МакКиска в этом году постаралась сильнее обычного нажать на нас. Особенно за… некоторые политические эксцессы. - За атаки на грязнокровок, – перевёл Вольф. – Итак, как я понял, суть в том, что мы отстаём почти на триста баллов, и никакой возможности нагнать гриффов за оставшееся время нет? Джулия молча кивнула. Вольф задумчиво постучал кончиками пальцев правой руки по подбородку, поддерживая её под локоть левой. - В таком случае я вижу только один выход. Заставить гриффов потерять достаточное количество баллов. Тишина разнеслась по гостиной, как круги от упавшего в воду камня. - Ты… – неуверенно начала Джулия и нервно сглотнула. – Ты… Это вообще возможно? - Ну… – протянул Вольф, глядя в огонь. – Дай-ка подумать… Сейчас на него смотрели уже не только сокурсники – смотрели с неверием и надеждой одновременно. - Даю сорок процентов, – наконец решил Вольф. – За успех. Вокруг прокатился слитный вздох. - Не шутишь, Лестрейндж? – недоверчиво спросил Розье. - Нет, если будем действовать сообща. Мне понадобится помощь. - Какая? – спросил Аоста, поднимаясь с кресла. - Разная, – откликнулся Вольф, задумчиво сдвигая брови. – Для начала нам нужно будет выиграть матч. Полагаю, это будет не так уж сложно. Хотя… Точно! Джулия, сможешь донести до гриффиндорцев через третьи руки информацию, что мы надеемся отыграть нужное количество очков на матче? - Всухую забить пятнадцать раз, да ещё и поймать снитч? – изумилась Яксли. – Ты думаешь, они поверят в такой план? - Отчего бы и нет, если не будут видеть другого. - А какой другой? – подался вперёд Малетти. - А о нём я вам расскажу после матча. Во-первых, его ещё надо будет проработать, во-вторых… конспирация, господа, не забывайте о ней. Кое-кто недовольно забурчал, что, мол, здесь нет предателей, но Вольф не обратил на это бурчание ни малейшего внимания. Он хорошо знал своих софакультетников. Аналоги Петтигрю здесь вполне можно было найти. - Хорошо, я сделаю это, – кивнула Джулия. – Но что это тебе даст? - Я знаю Поттера, и знаю, что он в этом случае сделает. Если сделает – задача упрощается. Нет – тоже ничего страшного, я в любом случае собирался выиграть. Квиддичисты один за другим поднялись на ноги и обступили своего капитана. - Мы тебе верим, – сказал Трэверс. – Ты всегда мог придумать что-то такое, против чего они не удерживались. - Если надо будет помочь и после матча, просто скажи, – добавил Селвин. - Спасибо, друзья, – улыбнулся Вольф. – Спасибо вам всем. До матча оставалось не так уж много дней, и за ежедневными хлопотами они пролетели быстро. По настоянию Вольфа члены команды берегли себя и не ввязывались в стычки с гриффиндорцами, даже если те откровенно напрашивались. Терпеть насмешки было неприятно, но Лестрейндж упорно стоял на своём, не уставая напоминать о необходимости сберечь слётанный состав для решающего матча и о целенаправленном обмане врага. - Пусть думают, что мы трусим перед ними, – говорил он. – Это заставит их потерять бдительность и осторожность. Даже те, что имелись. Спокойная уверенность капитана передавалась всей команде. За день до матча Вольф ознакомил всех со своим планом – гриффиндорцы должны были, ожидая долгой схватки, защищать в первую очередь ловца и вратаря. Даже, скорее, так: вратаря и ловца. Охотники при таком раскладе оставались без прикрытия. На них-то и должен был обрушиться сосредоточенный удар загонщиков, поддержанных своими охотниками и вратарессой. Регулус оставался в резерве – снитч мог появиться в любой момент, и в случае чего Блэк должен был сдержать Поттера на время, необходимое для перенаправления атак. Все отдельные составляющие плана были привычными, компоновка их тоже вопросов не вызывала. Вольф был доволен боевым духом своей команды. Привычка к победам успела сделать своё дело, как и осмысленные тренировки. И вот настал день матча. Вся школа была словно наэлектризована. Вольф, как обычно, за завтраком отбросил волнение прочь, насколько это было возможно. Было уже не до него – пора было делать дело. - Друзья! – громко произнёс он, стоя перед строем слизеринской команды в раздевалке. Все были уже готовы, за стенами ревели болельщики. – Вместе с вами я прошёл эти два года как загонщик и капитан. С кем-то – даже больше. Все вы знаете, и я знаю, что сегодняшний матч – не простой. Наши враги думают, что мы собираемся отчаянно броситься вперёд в безнадёжной попытке вырвать победу во всём школьном соревновании. Это – факт. Проверено. Но они не знают, что победа сегодня должна стать лишь частью общего плана. Зато им прекрасно известно, что нас за эти два года не побеждали ни они, ни кто бы то было другой. Как вы думаете, что они почувствуют, когда увидят, что обманулись в своих ожиданиях, что мы играем не так, как «надо»? - Струхнут! – первым выкрикнул Регулус. - Верно! Но мы не должны увлекаться преследованием. Каждый должен знать своё место, каждый – понимать свой манёвр. Как мы это и делаем уже который матч. Сейчас мы лучше, крепче, опытней, чем были два года назад, а мы и тогда били хвалёных «львов». Для трёх из нас это последний матч в Хогвартсе. В следующем году команда будет уже другой. Так давайте же проводим с честью нашу славную историю побед! Пусть и десятки лет спустя, где бы вы ни были, каждый сможет с гордостью оглянуться на этот день и сказать себе: «Тогда мы доказали, кто на самом деле рождён летать – и побеждать!» Команда ответила дружным боевым кличем. - Вперёд! – решительно взмахнул рукой Вольф и развернулся к дверям, ведущим на квиддичное поле. – Сегодня мы будем биться не только за себя, не только за весь Слизерин, но за саму нашу историю! Стадион встретил выходящих на поле игроков шквалом аплодисментов и свиста. Сияло солнце. Вольф намётанным глазом оценивал состояние противника и коротко отдавал последние советы своим квиддичистам. - Капитаны, пожмите друг другу руки, – привычно озвучила мадам Трюк. – И помните – я жду от вас честной и красивой игры! - Простите, но это взаимоисключающие параграфы, – пожал плечами Вольф, прежде чем протянуть руку Поттеру. - Опять гадить будешь? – усмехнулся гриффиндорец. - Это уж как водится, – вздохнул Лестрейндж. Четырнадцать игроков и четыре мяча взмыли в небо. Игра началась. Как и предсказывал Вольф, гриффиндорцы смешались, обнаружив, что темп игры совсем не походит на тот, что они ожидали. Пока они перестраивались, меняя на ходу распорядок, один из их охотников оказался уже выведен из строя. «Львы» тоже успели извлечь кое-какие уроки из предыдущих поражений. Они явно тренировались быстро перебрасывать на угрожающие участки загонщиков и уклоняться от сосредоточенных атак бладжерами. Проблема была в одном – Вольф прекрасно знал об этом даже без усилий Яксли. Ситуация была предельно просчитываема и очевидна, и свои контрмеры слизеринский капитан проработал давно. Новые методы взятия в «клещи», ускоренное разделение прикрывающих и атакующих групп, краткие дезориентирующие заходы ловца… До решительного перелома было ещё далеко, но уже сейчас Вольф видел, что вражеская команда растеряна, видя, что новые приёмы оказываются не лучше старых. Счёт был в пользу Слизерина, хотя и пока что невелик. Единственную серьёзную опасность представлял Поттер, который, как ловец, заметно превосходил Регулуса. Но на этот случай Вольф тоже успел продумать кое-что. Снитч появился раньше обычного, и, как назло, ближе к Поттеру. Тот заметил его почти одновременно с Регулусом и метнулся к нему. Мётлы у обоих были вполне сопоставимые по характеристикам, а это означало критическое преимущество гриффиндорца. И, надо полагать, тот совершенно не ожидал, что в каком-то ярде, остающемся ему до снитча, по золотому мячику властно ударит бита Лестрейнджа, отправляя его в неизвестном направлении – только искра блеснула. - Лестрейндж!!!! – взвыл гриффиндорец. В его голосе слышалось даже не столько возмущение, сколько обида. - Нарушение! – взревела гриффиндорская трибуна. Вторя ей, раздался резкий свисток мадам Трюк, приостанавливающей игру. - Сейчас вам штрафной пробьют, – хмыкнул Поттер. - Даже если так, математика говорит, что лучше потерять десять очков с возможностью отыграться, чем сто пятьдесят – и без такой возможности, – хладнокровно пояснил Лестрейндж. Да, это была откровенная дыра в логике игры. Но Вольф предпочитал, если имелась такая возможность, использовать кривые традиции в своих интересах, а не кидаться на амбразуру, вопя о необходимости их отмены. Тем более что Саманта взяла пенальти. Игра возобновилась. Счёт стал медленно, но уверенно склоняться в пользу Слизерина всё больше и больше. Вольф переключился с прямых атак на гриффиндорцев на приглядывание за Поттером – если снитч появлялся один раз, это, как правило, означало, что он скоро появится снова… Вот она! Золотая искра! Поттер снова оказался ближе к снитчу, хотя и Регулус выжимал из своей метлы всё, что она могла дать. Вольф вновь присоединился к погоне, но наученный горьким опытом гриффиндорец держался так, чтобы не дать ему приблизиться к снитчу на расстояние удара. Можно было бы, конечно, двинуть битой по его метле… А можно и ещё кое-что. - Ты победил, Поттер, – печально крикнул Вольф, перекрикивая свистящий в ушах ветер. – Я обещал сказать ей, если это случится… Лили любит тебя! Рука Поттера, протянутая к снитчу, дрогнула и замерла. - Что ты сказал?! - Лили любит тебя! – повторил Вольф. – Она всё это время скрывала свои чувства, потому что боялась их, боялась открыть тебе своё сердце. Она думала, что ты хочешь её лишь как трофей. Вот теперь Поттер забыл про снитч окончательно. - Я? Как трофей?! – он обернулся к Вольфу. – Да никогда в жизни! Я действительно люблю её, я люблю, как ни одну другую девушку в мире, да я вообще мечтаю, чтобы она стала моей женой! - Она догадывалась об этом, но боялась поверить, – улыбнулся Вольф. – Но теперь… Она просила передать тебе – она согласна! Улыбка Поттера расползлась до ушей. Опережающего его Регулуса он так и не заметил вплоть до нового свистка и дикого рёва зрителей. - Регулус Блэк поймал снитч! – пронёсся над стадионом голос комментатора. – Слизерин побеждает со счётом двести двадцать – тридцать! - Кстати, я пошутил, – мило улыбнулся Вольф и, перевернувшись на спину, взял рукоять метлы на себя, уходя в пике. Про себя он считал: раз… два… три… четыре… пять… - Лестре-е-е-ейндж!!!! – раненым бизоном взвыл сверху Поттер. Уставился вниз, поискал глазами – и тоже метнулся к земле. Вольф выправил траекторию за какую-то секунду до столкновения с ней и устремился к шестам, поддерживающим голевые кольца. Заложив пологий вираж, он оценил расстояние до выкрикивающего лютые угрозы Поттера, скорректировал дугу, снизился ещё больше – так, что толком маневрировать на этой высоте гриффиндорец уже точно не мог, он вообще не любил бреющий полёт… Огромные шесты промелькнули мимо так быстро, что в обычных условиях Вольф не успел бы сделать один вдох. Сзади донёсся звучный шлепок вперемешку со стуком защитных щитков амуниции, а через полторы секунды – звук катящегося по песку тела. И лёгкий перестук метлы, кувыркающейся там же уже отдельно от хозяина. - У гриффиндорцев три проблемы… – рассеянно проговорил Вольф, вновь набирая высоту и устремляясь к приветствующей его восторженными криками команде. Тем же вечером Лестрейндж собрал вокруг себя в Общей гостиной всех старшекурсников. Пора было реализовывать вторую часть плана. - Итак, господа… Мы разгромили гриффов там, – Вольф ткнул большим пальцем в сторону квиддичного поля. – Теперь надо разгромить здесь. До выпускного пира, на котором объявят итоги года, осталось совсем немного. Это и хорошо, и плохо. Почему плохо, думаю, объяснять не надо. Почему хорошо – если всё пройдёт по плану, гриффиндорцы выправиться тоже не успеют. Вольф взял паузу и обвёл взглядом собравшихся. Все молча ждали продолжения. - Пункт первый, – не стал тянуть Лестрейндж. – Мне нужен образец почерка Фрэнка Лонгботтома. Как можно быстрее. Желательно – скрытно от гриффов. Отлично подойдёт какая-нибудь его контрольная или эссе. - Не вопрос, – поднялся Северус. – Я могу достать хоть сейчас. У меня доступ в лабораторию в любое время дня и ночи. - Слизнорт может защитить свой стол чарами, – предупредил Вольф. – Кто хорошо разбирается в снятии защиты? - Я, – сообщил Розье. – У меня дядя – специалист по снятию разных проклятий и прочих штучек. Меня кое-чему научил. - Прекрасно. Тогда, пожалуйста, прикрой Северуса. Далее. Предупреждаю сразу, работа неприятная. Мне нужно нападение на грязнокровку. С Гриффиндора. Желательно – с как можно более слезливым итогом. Злые слизеринцы, напали на невинную-беззащитную… – Вольф поморщился. – Но, сразу говорю, без непоправимых последствий, или я сматываю все удочки. Нужно, чтобы, во-первых, гриффиндорцы были в полном возмущении, во-вторых, связали это нападение с тем, что мы якобы обнаглели после квиддичного матча и одновременно озлобились, что Кубок нам не достанется. И главное – те, кто будут это делать, должны будут как бы невзначай обронить, что скоро будет предпринята масштабная атака. А это – так, проба сил. И возглавлять эту страшную атаку буду я. - А это всё правда – или как? – уточнил Мальсибер. - Или как. Нам это сейчас совершенно ни к чему. Но требуется, чтобы в это поверили гриффиндорцы. Особенно Мародёры. - Ну ладно… – протянул Эдвард. – Тогда мы с Джервисом и Мелвином справимся. Верно, парни? - Без проблем, – откликнулся Эйвери. - Чудно. Исключение одно – Эванс, её не трогайте. Улыбайтесь сколько хотите. Она – табу. Остальных выбирайте на свой вкус. Кого хотите. - А что дальше-то? – спросил Джагсон, когда молчание затянулось. - Дальше будем работать уже мы. Стая. Но ваше участие тоже понадобится. Прежде всего для создания атмосферы. Распределите между собой роли заранее. Составьте список. Кто-то пусть подозрительно пошастает вблизи гриффиндорской башни. Кого-то пусть заметят в библиотеке со справочниками по заклятиям повредоносней. Девушки могут при всех ехидно пошушукаться, посмеиваясь и глядя на грязнокровок. Покивать друг другу с многозначительным видом. Суть ясна? В ответ раздались согласные голоса. - Чудно. Тогда прошу разбиться на группы, кому с кем удобней работать. Набросайте план того, что вы сможете, по вашему мнению, наиболее убедительно сыграть. Северус, Розье – сходите за образцом почерка Лонгботтома. - А он-то тебе зачем? – с любопытством спросил Розье, поднимаясь на ноги. - Для усиления эффекта, – усмехнулся Вольф. – Нам ведь баллов сто пятьдесят обрушить надо. Увидишь. Ждать пришлось не так уж долго – скоро на стол, за которым Вольф сортировал и корректировал планы дезинформации, легло эссе гриффиндорца. - Чудно, – повторил Вольф, довольно блеснув глазами. – Итак… Северус, вот листок пергамента, пиши. «Не забывайте отсечь от башни всех, кто выбежит наружу. Никто не должен помешать проникающей группе. Общее руководство вашей возлагаю на Уилкса. Особое внимание на Поттера, не буду возражать, если его отправят к Помфри до выпускного. Эванс не трогать. Прочитай и выучи наизусть, если запомнить не можешь! Чтоб всё передал, как есть!» Написал? Отлично, давай сюда. Тут слегка оборвём… помнём… Отлично. А теперь… Вольф достал волшебную палочку и принялся методично накладывать на пергамент чары изменения почерка. Первые превратили почерк Северуса в лонгботтомовский, вторые – лонгботтомовский в почерк самого Вольфа. - Но зачем такие сложности? – удивился внимательно наблюдавший за всеми манипуляциями Северус. - Затем, что чары разные, – ответил Вольф, пристально оценивая результат своей работы. – Первые – постоянные, вторые – временные. - То есть со временем твой почерк превратится в лонгботтомовский? Но зачем? - Скоро узнаешь. А пока, пожалуйста – не мог бы ты обеспечить кое-какие зелья? - Любые, ты же знаешь, – со скромной гордостью человека, знающего себе цену, проговорил Северус. – Какие именно тебе нужны? - Что-то, что можно распылить в воздухе, и от этого снесёт крышу. Гнев. Ослабление способности критически мыслить. Плюс, отдельно – что-нибудь обезболивающее. Чем мощнее и дольше будет эффект – тем лучше. Сколько тебе на это понадобится времени? - К завтрашнему вечеру всё будет готово. Сколько тебе надо? - Первого – чтобы хватило на приличный переход между коридорами. Но лучше с запасом. Второго – на одного человека. - Большого? – уточнил Северус. – Какой примерно размер? От этого будет зависеть концентрация некоторых ингредиентов. - На меня, – ответил Вольф и немного грустно улыбнулся. - Зачем? – настороженно спросил Северус после непродолжительного молчания. - Для подстраховки. Сев, это единственный способ обломать гриффиндорцев. - Ещё бы они тебя в процессе не обломали… – проворчал Северус. – Ладно. Сделаю, как просишь. Но я буду рядом! - Естественно. И не ты один. Окончательная доработка плана затянулась далеко за полночь, так что утром Вольфу пришлось за завтраком дополнительно накачиваться кофе. Зато всё было сделано и проверено. Лестрейндж наслаждался волнующими, будоражащими ощущениями – впервые ему предстояло руководить столь масштабной операцией. Впервые перед ним была поставлена столь крупная и важная задача. И, что самое главное – он ощущал, что благодаря накопленному опыту и знанию противника шансы на успех имеются вполне приличные. Всё вместе это давало просто потрясающий эффект, который Вольф мог сравнить разве что с ощущениями перед первым сексом. Все необходимые зелья вместе с дополнительно затребованными противоядиями Северус, как и обещал, предоставил к вечеру. Одновременно Мальсибер, Эйвери и Джагсон доложили об успешном рейде с выполнением всех поставленных задач. После этого Вольф лично провёл рекогносцировку местности, используя дополнительные возможности трофейной карты Мародёров. На следующий день была назначена оперативная пауза, которая отводилась Лестрейнджем на окончательную репетицию групп отвлечения – одновременно, вне пределов слизеринских подземелий, это должно было произвести впечатление «затишья перед бурей». На этом этапе проблем не возникло тоже, и Вольф сделал следующий шаг. Очередные сутки были отведены на операцию прикрытия. Весь день слизеринские старшекурсники активно изображали подготовку к нападению, «таясь» при этом так, чтобы дать возможность гриффиндорцам, в первую очередь – Мародёрам, себя засечь и сделать вполне однозначные выводы. Регулусу была доверена заброска особой дезинформации, с которой он справился отлично – намеренно попавшись на глаза Сириусу, он старательно изобразил своим поведением выполнение секретной задачи, настороженно оглядываясь по сторонам и стараясь держаться укромных мест в коридорах. Гриффиндорец, естественно, лично отправился проследить за братом, в ходе чего ему и продемонстрировали «встречу», на которой Регулус передал Джагсону несколько листков пергамента, активно жестикулируя при этом в сторону гриффиндорской башни и усиленно шепчась. Пара обрывков при этом как бы незаметно спланировала на пол и осталась «незамеченной» слизеринцами, вскоре ушедшими – а через полминуты Вольф, скрытый Дезиллюминационными чарами и стоящий в глубокой тени, с удовольствием наблюдал за тем, как Сириус потрясённо читает «приказы». К первому он добавил ещё один, с упоминанием о том, где будет формироваться группа с особым заданием. Насколько Вольф успел изучить психологию гриффиндорцев, именно для перехвата таковой должны будут отправиться сами Мародёры. Строго говоря, резервные планы предусматривали и другое распределение гриффиндорцев, но везде кто-то должен был отправиться в старательно выбранный коридор. Выбранный с учётом всего – расположения относительно гриффиндорской башни, комнат преподавателей, размеров, наличия рядом удобных подходов и даже акустики. Гриффиндорцы должны были явиться туда, причём в нужный час. И желательно – Мародёры. Пока отвлекающие группы тщательно разыгрывали перед гриффиндорцами спектакль, Вольф тоже сыграл свою партию: сначала заявился в больничное крыло к попавшей под рейд МакДональд и принёс свои извинения за «прискорбный инцидент», заверив, что этот печальный случай ни в коей мере не является позицией всего Слизерина, а затем повторил старательно выверенную арию самой МакГонагалл, тщательно держа искреннюю грусть на лице и максимальный окклюменционный щит на сознании. Теперь подготовка была завершена. Операция началась ещё днём, когда Мародёрам тем же методом «случайного» подслушивания была передана информация о том, что атака состоится сегодня вечером. Чтобы настоящий план не был раскрыт раньше времени, Вольф весь день отслеживал по карте Петтигрю. Того действительно отправили было в разведку, но немедленно перехвативший его Лестрейндж прозрачно намекнул дрожащей от страха крысе, что он много о чём знает. И что ему, Питеру, лучше бы возвращаться назад с вполне конкретной информацией. В награду было указано безопасное место на вечер и дан совет, когда следует бежать туда. Главные события были действительно назначены на вечер. В частности, все старшекурсники Слизерина, кроме Стаи, должны были мирно сидеть в Общей гостиной или вообще по спальням. Регулус должен был в нужный момент привести в нужное место МакГонагалл, притворившись, что якобы просто поздно возвращался из библиотеки. Собственно, для достоверности истории Блэк действительно загодя устроился именно там и обложился книгами – вот только не для чтения, а для своевременного и безопасного получения сигнала по Сквозному зеркалу. Северус приготовился в нужный момент сначала напустить в воздух рассеянного зелья, которое бы помогало разъяриться любому, оказавшемуся в коридоре, а потом – дать тот самый сигнал. Вольф самую главную роль безоговорочно взял на себя, оборвав любые возражения друзей. И теперь дежурил в том самом коридоре, накачавшись противоядием от дурмана и мощным обезболивающим. Даала не участвовала в операции вообще и даже не знала о ней по настоянию, опять же, Вольфа. Это требовалось для обеспечения главного пункта всего плана, ибо Лестрейндж чётко подозревал, что Даала, узнав о нём, костьми ляжет, но его в самое пекло не пустит. Эта мысль вызывала у вожака Стаи раздражение… и одновременно очень тёплое чувство где-то в груди. Именно об этом, как о наиболее приятном, размышлял Вольф, прислонившись спиной к стене коридора и ожидая появления разозлённых Мародёров. Тело нехорошо сжималось в предчувствии того, через что предстоит пройти, но Лестрейндж регулярно вытягивал собственное сознание кнутом, напоминая, что это необходимо для победы всего факультета. Минуты текли медленно, как холодный студень. Внезапно стоявший в дальнем конце коридора с картой наготове Северус вздрогнул, свернул её, стремительными движениями палочки распылил в воздухе готовую смесь и скрылся под Дезиллюминационными, успев одними губами пожелать удачи. Вольф ободряюще улыбнулся в ответ и вышел на середину коридора, убирая палочку в карман поглубже. Сейчас она была не нужна. Минуты сменились секундами. Мародёры ворвались в коридор с обеих сторон – без Петтигрю, но с Лонгботтомом. Так было даже лучше, и Вольф немедленно изобразил сначала ошарашенность, а потом затравленную ярость. - Где остальные?! – взревел Лонгботтом, угрожающе целясь в него. - Какие остальные? О чём ты, псих? – «непонимающе» спросил Вольф. - Это я псих?! Ты меня за идиота не держи, Лестрейндж! – продолжал распаляться Лонгботтом. – Я всё знаю! Вы собираетесь прорваться к нам в гостиную и устроить погром магглорождённых! - Спятил, ты, полудурок гриффиндорский? За каким драным пикси мне это надо, бабуин криворукий? Вольф намеренно использовал лексику погрубее – так рассеянное в воздухе зелье должно было сработать быстрее. - Чего?! – взвыл Лонгботтом. – Да я тебя, подлец ты вонючий… Он шагнул вперёд, но был остановлен Люпином, схватившим его за плечо. - Не пытайся отрицать, Лестрейндж! – хрипло выговорил с другой стороны Поттер. – Ты решил отомстить нам после того, как провалился твой план вытащить ваш гадюшник из задницы с Кубком Школы! - Да вы все психи чокнутые! – возмутился Вольф. – Даже если бы так, нафига мне мстить магглорождённым? Я бы вас разнёс, а не их! - Лжёшь! – выкрикнул Лонгботтом. - Пошёл к гоблину в задницу, тупица гриффовая! И вы тоже валите! – Вольф снова обернулся к Поттеру и Блэку. – Чего припёрлись? Я тут стоял, никого не трогал, размышлял о вечном! О девушках! Ааааа, или ты решил разобраться со мной за то, что Лили послала тебя туда, куда тебе и место – после того, как ты так по-идиотски просрал весь матч? Завидуешь, что теперь тебе только в душе и маяться – с мисс Правой, периодически изменяя ей с леди Левой? Ну ничего, тебе может помочь твой дружок – предатель рода! Что пялишься, Блэк? Ты уже обгадил свою семью дальше некуда, задница у тебя отработанная, вот и помоги страданиям своего дружка! Первым сорвался Лонгботтом, и это послужило спусковым крючком – секундой позже на Вольфа ринулись и Поттер с Блэком. Ремус остался на месте, отчаянно закусывая губы и явно раздираясь противоречиями: дурман и долг звали его присоединиться к друзьям, ликаническая связь властно осаживала назад, требуя, как минимум, не вступать в драку. Вольф упал после первого же удара Лонгботтома, чтобы успеть правильно сгруппироваться до того, как его обступят втроём. Особым образом обработанная одежда должна была смягчить удары, а обезболивающее – не дать потерять концентрацию. И всё же процесс группового запинывания никак не обещал быть лёгким и безопасным для цели, так что Вольф стремительно сжался в комок, подтягивая сложенные в коленях ноги к животу, утыкаясь в них лицом и закрывая руками голову. Теперь оставалось только терпеть, ждать – и уповать на правильный расчёт времени… Сколько времени прошло, поручиться Лестрейндж не мог – было не до того, да и растягивается оно, когда ногами бьют. Но он точно знал, что ясность мышления до подхода помощи сохранить удалось. Над головой полыхнула вспышка заклятия, отшвыривающая недругов в сторону и сопровождающаяся криком гриффиндорского декана «Прекратить немедленно!». Вольф, вознося хвалу оперативно сработавшим друзьям, размяк в позу пожалобней и выдал болезненный стон. Слышно было, как в ужасе ахнула МакГонагалл. - Да как вы… Вы… Мародёры! И вы, Лонгботтом! Это так вы решили отомстить Слизерину за его победу на стадионе?! - Мы ни при чём! – яростно возразил Лонгботтом. – Это всё он! Он готовил атаку на нас, он решил отомстить! Вот доказательство! Вольфу стоило большого усилия сдержать смех, когда он представил лицо МакГонагалл в этот момент. Временные чары давно должны были развеяться. А почерк Лонгботтома его декану был, разумеется, прекрасно известен. Изначально предполагалось, что записки предъявит тот же Поттер или ещё кто-то, но так выходило вообще великолепно. - Никогда… – даже голос у преподавательницы трансфигурации изменился, став каким-то надтреснутым и словно прихваченным холодом. – Никогда за все те годы, десятилетия, что я здесь работаю, я не видела такой гнусной подлости. И никогда бы не поверила, что мне придётся увидеть её в исполнении собственных учеников, учеников Гриффиндора, факультета, всегда считавшего благородство своим отличительным качеством. Я не могу понять, как у вас хватает наглости смотреть мне в глаза, Лонгботтом. Напасть втроём на одного, забивать его ногами, и предъявлять мне жалкую фальшивку, даже не удосужившись изменить собственный почерк. И это после того, как мистер Лестрейндж лично явился ко мне извиняться от лица всего Слизерина за нападение на мисс МакДональд! - Да врёт он всё… – растерянно проговорил Поттер. - Минус. Сто. Баллов, – голосом МакГонагалл можно было забивать гвозди. - Ох, ёёёё… – протянул Блэк. - Каждому! – припечатала преподавательница. – Включая мистера Люпина, стоявшего, как пень, и напрочь позабывшего о своих обязанностях старосты! Вольф облегчённо выдохнул. Всё. Это была победа. Оставалось, пожалуй, только немного дополнить. Так, дать дрожи прокатиться по всему телу… - Помогите, – простонал он. – Больно… - Вон отсюда, Мародёры! – рявкнула МакГонагалл. – Если увижу хоть одного до завтрака, Гриффиндор потеряет всё, что осталось! Ошеломлённые «львы» ждать себя не заставили, а декан опустилась на колени рядом с Вольфом. - Простите, мистер Лестрейндж. Простите за всё: и за этот отвратительный случай, и за то, что не сразу подошла. Сейчас, подождите… Вольф ощутил, как его окутывают обезболивающие чары. Отлично, теперь можно при первом удобном случае глотнуть антидот к зелью с тем же эффектом. Северусу пришлось дополнительно поломать голову над тем, как его соорудить – изначально, естественно, срочная отмена обезболивающего эффекта никому не требовалась. Зато теперь у целительницы не возникнет вопросов при обследовании. - Ваш друг, мистер Блэк, уже должен был предупредить мадам Помфри, – МакГонагалл трансфигурировала носилки прямо из воздуха и бережно отлевитировала туда Вольфа. – Сейчас, потерпите немного… - Что… со мной? – прошептал Лестрейндж. - Сильные ушибы. Пока сказать точнее не могу. Но не волнуйтесь, скоро вам окажут всю необходимую помощь. - Спасибо, профессор, – поблагодарил Вольф, наблюдая, как мимо плывут стены коридоров. На первом же удобном повороте, когда МакГонагалл отвлеклась, он торопливо глотнул антидот и сунул пустую склянку обратно в карман. Теперь только проследить, чтобы при складывании одежды туда не сунулись. Так, на всякий случай – всякое надо предусмотреть. А в остальном всё, кажется, сложилось удачно. Даала развалилась на диване в Общей гостиной Когтеврана, читая квиддичный журнал. Последние дни прошли на удивление спокойно – так спокойно, что даже скучно. Девушка неторопливо рассматривала сканворд, лениво размышляя, стоит ли заняться им или уж бросить всё и отправиться спать пораньше. Внезапно в гостиную ввалилась Мэлори. Вид у неё был донельзя взбудораженный. Ясно – нашла новую сплетню и сейчас разнесёт её повсюду. Даала с раздражённым ворчанием спрятала лицо за журналом. Может, и правда уже пойти? - Ой, Даала! – проклятье, чего ей надо?! – Тут та-а-а-а-а-акое случилось! - Мэлори, отвянь, – буркнула Даала, не опуская журнала. – Ты прекрасно знаешь, что я не по твоим сплетням. - Твоего Лестрейнджа едва насмерть не забили, – вздохнув, сообщила Элизабет. – Он сейчас в больничном крыле. Первые несколько секунд Даала была неподвижна, не веря собственным ушам. А потом вскочила на ноги, отшвыривая журнал в сторону и хватая Мэлори за блузку на груди. - Кто?! – прорычала Даала. - Кажется, гриффиндорцы. Точно не знаю, – испуганно ответила Мэлори. - Мародёры? - Вроде да. Кажется, хотели отомстить за прошлый матч. - Убью, – утробно рыкнула Даала сквозь зубы. – Да не тебя, дура. Не трясись. Что с Вольфом? - Он сейчас у мадам Помфри. Жив, кажется. Даала молча оттолкнула её на диван, буркнула, не оборачиваясь, «Спасибо», и молнией метнулась за дверь. На полпути ей пришлось остановиться – вокруг раздался звук колокола, возвещавший отбой. В больничное крыло теперь уже не пускали до утра. Но Даале было на это невыразимо плевать. Её Вольф, её вожак, сейчас лежал один там! Варварски атакованный уродами-Мародёрами! Мысли девушки крутились только вокруг одного: как пробраться к нему и удостовериться, что самого страшного не произошло. Решение нашлось тут же. Развернувшись, Даала понеслась обратно в когтевранскую башню. Не отвечая на вопросы, она проскочила в спальню пятикурсниц, схватила свою метлу и, распахнув окно, выскочила в него, садясь на верный «Нимбус» уже в воздухе. Спустя пару минут она парила у окон больничного крыла. Они были заперты, но «Алохомора» сработала безукоризненно. По-видимому, мадам Помфри и в голову не могло прийти, что кто-то решится на подобное проникновение. Аккуратно скользнув внутрь и спустившись на пол, Даала тихо побежала вдоль кроватей, заглядывая за каждую ширму. Вот он! Даала подскочила к кровати, на которой мирно спал Вольф, по-видимому, принявший зелье Сна-без-сновидений. Его руки были забинтованы, под правой скулой темнел большой синяк. Всё остальное было скрыто под одеялом, и проверять когтевранка не решилась. Вместо этого она склонилась над ним, вслушиваясь в его дыхание. Оно было свободным. Бережно проверив пульс и пощупав лоб, Даала облегчённо вздохнула – сердце работало нормально, особой температуры вроде бы не было. Северус, конечно, мог бы сказать больше, но его сейчас сюда не вытащишь. В следующую минуту сердце девушки загорелось лютой яростью. Вольфу на данный момент ничего не грозило – прекрасно. Но Мародёры ответят за сегодняшнее! Пронёсшись обратно к раскрытому окну, Даала вновь выпрыгнула в него, едва подхватив с пола метлу. Выправив падение и переведя его в полёт, когтевранка стрелой взмыла вверх, разыскивая гриффиндорскую башню. Здесь пришлось повозиться дольше, как и с отыскиванием нужного окна. Но наконец Даала, сидевшая на очередном подоконнике, хищно оскалилась – луч Люмоса высветил знакомые рожи. Девушка спрыгнула внутрь и застыла выбирающей жертву фурией. В мозгу крутились десятки мыслей – так, что она даже тихо застонала сквозь зубы от желания реализовать все и разом. Затопить тут всё, взорвав ванную. Растерзать всё, что растерзывается, оставив Мародёров в наряде побирушек. Привязать к кроватям и разбудить Круциатусом. Наслать на всех беспробудный сон и поджечь шторы, заставив до утра кашлять и задыхаться от дыма. Воображение работало безостановочно, но за покушение на Вольфа всё казалось ей недостаточно сильным ответом. Взгляд Даалы задержался на дрыхнувшем Поттере, и тут ей в голову пришла блестящая мысль. Раз уж он так привязан к Эванс, что Вольф одним упоминанием о ней снёс ему остатки мозгов… Проблем с трансфигурацией у когтевранки никогда не было. Правда, пришлось повозиться, придумывая, как должны работать человеческие суставы, но в итоге вышло неплохо – из свёртка мантий получился вполне приличный скелет девичьего роста и сложения. Чернильница, стоявшая на столе, пошла на изготовление блестящих зелёных глаз, свободно вращающихся в глазницах, а шнурки валявшихся на полу ботинок превратились в приклеенные к черепу тёмно-рыжие волосы. Критически осмотрев результат своего творчества, Даала удовлетворённо кивнула и, наслав на всех в комнате, кроме себя, чары беспробудного сна, подсунула скелет в постель к Поттеру, тщательно обернув костлявые руки вокруг шеи гриффиндорца, а его собственные – вокруг голой решётки рёбер. Поразмыслив ещё чуток, когтевранка добавила клеящие чары на сам скелет и постельное бельё, чтобы Поттер не сразу выпутался из страстных объятий. А затем, сняв сонные чары с него, но оставив на остальных – дабы дать время предводителю Мародёров как следует повопить, – немного успокоенная Даала убрала палочку и неторопливо покинула спальню гриффиндорских пятикурсников. Конечно, остальную компанию тоже нельзя было оставить без внимания, но решение нашлось теперь само - отыскать где-нибудь в закоулках замка боггарта и засунуть его сюда. Отлично бы, конечно, сразу пачку, но где ж столько разом возьмёшь... Побегать пришлось на этот раз немало, но всё-таки Даале удалось разыскать призрака-пугателя. При виде неё он, конечно, принял вид мёртвого тела Вольфа... о чём, наверно, сразу же пожалел, когда разъярённая когтевранка стегнула его струёй пламени. Во всяком случае, дальнейшему перемещению в спальню гриффиндорцев боггарт даже не думал сопротивляться. Засунув его в тумбочку к Блэку и неплотно прикрыв дверцу, Даала с чувством выполненного долга в который раз за эту ночь шагнула за окно. Прохладный ночной воздух помог ещё больше успокоиться, и девушка зависла в лунном свете, размышляя, куда теперь. Разум подсказывал – обратно, в свою спальню. А с утра к Вольфу. Сердце скручивало внутренности, требуя вернуться к нему прямо сейчас. Ибо надо. «Засекут – будут проблемы». «Ибо пофиг». И Даала решительно развернула метлу в сторону больничного крыла. Когда она вновь пробиралась среди кроватей и ширм, беззвучно ступая по ковру, то впервые с момента появления Мэлори в гостиной ощутила настоящее успокоение. Вольф должен был скоро оправиться. Мародёры получили своё, а завтра получат ещё больше. А сейчас… Сейчас… Даала остановилась над спящим Вольфом. Каким милым, каким безумно дорогим он выглядел сейчас! Как он, наверное, храбро дрался, один против всех! Где были, мать их за ногу, Снейп с Блэком?! Почему не помогли? Даала неловко дёрнулась, колеблясь, а потом всё же быстро наклонилась и коснулась губами уголка правого глаза Вольфа. - Прости, что я не была там… – прошептала она. – Но теперь я тебя не брошу. Все дальнейшие действия выглядели до невозможности естественными. Оттащить в сторону ширму. Подтащить ближайшую кровать. Стянуть с ног высокие квиддичные ботинки. И лечь на эту кровать – так, чтобы видеть его лицо. Ой, ещё одно! Приманив с висевшей у двери доски с расписанием первый попавшийся листок, а с рабочего стола – перо и чернильницу, Даала присела и размашисто накорябала в прямом смысле слова на коленке: Крайне прошу меня НЕ ГНАТЬ. Имейте совесть. Разместив листок на прикроватной тумбочке так, чтобы было видно издалека, Даала вздохнула и, не удержавшись, легонько погладила Вольфа по щеке кончиками пальцев. Тот улыбнулся во сне. Чувствуя, как умиление прямо-таки захлёстывает её изнутри, Даала, поколебавшись, бережно взяла его за руку. Как же приятно было чувствовать её тепло! - Выздоравливай, – прошептала она, улыбнувшись. – Я с тобой, Вольф. Доброй ночи.

* * *

Немногие оставшиеся до окончания учебного года дни пролетели для Вольфа сплошным отдыхом. Пролежать в больничном крыле, правда, пришлось не один день, но своё дело мадам Помфри знала. К тому же подготовка тоже сделала то, что должна была обеспечить – по-настоящему серьёзных повреждений получено не было. Зато Гриффиндор был разгромлен в пух и прах. Потеря четырёхсот баллов за один вечер разом обрушила «львиный» факультет с первого на последнее место в таблице. Нагнать такую потерю было бы крайне трудно и за полгода, не говоря уже о паре недель. Мародёры подверглись мощнейшей обструкции со стороны своих же – кто, как Лили, был возмущён подобным нападением, которое, как выяснилось, не имело под собой реальных оснований, кто просто злился из-за уплывшего из-под носа Кубка Школы. Вдобавок они схлопотали ежедневные отработки у Филча, который, навестив Вольфа в больничном крыле и выслушав его рассказ, со зловещей ухмылкой пообещал, что так этого не оставит. Вольфу с трудом удалось выпросить у него послабление для Люпина, который, по его словам, просто оказался в шоке из-за излишней мягкотелости. А вот для самого Лестрейнджа бонусы шли, как лосось на нерест. За один день его посетили все слизеринцы, начиная с четвёртого курса. Поздравления и восхищения сыпались, как из рога изобилия. Было и кое-что материальное – вся ближняя кровать оказалась завалена лучшими угощениями, какие только смогли достать благодарные софакультетники. «Сладкое Королевство» в Хогсмиде, наверное, получило за это время большую выручку, чем за всю весну. Не была забыта и более взрослая благодарность – прятать фигуристые бутылочки разного градуса Вольфу пришлось под собственной кроватью, свесив пониже простыню. Но самым приятным бонусом стала Даала. С того момента, как Вольф проснулся и увидел её, спящую рядом и держащую его за руку, когтевранка почти не покидала его, каким-то чудом выпросив у мадам Помфри разрешение посещать пациента в любое время суток. На еду в Большой зал она, конечно, спускалась, и немногие оставшиеся занятия тоже не прогуливала – а вот всё оставшееся время безвылазно торчала в больничном крыле, крайне скрашивая время. Они говорили обо всём подряд, находя всё новые и новые темы для разговора, а по вечерам, когда всё затихало, разговор как-то сам собой склонялся в более личную сторону. Нет, ничего особенного так и не прозвучало – но каждый вечер Вольф всё глубже чувствовал, насколько же близка ему Даала. Как много уже он знает о ней – а она о нём. Слова Андромеды переставали казаться смешными и совершенно несвоевременными. Особенно когда Даала с улыбкой желала ему доброй ночи, растягиваясь на соседней кровати. В эти мгновения у Вольфа появлялось ощущение, что, на самом-то деле, они вместе уже давным-давно, просто почему-то пропустили несколько эпизодов в классической цепочке. Старый страх разрушить уже устоявшееся ещё поднимал голову, но теперь уже не вызывал прежнего ощущения «даже не думай об этом». Засыпая, Вольф размышлял, чувствует ли Даала нечто похожее. Праздничный пир выдался на славу. Чего стоил один тот момент, когда все слизеринцы поднялись из-за стола, приветствуя аплодисментами вошедшего Вольфа! По всему Большому залу развевались зелёные знамёна с серебряными змеями, а за слизеринским столом не иссякали шутки, смех и здравицы. Пожалуй, единственным, что огорчало Вольфа, было довольно грустное выражение на лице у Ремуса. Он тоже пришёл навестить его в больничном крыле. Даала едва не прибила его на месте, хотя Вольф уже успел рассказать ей о том, что всё это было заранее спланировано. После этого когтевранка несколько часов не могла успокоиться, решая, то ли натрепать вожака за волосы, чтоб впредь больше доверял и не пугал так, то ли заобнимать за проявленную доблесть. В итоге девушка ограничилась компромиссом, отвесив ему подзатыльник и тут же чмокнув в то же место. Что же касается Люпина, то он, счастливо избегнув гнева Даалы, принялся извиняться – долго и со вкусом. Он извинялся за себя, за Поттера, за Блэка – даже за Лонгботтома, к которому вообще не имел никакого отношения. Извинялся за то, что не помог, за то, что не остановил, за то, что не предусмотрел, за то, что не сразу пришёл… В конце концов терпение лопнуло даже у Даалы, которая поначалу с огромным удовольствием всё это слушала. Вольфа же Ремус успел достать уже на пятой минуте извинений. И, видя, что сейчас из бедняги всё-таки начнут вытряхать пыль по-морскому, Вольф поспешно прервал его излияния, заверив, что ни в чём не винит и всё понимает. Вольфу ещё не приходилось уезжать на летние каникулы с таким комфортом. Восхищённые взгляды софакультетников сопровождали его повсюду, а полученных в знак признательности вкусностей оставалось ещё на всю дорогу, на всю Стаю, да ещё и с запасом. Год был завершён на редкость успешно: победа в квиддиче – раз, победа в школьном соревновании – два, есть Ремус – три, есть анимагия – четыре… Только одно оставалось решить. Что же делать с Даалой? Вольф как раз в стопятьсотый раз размышлял об этом, улегшись на сиденье в купе и положив девушке голову на колени. Та мягко перебирала его волосы, и от этого хотелось урчать. Регулус, сложив руки на столик, а голову на руки, мечтательно глядел на плывущие за окном летние пейзажи. Северус рассеянно листал старый журнал. В дверь постучали. - Не заперто, – откликнулся Вольф, кладя на всякий случай руку на палочку. В следующую секунду он поблагодарил себя за предусмотрительность – за скользнувшей в сторону дверью оказались Мародёры. А в послеследующую с удивлением отметил, что настроены они вроде мирно. - Без драк, – поднял перед собой руки Поттер в ответ на наставленные на него палочки. – Я, собственно, поговорить хотел. - Чего тогда вчетвером припёрся? – агрессивно спросила Даала. - Одного не отпускали, – хмыкнул Поттер и посмотрел на Вольфа. – Я вижу, ты себя неплохо чувствуешь? - Ещё бы – на радужной-то подушке, – съязвил Блэк. - Заткнись, Блэк, или… я тебя отымею, – сделав лёгкую паузу, ответила Даала. - Как? – поразился Сириус. – Ты же девчонка! - Вот тем хуже для тебя будет! - Я бы на твоём месте не рисковал, – фыркнул Поттер. – Скажи, Бедуга, тот скелет твоим ведь был? - Не-а, – хохотнула Даала. – Эвансовским. - Очень смешно. Я поначалу подумал, что это работа твоего вожака, но потом сообразил, что так… до невозможности быстро и нагло отреагировать могла только ты. - Сочту за комплимент, – усмехнулась когтевранка. – Какие были ощущения? - Отвратными, – честно ответил Поттер. – Я, знаешь ли, привык видеть кошмары до пробуждения, а не после. - Скажи ещё спасибо, – посоветовала Даала. – Не будь Непростительные заклятия Непростительными, проснулся бы от Круциатуса. В ответ Поттер промолчал, с каким-то подозрительно хитрым прищуром переводя взгляд с Даалы на Вольфа и обратно. - Ну чего уставился? - Неважно, – хмыкнул Поттер. – На самом деле, у меня разговор как раз к твоему… вожаку. - Ну так говори и убирайся. Нечего вид портить. - Бешеная, – вздохнул Сириус. Поразмыслил и добавил: - Но Радуга. Согласно фыркнув в ответ, Поттер встретился глазами с Вольфом. - По большому счёту, вопрос один. Скажи, ты это специально замыслил? Вольф неторопливо поднял руки и несколько раз хлопнул ими. - Браво, Поттер. Я и не ожидал, что ты сам догадаешься. - Не верил, – честно ответил Поттер. – Неужели ты действительно нас провоцировал? Мы же могли тебя… ну… - Это вряд ли, – прищурился Вольф. – Я всё предусмотрел. - Скажи, насколько сумасшедшим надо быть, чтобы решиться на такое? – со вздохом спросил Сириус. – И ты ещё меня упрекал, когда я Снейпу про Иву рассказал. - Сириус, вся разница в том, что я перед этим думал. Как видишь, я сейчас жив и здоров – значит, думал не напрасно. - Вот смотрю я на тебя, Лестрейндж, – вздохнул Поттер, – а про себя думаю: такие бы мозги, да на хорошее дело! - Ну и напрасно ты, Поттер, про себя такое думаешь! – весело фыркнул Вольф. Поттер, усмехнувшись в ответ, помедлил, прежде чем продолжить. Остальные тоже молчали – кто выжидающе, кто с любопытством. - Ладно, вот что… – проговорил он наконец. – С одной стороны, ты нам такую свинью подложил, что слон свинёнком покажется. Но с другой – мне, хотя ты, наверное, не поверишь, тошно от самого себя, как вспомню, что я тебя пытался ногами забить. - Да не печалься, – снисходительно ответил Вольф. – В том воздухе у тебя не было шансов. Мне и нужно было, чтобы ты попытался это сделать. При МакГонагалл. - Да уж догадываюсь… Но это меня мало извиняет. Я всё-таки гриффиндорец. В общем, Лестрейндж, что я, собственно, сказать-то хотел… Квиты мы. Две недели отработок, минус четыреста баллов и упущенный Кубок – это сильно, но чтобы мы тебя так… – Поттер покачал головой. – Даже я потом сам себя стыдился. Не говоря уже о Сириусе и Ремусе. - Не за что, – снова повторил Вольф. – Ты в самом деле думаешь, что мог бы сопротивляться? Там в воздухе специальное средство было. Чтобы вы поменьше думали и побольше злились. - О чём-то таком мы уже на следующий день догадались, – кивнул Поттер. – Но это ничего не меняет. Думать я мог, под Империусом не находился. И чтобы так… В общем, Лестрейндж, всё по-честному, вот что я хотел сказать. Насколько это вообще применимо к такой ситуации. Так что – уезжаем без обид, ладно? На него удивлённо уставилась вся Стая. - Ты знаешь, Вольф, – заметил Северус, – мне кажется, это не Мародёры. За палочки не хватаются, извиняться, считай, приходят. Может, наши Обороткой накачались для прикола? - Вот-вот, – поддержала его Даала. – Абсолютно неестественно! - Дорого слишком для простого прикола, – помедлив, ответил Вольф и поднял глаза на терпеливо ожидавшего ответа Поттера. Взгляд гриффиндорца был непривычно спокойным и откровенным. Даже без легилименции Вольф чувствовал, что тот не врёт и не скрывает ничего. И пришёл, действительно, именно для того, для чего сказал. Захотелось немного обидеться на некстати заблагородничавшего недруга. Но, с другой стороны… Почему бы не воспользоваться случаем и не сбросить с памяти лишнюю тревогу? Мести не будет. Это хорошо. - Договорились, Поттер. Мы вам, вы нам. До следующей осени. - Договорились, – облегчённо кивнул Поттер и шагнул назад, закрывая за собой дверь. - Думаешь, напился? – спросила Даала спустя минуту, в течение которой никто не произнёс ни слова. – Или ещё чего? Ну не верю я, что он может чувствовать перед любым из нас вину. - Оставь ему шанс, – Вольф слегка покрутил головой, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза, с наслаждением вновь подставляя голову под ласковые пальцы Даалы. – И не думай больше о нём. Не позволяй никому испортить тебе лето. - Правильно, вожак, – расслабилась Даала, вновь начиная мягко крутить прядь за прядью. – Ты абсолютно прав.