Момент

Под руками — тёплый, нагретый солнцем металл. У груди мерное жужжание, тихое постукивание, лёгкая вибрация. ХРАЗ крепче перехватывает его, прижимает к себе и Серёжа кладёт голову ему на плечо, зарываясь носом в мягкую шерсть кардигана. В голове пусто — ни единой мысли. Папа ещё на работе, занят своими взрослыми делами, а его оставили с дядей ХРАЗом, с Тошей, как любит называть его папа, но как сам Серёжа его не называет. Тоша — слишком фамильярно, слишком лично, и Серёжа просто порой называет робота по имени. ХРАЗ всегда очень забавно бесится. Сейчас портить момент не хотелось. Он немного устал — бегать по улицам всегда весело, и плескание ещё холодной весенней водой из ближайшего пруда занятие энергозатратное, особенно когда за тобой гоняется металлическая махина в два центнера весом. Хотелось в отместку брызнуть и на ХРАЗа, но потом он закономерно получит и от него самого, и от папы, поэтому идею пришлось отложить в долгий ящик. На руках у робота необычно уютно. Он держит его крепко, но не сильно — просто поддерживает, чтобы ребёнок не свалился никуда и при этом имел свободу движений. На них опускается вечер, закатное солнце постепенно перестаёт греть и Серёжа радуется, что перед выходом решил надеть на себя тёплую толстовку, а не любимую футболку, как делал обычно. Ноги тоже, вопреки обычкновению, не мёрзнут — здесь уже ХРАЗ настоял, хотя изначально ребёнок был очень против. «Да зачем?! Пацаны не поймут!» Пацаны, кстати, сегодня не вышли — кого домой загнали уроки делать, кто заболел, кто просто не захотел. Серёжа не расстроился — да и было бы, из-за кого. Местные мальчишки самые обыкновенные, скучные даже, и играть в казаков-разбойников и салки быстро надоело. С ХРАЗом интереснее. — Эй, ХРАЗ. — подаёт голос Серёжа, приподнимая голову. Робот мерно гудит, скашивая на ребёнка взгляд. Метафорически, глаз-то у него нет. — Да, Серёж? — он всегда называет его по имени, в отличие от папы, который либо сынком его зовёт, либо ребёнком. За это ХРАЗ мысленно получает +10 очков репутации в списке тех взрослых, с которыми Серёжа общается. — А папа скоро вернётся? — над головой крякает чайка и Серёжа улыбается, прослеживая птицу взглядом. Значит, где-то неподалёку пруд. Надо будет туда сходить. — Не знаю, Серёж. Но учитывая, насколько поспешно он нас покинул, думаю, что нескоро. — если бы робот мог вздыхать, он бы сейчас с удовольствием это сделал. — Что, соскучился уже? Серёжа в ответ молчит, лишь носом снова в мягкую шерсть зарывается. Сверху хмыкают и ребёнок жмурится, игнорируя горящие щёки и то, как сжалось в груди от этого мягкого хмыка. — Вернётся он, куда денется. А если нет, то я найду его и за шкирку притащу. — лёгким, но многообещающим тоном говорит ХРАЗ, перемещая одну руку Серёже на спину. — Пошли домой, чудо. Замёрзнешь. — С тобой — нет. — металл всё ещё хранит дневное тепло и Серёже ни капельки не холодно, хотя щиколотки уже начинают остывать. — Я не оснащён системой обогрева, ты же знаешь. Зато батареи дома очень даже. — ХРАЗ шуршит тихо помехами, явно раздумывая над чем-то. — Так уж и быть, в честь моего хорошего настроения разрешаю тебе доесть ту пачку печенья. — Правда?! — Правда. — Пошли тогда скорее, пока папа не пришел! — ребёнок ёрзает, явно стремясь слезть с чужих удобных рук. — А что случилось с твоим «я скучаю?» — ХРАЗ фыркает и послушно опускает гиперактивное дитё на землю, опасаясь получить ногой в бок. Ему-то ничего не будет, а вот человеческая нога такого контакта не оценит. — Ну… — Серёжа мнётся, пойманный врасплох своими же словами. — А мы ничего ему не скажем! И вообще ты можешь купить новую и мы сделаем вид, что так и было! ХРАЗ качает головой. — Невозможный ты ребёнок. Ну пошли. Если папа заметит, объясняться будешь сам. — Да! Он уже почти срывается с места, на низком старте готовясь рвануть домой, как останавливается и замирает. На лице отображается сложная гамма чувств, Серёжа явно смущается пришедшей в голову идеи. — Серёж? Что случи- ХРАЗ не успевает договорить — мальчишешское тело врезается ему в живот и робот охает, качнувшись и еле удержав равновесие. Когда Серёжа очень хочет, его и несущийся поезд не остановит, что там какой-то робот. — Спасибо, Харитон. — бурчат ему куда-то в солнечное сплетение и ХРАЗ моргает, словно в оцепенении опуская руки мальчику на спину. Серёжа чувствует, как внутри робота нарастает гул, сжимает металлическое тело крепче и поднимает голову. Был бы ХРАЗ человеком, можно было бы сказать, что он сейчас расплачется. — За что? — говорит он и голос его, обычно роботизированный, звучит непривычно по-человечески. — За всё. — просто отвечает Серёжа и улыбается.