Dear Luca...

Голубое небо становится бледно серым, постепенно устрашая своими холодными оттенками глаза чуждых, занятых людей за своими делами. Им нет промелькающих мыслей о столь простой на первый взгляд погоде, им нет чувства дежавю где-то в глубине грудной клетки, наверное это есть душа, маленькая и трепещющая, а в руках других людей горячая и пылающая, некоторые боятся обжечь руки о них и порой кидают их в ледяную воду, заставляя других страдать, а некоторым изначально всё равно, они топят её, пока она не становится холодной, мёртвой, больше не пылающей. В мастерской всегда горит свет, молодой Бальса, юный мальчишка и громкий помощник главного изобретателя. Он практический никогда не оставляет свои действия без должных комментариев и действия других. Громкий и уверенный топот ног по паркету разносится по коридорам мастерской в определённом направлении, в направление к своему дорогому учителю. Юноша застывает перед закрытой дверью, его сердце колотиться, он дёргает свой синий пиджак, нервничает и пытается ухватиться зрачками за любую неточность дубовой, тяжелой двери, но удача не на его стороне, точно не сегодня. Мальчишка тихо касается прохладной ручки, в этот чёртов раз металл ощущается не так как в обычные дни. Бальса младший лишь неторопливо открывает дверь со скрипом, в немом жесте спрашивая разрешение, не озвучивая ни просьбы, ни имени. Над столом сгорбленно стоит высокий статный мужчина, перед ним лишь сиротливые ватманы А1 с разнообразными чертежами. На что юноша даёт волю наглости и полностью без малейшего стыда открывает дверь и потерянно стоит в дверном проёме, наблюдая за мужчиной. Это не уходит от слуха главного изобретателя, на что тот неторопливо отлипает взглядом от бумаг и распрямляет спину, шумно выдыхая от накатившего дискормфорта в пояснице. Его белёсые пряди разной длинны смешно матаются из стороны в сторону и карандаш ловко прячется за ухом. Они стоят в колющей интимной тишине, на что старший мужчина неоднозначно двигает головой и далает шаг в сторону потерянного юноши, что цеплялся глазами за все предметы в комнате, стараясь зацепиться, на что его учитель неспешно произносит, будто лично боясь, что спугнёт мальчишку. —Лука, что-то случилось? Ох...— он замолкает, взгляд цепляется за расчёску и резинку в ладони юного изобретателя, а ведь и вправду, Лука был с распущенными волосами, сложно сказать, что он часто видел юнца в столь потрёпанном виде.—Тебе..нужна помощь с волосами?— Это звучало больше риторический, чем вопросительно, на что мальчишка отмирает, накатившие нервы дают о себе знать и он весьма громко говорит, подобно выкрику. —Да! Альва, не могли бы вы мне помочь!— на что резко закрывает рот ладонью и сжимается, так облажаться ещё нужно было уметь и у него это однозначный получилось, теперь ему не только не помогут, еще и выставят за дверь. На что учитель застаёт в удивлённом виде, широко раскрывая глаза и смотря на мальчишку, а после вновь прикрывает и нежно улыбаяст, пуская смешок сквозь закрытые уста. Жестом руки подзывая к себе юнца и аккуратно указывая на свободную табуретку рядом с его рабочим столом.—Хорошо, давай расчёску и резинку...Лука, как обычно?— Мальчик робеет, он ожидал совмем другой реакции, но тихо кивает и проходит вглубь комнаты под плавный взгляд преподователя, человека которым он восхищается. Осторожно садясь на табуретку и протягивая расческу к предпологаемому месту нахождения учителя. Альва слегка мешкает, рассматривая локоны, а после чуть резко забирает орудие всех прикмахеров из небольшой ладошки. Нежно, чуть ощутимо охватывая небольшое количество волос в собственную ладонь с длинными пальцами и плавно, проводя по ним расчёской, делая всё неторопливо и расстяжимо, он боится, что принесёт подопечному боль или же дискомфорт, между пальцами переплетая непослушные шатеновые пряди и совсем ласково улыбаясь, это превозносит в рутину нехватающей ему заботы над кем-то. Альва с мягкостью кладёт расчёску к ватманам, расположившимся на столе и двумя пальцами забирает уже твёрдую, жутко тугую и тканевую, совсем сиротливую резинку. В мыслях главного изобретателя проскакивает мысль о том, что ему стоит подарить Луке набор мягких резиночек, они однозначно тянут его корни волос и голова начинает болеть, он так часто в общей мастерской жаловался учителю о том, что его голова болит к концу дня до острых импульсов в висках, обычно в такое время Лоренц вставал изо стола и подходил к сидящему ученику сзади и массировал кожу головы, перед этим стянув грубую резинку с шелковистых локонов. На что Бальса младший начинал шумно и равномернно дышать, закрывая глаза и проваливаясь в откровенный дрём, ему становилось стыдно от того, насколько просто его вывести из трудолюбивого состояния и при этом ни оставить намёка на недавнюю головную боль и проклятую пульсацию в висках. Немое касание плеча и спокойный тон преподователя.—Всё готово..Лука, не хотел бы ты прогуляться? Пообщаться с кем-либо?— Альва закатывает рукава своей рубашки и делает два ровных шага назад, поворачиваясь к другому простенькому стулу с незамысловатой спинкой, на которой висела чёрная жилетка. Лука подобно двухгодовалому ребёнку ощупывает свой хвостик сзади и внутри радость разливается сладким ванильным коктейлем, грея все изнутри.—Благодарю, учитель.— На вопрос старшего он не торопиться отвечать, протягивая его вопрос в голове по слогам и буквам, он кажется ему странным, медля и тормозя, он не знает как правильно задать интресующий его вопрос, но отвечать на вопрос вопросом своему преподователю он считает неприемлимым, но всё равно поступает так.—А..Нет, я зациклен на изобретениях, зачем же отвлекаться на пустую болтовную и бесполезные прогулки?— после сказанного у юнца появляется неприятный осадок в бронхах, кажется он сказал лишнего, но пути назад нет, его раздумия прерывает звук капель по крыше, они ритмичные и чёткие, будто оркестр природных звуков. В его голове складывается иная картинка этой ситуации и он озвучивает свои мысли в слух.—Или же вы хотите остаться наедине?— Альва лишь шуршит одеждой, накидывая жилетку и застегивая её на себе. Пища для его размышлений так же получена, на что тот вскидывает голову вверх на характерный звук дождя по крыше, а после непродолжительного монолога Бальсы всё же решает огласить своё предложение полностью.—Я хотел бы предложить тебе прогуляться. Дождь предотвратил всю пыль на улице, но если ты считаешь, что прогулки это пустая трата времени, то..— ему не дают сказать, а прерывает резкое движение с табуретки, а после незамедлительное шуршание со стороны упавшего предмета, чей грохот звонко разносится по помещению и Лука испуганно охает. На что Альва расправляет недавно заправленные рукава от нервов и поднимает свой взгляд на ученика, теребя между пальцами одну из пуговиц своей жилетки и продолжает спокойно улыбаться, не смотря на то что минуту назад у него дёрнулся глаз от испуга. Лука стыдливо делает шаг назад от таберутки и тихо шуршит себе под нос, подобно провинившимуся щенку, делая между репликами небольшие паузы.—Что вы..Я могу сходить с вами..Мне не составит труда и изобретения в действительности могут подождать.— по слегка дрогнушим слогам в его речах учитель не хочет больше смущать или же стыдить за такие эмоциональные выпады, для него он глубокий ребёнок с личными идеалами и мыслями, на что тихо прыснув в сжатый кулак смешком он проходит к дверному проёму и проводит рукой по нему, поворачиваясь к виновнику уроненной табуретки. Его тон и голос распологающе мягки и по-родительский нежны.—Тогда.. Я жду тебя одетым и собраным через 5 минут. Я замечу, если пройдёт больше.— последние он смакует как приторный мёд на языке и подмигивает, уходя в глубь коридора, направляясь к прихожей. Лука раскрывает удивлённо глаза, а так же рот, быстро перепрыгивая сваленную табуретку, стараясь поспешить. Дождь больше не капает по крыше, а табуретка продолжает лежать на полу. По помещению разносится мужской смех и хлопок тяжёлый двери.