Карт-бланш

      — Ну вот ты мне скажи, Гор, чего ей не хватало? Мы столько лет вместе, и вдруг она заявила, что подумывает о разводе. — Они с Егором сидели в «Диккенсе» на Фонтанке — одном из самых любимых питерских пабов — и планомерно напивались. Вернее, напивался только Сашка, а Егор сначала пытался его остановить, а когда это не удалось, просто сидел рядом и пытался уменьшить количество алкоголя, поглощаемого другом.       — Саш, ну, блин, от того, что ты пытаешься осилить все пивные запасы этого заведения, всё равно ничего не изменится.       — Ну, как знать… Эй, мальчик!       — Я могу Вам чем-то помочь?       — Конечно, можешь. Как тебя там? Адам? Фу, что за дурацкое имя?       — Саш, отстань от парня. — Официант, подошедший к столу, олицетворял всё, что так раздражало Сашку в парнях: то ли еврей, то ли кавказец, модно выбритые виски и лицо, которое Сашка мог бы разбить, если бы был на сто процентов уверен в «неправильной» ориентации официанта.       Сколько себя помнил, Сашка не терпел геев и всю эту шумиху вокруг толерантности. Нет, он не призывал к их уничтожению или лечению, но в своём окружении не мог представить никого, кто был бы склонен к однополой любви. Фу, извращение какое-то.       — Так чем я могу Вам помочь? — Гей или нет, но парень держал лицо профессионально, ничем не выдавая своего отношения к свинскому поведению посетителя.       — А вот скажи-ка мне, Адам, за что тебя так не любят родители, окрестившие тебя таким именем в нашей стране?       — Простите, мне нужно работать, если у Вас всё, то я пойду, — парень попытался уйти, но был схвачен за полу фирменного фартука.       — Нет, ну ты скажи, откуда такое имя? Хуже только Савелий.       — А при чём тут Сава? — паренёк вздрогнул и уставился на Сашку тёмными, как зимняя питерская ночь, глазами.       Действительно, чего вдруг Сашка вспомнил этого, со всех сторон странного, администратора в его фитнес-центре?       — Что, тоже его знаешь? Рыбак рыбака, да? Ты слышал, Гор? Прямо какой-то круговорот геев в природе, — пьяно хихикая, Сашка толкнул Егора локтем в бок.       — Саш, поехали домой.       — Нет, подожди, Гор! Я вот хочу понять, чем такие, как они, могут нравиться бабам? Я свою тоже видел вот с таким, зализанным, — последнее слово Сашка буквально выплюнул. — Цвела и пахла, зараза! Сказала, что коллега. Но я-то видел, как она к нему жалась. Что, Адамчик, мало вам друг друга, так вы ещё и к нашим девкам ручки свои поганые тянете?       — Вам лучше сейчас уйти, иначе я буду вынужден позвать охрану.       — Сань, вставай, такси уже приехало. Пойдём.       — Гор, я не хочу домой, тут ещё столько интересного.       — Мы придём в другой раз. Простите моего друга, Адам! У него семейные проблемы, вот и бросается на всех.       — Ничего, я понимаю. Приходите к нам ещё. — Сашка, идя шаткой походкой к выходу из паба, уже не видел, как улыбаются друг другу двое за его спиной.       Утро встретило головной болью и хмурым взглядом почти бывшей жены.       — Проснулся, пьянь?       — Ха, какой милый ярлык после десяти лет совместной жизни. Дорогая, где же я так нагрешил? Чем прогневил мою принцессу?       — Шурик, кончай паясничать. Ты не забыл, что у нас завтра поход в ЗАГС для оформления мирного расставания?       — Сто раз просил не называть меня этим кошачьим прозвищем.       — Ну потерпи ещё немного, скоро будешь свободен и от меня, и от моих прозвищ, — жена развернулась и гордо удалилась в сторону кухни.       — Лер, ну вот скажи, чего тебе не хватало? Когда всё стало «не так»? — Вопрос, который мучал его все дни после объявления женой новости о том, что им нужно развестись, Сашка смог задать только вечером, когда они мирно ужинали после работы. Как раньше…       Он даже в тренажёрку сегодня не пошёл. Чего он хотел от этого разговора, он и сам не знал, но почему-то цеплялся за него, как за соломинку.       — Саша, ты действительно хочешь это знать, или это просто способ заполнить тишину между нами?       — Да нет, к тишине я как-то привык, но мне правда интересно, чем тот, другой, лучше меня. Только не начинай сейчас, я вас видел.       — Он ничем не лучше, Саш. Абсолютно ничем. Но с ним нет тишины, понимаешь? Ему важно всё, что происходит со мной. Важно моё мнение и мои чувства. Важны мои интересы и переживания.       — Так и мне вроде…       — Вот именно, Саша, «вроде». Ты слушал, но ты не слышал. Поэтому давай, пока ещё можно, расстанемся, как цивилизованные люди. Я ни на что не претендую. Я просто хочу быть счастливой и тебе желаю того же. Я очень хочу, чтобы в твоей жизни появился человек, который будет для тебя важен. Рядом с которым даже тишина будет говорящей. Твой человек, Саш. Твой и для тебя.       — Я понял тебя, Лер. Спасибо! — Сашка не мог сказать, что принял всё, что сказала уже всё-таки бывшая жена, но теперь он хотя бы мог её понять.       Выйдя из ЗАГСа разведённым человеком, Сашка почувствовал себя как-то необычно, но неожиданно легко. И даже хмурые октябрьские тучи не нагоняли обычное осеннее уныние. Хотелось, как ни странно, жить и радоваться этой жизни. После вечернего разговора с женой, поход за новым штампом в паспорте дался на удивление просто. Развели их, при отсутствии совместных детей и имущественных претензий, быстро и без проволочек.       И теперь, опираясь на перила Английской набережной, Сашка смотрел в мутную воду Невы и вспоминал прожитые годы почти без грусти. Что бы ни говорила Лера, отпустить её из своей жизни без ничего Сашка не мог. Не позволяло врождённое чувство порядочности и ответственность за близких, воспитанная в нём родителями. Поэтому этот день Сашка планировал закончить у нотариуса, подписав в пользу жены отказ на одну из двух совместно купленных квартир. А вот завтра можно начинать новую жизнь.       — Гор, давай сегодня напьёмся? — Сашка позвонил другу сразу после возвращения из месячной командировки в Москву, где их холдинг открывал новый филиал.       — И тебе привет! — в голосе друга слышалась улыбка. — Идея хорошая, позвоню всем нашим.       Вечерние посиделки затянулись и одним баром не ограничились. Их весёлая, дружившая ещё с институтских времён, компания собиралась редко, но метко. И в этот раз они обошли несколько заведений, прежде чем окончательно приземлились в «Диккенсе».       Им было хорошо и весело. Они смеялись так, как не смеялись очень давно. Говорили обо всём: машинах, женщинах, ближайших планах, спорте и о чём-то ещё.       — Добрый вечер. Меня зовут Адам, и сегодня я буду вашим официантом. Готовы сделать заказ? — прозвучавший из-за спины голос заставил дёрнуться.       — Да нет, не могло мне сегодня так повезти, — рот Сашки расплылся в злобной, предвкушающей улыбке.       — Сань, не начинай, мы отдыхать пришли, — рука Егора твёрдо легла на плечо, останавливая и усмиряя.       — Ладно, пусть живёт, я сегодня добрый.       — Слушай, Адамчик, а как это, с мужиком? — Сашку опять несло. То ли алкоголь был причиной, то ли неприятие геев, но не задевать парнишку не получалось.       — Сань, я тебе вроде русским языком сказал: оставь парня в покое.       — Гор, я не понял, тебе кто дороже: я или какой-то голубой тип? — Пиво, смешанное с ромом, приятно согревали Сашку в этот промозглый вечер, но никак не хотели успокаиваться и требовали выяснить, насколько его уважает лучший друг. — Ты что, меня не уважаешь?       — Больше повторять не буду, Саш. И, если ты не прекратишь, я тебе, со всем моим уважением, набью морду. Оставь парня в покое.       — Гор, я не понял, а ты что, теперь тоже из этих?       — Да, Сань, из этих. И не теперь, а всегда. Только ты из своей ракушки никогда ничего не хотел видеть. Ты замечательный друг, когда дело касается чего-то обыденного, но вот людских душ ты не замечаешь. А все мы живые люди со своими печалями и переживаниями. Но ты же один у нас величина, и только твои проблемы и интересы имеют право на жизнь. А к Адаму не лезь. Мы с ним уже месяц встречаемся. Так что он для меня важнее любого из вас как по отдельности, так и вместе взятых.       Утро опять встретило головной болью и смутными воспоминаниями о том, что было вчера. Глаза открывать не хотелось.       Последнее, что он помнил, — это как его выкинули из паба за драку с Гором. С лучшим другом, которого, казалось, он знал как свои пять пальцев, а оказалось, что не знал совсем.       Как могло случиться, что его Егор — двухметровая машина для убийства, спортсмен, бизнесмен и просто лучший друг — оказался из вражеского лагеря? Как он, Сашка, мог этого не заметить? Неужели и Лера, и Гор правы и Сашка всю жизнь думал только о себе?       Слева кто-то завозился, и Сашку спеленало руками и ногами, а в плечо уткнулся чей-то тёплый нос. С трудом открыв глаза, Сашка повернул голову и завис.       — Ты кто, мать твою? И что ты делаешь в моей кровати?       — Доброе утро, — буркнуло нечто, не пытаясь отодвинуться или убрать конечности. — Я, как и ты, здесь сплю. Но так-то кровать вообще-то моя, — судя по голосу, чудо, лежавшее рядом, было совсем не девушкой. А чужой стояк, упирающийся Сашке в бедро, развеивал все сомнения, если бы они ещё оставались.       — Отодвинься от меня, придурок! — попытка скинуть с себя чужие конечности увенчалась успехом только со второго раза.       — Вот тебе и благодарность, — парень резко поднялся с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы.       — Твою мать, какого хрена ты голый? — Сашка старался не смотреть на подкачанную задницу и длинные ноги, но взгляд непроизвольно возвращался, а в голове шёл сравнительный анализ с женской фигурой.       — Ну так и ты тоже без смокинга, — хриплый смешок заставил Сашку заледенеть. Приподняв одеяло, он с ужасом убедился, что под одеялом он лежит в чём мать родила. — Не привык я, знаешь ли, спать в одежде, тело должно дышать.       — Мы… Ты… Что вчера было? — голос почти не слушался, но вопрос всё-таки удалось протолкнуть сквозь сжатое спазмом горло.       — Не ссы, капитан, ничего не было, кроме того, что я нашёл тебя пьяного в дрова у «Диккенса», — смутно знакомый голос заставлял нервничать.       — П-почему «капитан»?       — Так ты сидел в луже, но при этом пафосно сообщал, что ничто так не украшает человека, как наличие яхтенных прав, — хихикнул уже почти одевшийся парень, так ни разу и не повернувшийся к нему лицом.       — А как я здесь оказался? — Сашка с трудом сел, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Голову включи. Я привёл, естественно.       — Зачем?       — А ты бы хотел, чтобы я оставил тебя там? Ты отказался назвать свой адрес, а я не смог оставить тебя замерзать.       — Не страшно чужого человека в дом тащить?       — Ну, во-первых, красть у меня особо нечего, во-вторых, на что-то большее, кроме сна, ты вчера был не способен, ну, а в-третьих, не такой уж ты и незнакомец, Александр, — на последних словах парень развернулся, и Сашка чуть не упал с кровати.       Перед ним стоял его вечный раздражитель в родном фитнес-клубе: сладкий, манерный мальчик Савелий или, как его звали фитоняшки всех возрастов и комплекций, Савушка.       — Твою мать!       — Ты повторяешься. Ты утром чай или кофе?       — А можно яду?       — Можно. Твои вещи на стуле, одевайся и приходи.       Войдя на кухню после ванной, в которой добрый хозяин предусмотрительно приготовил, помимо чистых полотенец, новые щётку и бритву, Сашка замер, опёршись на косяк и разглядывая спину хозяина, обтянутую синим пуловером. Тёмные волосы, собранные в низкий хвост, открывали прекрасный вид на аккуратные уши, шею, на которой была видна бьющаяся жилка, и довольно широкие, при всей хрупкости их обладателя, плечи.       — Ты во мне дыру просмотришь. Садись уже, — в сторону Сашки по столу прокатилась кружка с чем-то горячим. Не отрывая взгляда от парня напротив, Сашка сделал большой глоток и тут же сорвался в сторону уборной.       Когда он смог вернуться, на столе его уже ожидал стакан с чем-то шипучим и приятно холодным.       — Что это было?       — Ну, ты же просил яду, вот я и не смог отказать страждущему.       — А если серьёзно?       — Всего лишь мате. Я предполагал, что ты не ценитель сего напитка, и последствия тоже предполагал. Но твоему организму избавление от остаточных элементов вчерашних злоупотреблений только на пользу. А сейчас глотай свой антипохмелин, и буду кормить тебя завтраком.       — Савелий, а чего ты со мной нянчишься? — Что-то в этом парне смущало Сашку до полыхающих ушей. Вроде всё тот же парень, которого он видит три раза в неделю, но что-то в нём неуловимо изменилось, но что именно, Сашка не мог понять.       — Можно просто Сава. Почему нянчусь? Ну, давай считать, что из человеколюбия и заботы о ближнем. Приятного аппетита, — перед Сашкой поставили тарелку с гречневой кашей и двумя сосисками.       — Флуфай, быф бы ты дефтёнкой… — Сашка, нарушая все нормы приличия, пытался жевать и говорить одновременно. — Был бы ты девчонкой, я бы на тебе сразу же женился за такой завтрак. Так только мама умеет готовить гречку. — Сава напротив закашлялся и потупился.       — Спасибо, конечно, за великую честь, но я, пожалуй, как-нибудь обойдусь, — произнёс Савелий, вставая и загружая тарелки в посудомойку. — Кофе будешь? Или лучше чай?       — Лучше кофе. Чай ты готовить не умеешь, — хмыкнул Сашка, помогая убрать со стола. В этот момент он понял, что не так в Саве. Кроме отсутствия макияжа, в нём не было той манерности и жеманности, которые он видел при любом контакте и которые явно намекали на ориентацию Савелия. Сейчас перед Сашкой был обычный парень. Да, несколько более изящный, чем большая часть мужского населения их страны, да, с длинноватыми для парня волосами, но парень. И судя по взгляду, которым он сверлил Сашку, этот парень вполне мог за себя постоять не только на словах. И его аккуратные пальчики, из которых Сашка регулярно получал ключи от шкафчика в раздевалке и полотенца, вполне могут сжаться в кулак и засветить так, что мало не покажется.       — Сав, спасибо тебе. За всё! За то, что не бросил и даже завтраком накормил такого вот меня.       — Ага, и, наверное, за то, что раздел, вымыл, спать уложил и даже не воспользовался твоей беспомощностью, да? Мы ж, геи, все такие: так и ждём, как бы натурала с пути истинного сбить, да? — сарказм в исполнении Савы почему-то звучал обидно.       — Я, пожалуй, пойду. Ещё раз спасибо тебе. Увидимся.       Два дня до следующего похода в ставший за многие годы родным фитнес-центр Сашке было некогда в гору глянуть. Отчёты, переговоры, совещания — всё это отнимало кучу времени, и думать о чём-то другом физически не получалось. Сашка приползал домой ближе к ночи и сразу же валился спать. Сил даже на поесть не оставалось.       И вот, входя в фитнес-клуб, Сашка вспоминал всё, что случилось после его возвращения в северную столицу.       — Добрый день, Александр, вам как обычно? — бесстрастный голос администратора вырвал Сашку из собственных размышлений.       — Да, Савелий, спасибо. — И что это сейчас было? Откуда эта холодная учтивость и почему она так задела его сегодня? Раньше он никогда не обращал внимания на то, как с ним разговаривает этот парень. Не клеится, и ладно. А ведь правда: никогда Савелий никакого лишнего внимания Сашке не оказывал, намёков не делал и заигрывать не пытался.       Ещё неделю Сашка наблюдал за отрешённостью Савы, и эта отрешённость почему-то начинала напрягать. Хотелось схватить парня за плечи и встряхнуть хорошенько, чтобы посмотрел на него так, как тогда на своей кухне, а не так, как смотрит на всех мимокрокодилов в этом фитнесе.       Сегодня Сашка собирался помириться с Гором, до которого не мог дозвониться с момента их ссоры. Но предварительно хотел договориться о встрече с Савой на нейтральной территории, например, завтра.       Но к моменту, когда Сашка закончил свою тренировку и вышел в общий зал, он успел заметить лишь мелькнувший у выхода из центра помпон на красной дурацкой шапке, которую носил Сава, вкупе с таким же алым шарфом.       Морозный ноябрьский воздух обжигал лёгкие, но ехать на машине или такси от Сенной, где находился зал, до паба на Фонтанке заняло бы больше времени, чем дойти пешком.       Сашка любил свой город и хоть не мог похвастаться тем, что знает его вдоль и поперёк, но этот район мог пересечь с закрытыми глазами, ни разу не споткнувшись.       Зайдя в «Диккенс» и потирая озябшие ладони, Сашка заметил чудную по своей абсурдности картину: эта то ли золушка, то ли красная шапочка сидела, положив голову на стол, и преданно смотрела на стоявшего рядом Адама. Судя по почти пустой бутылке коньяка, стоявшей тут же (и когда только успел?), это недоразумение стремительно приближалось к состоянию «мертви бджолы не гудуть». Сашка, не раздеваясь, подошёл к столу и успел услышать часть разговора, судя по всему, длившемуся уже давно:       — Ты понимаешь, Адик, я эту ледяную глыбу уже два года люблю. Вот как только в первый раз увидел, так сразу и пропал. Я даже умудрился тылы ему свои засветить и в кровати одной на двоих спать. А ему хоть бы хны. Натуральный натурал, чтоб его.       — Сав, ты б завязывал пить. Вот как ты такой домой пойдёшь?       — Да, Сав, завязывай пить, тем более, на голодный желудок.       — О-о-о! Адик, позволь тебе представить: его светлейшество, бесчувственный князь Александр Первый! — Сава попытался вскочить и отвесить шутовской поклон, но запутался в ногах и рухнул обратно в кресло.       — Почему первый? — почти хором спросили Сашка с Адамом.       — Потому что единственный, — Сава примостил голову на сложенные на столе руки и закрыл глаза.       — Прошу прощения, Александр, мой друг несколько не в себе. Присаживайтесь за любой столик, я скоро подойду, — на лице Адама вновь застыла профессиональная маска.       — Адам, я, в принципе, пришёл, чтобы извиниться и поговорить с тобой о Горе. Я не могу до него дозвониться с того самого вечера. Но вижу, что сейчас у меня обозначилось более неотложное дело. Вставай, спящая красавица, чудовище отвезёт тебя домой.       — Александр…       — Не волнуйтесь, Адам, не съем я эту красную шапочку.       — Капитан, куда ты меня тащишь?       — Так, не дёргайся. Домой, куда тебя ещё можно тащить.       — Ха, у меня нет дома, я птица вольная, куда хочу — туда лечу.       — Пьянь ты, а не птица. Что значит, нет дома?       — А то и значит, ик. Ключи я просрал, слесаря ночью не дозовёшься, а Адик теперь не один и к нему нельзя заваливаться, как раньше. Так что ночевать мне сегодня под забором.       — Тогда, пьянь подзаборная, будешь ночевать у меня. Поэтому бери себя в руки и веди себя прилично.       — Все люди как люди, а ты капитан, ик.       — И почему это прозвучало как оскорбление?       Дотащив почти бесчувственную тушку Савелия в собственную квартиру, Сашка обнаружил, что этот придурок умудрился гулять в кедах. А на дворе конец ноября. Погода шепчет: займи и выпей. И ходить в кедах не решится даже самый отмороженный экстремал.       Пришлось запихивать его в ванну и отогревать в почти горячей воде. На анатомические особенности Сашка старался не пялиться, но взгляд то и дело норовил нырнуть под пенную шапку и рассмотреть то, что в принципе интересовать бы не должно. Телефонный звонок разбудил его в три часа ночи. Надпись «Гор» заставила проснуться и сесть, принимая вызов.       — Егор, что случилось?       — Сань, просто скажи: ты куда парня дел?       — Гор, твою дивизию, ты позвонил мне в три часа ночи, чтобы спросить именно это? Да я за эти три секунды, пока нажимал «принять», чуть не поседел.       — Саш, что с ним?       — Да что ему будет, вашему парню? Вон лежит, подушку слюнявит.       — Какую подушку?       — Гор, не тупи, мою подушку, в моей кровати, в моей квартире. Живой и здоровый. Ну, пока здоровый, конечно. Потому что утром я ему не завидую. Похмелье — штука тонкая.       — Саш, а что он делает у тебя? — в голосе друга удивление мешалось с тревогой.       — Спит он, Егор, просто спит. И я сплю. А ты, нехороший человек, не даёшь нам этого делать.       — Сань, так Адам всех на уши поставил. Переполох устроил. Его лучшего друга утащил мой неадекватный друг, и теперь до Савы невозможно дозвониться, и дома его нет.       — Гор, успокой своего парня. Всё нормуль с этой красной шапочкой. Просто перепил, телефон разрядился, а ключи посеял. Не на улице же его было оставлять. Всё, Гор, отбой, спать хочу, сил нет, — Сашка сбросил звонок и забрался под одеяло, где был тут же спелёнат руками и ногами одного индивида. Но после разговора, а вернее, монолога в ванной не смел, да и не хотел, отталкивать это чудо:       «Капитан, знаешь ли ты, что такое предательство? Конечно, ты думаешь, что знаешь: тебя жена бросила, друг на парня променял. Ты думаешь, что это предательство? Ты не прав, капитан. Они просто хотят быть счастливыми, но тебя они не предавали. У тебя всё в жизни ладно, капитан, и это хорошо. Хорошо, что тебе не пришлось испытать разочарование отца, когда ты сообщил, что поступил не в военное, как он хотел, а на дизайнера интерьеров, выбрав «бабскую профессию». Хорошо, что тебе не пришлось ночью оказаться на улице с рюкзаком, в котором, кроме футболки, пары трусов и томика Ремарка, ничего не было. А ты всего лишь сказал родителям, что не женишься на дочке папиного друга, потому что женщины тебя не волнуют в принципе. Хорошо, что ты не видел презрение и лёд в глазах когда-то родных людей, вычеркнувших тебя из своей жизни в течение пяти минут. Хорошо, что тебе не пришлось стоять на крыше и вглядываться в серый асфальт, пытаясь выбрать точку приземления для своего тела. И остановил тебя от шага в бездну такой же мальчишка, как ты, с которым вы потом прорыдали на этой крыше всю ночь. Хорошо, что тебе не пришлось хвататься за любую работу, чтобы оплачивать съёмную квартиру, потому что общежитие в ВУЗе только для иногородних. Хорошо, что тебе не пришлось на этих самых работах изображать не пойми что только для того, чтобы богатые дамочки относились к тебе как к подружке и оставляли хорошие деньги, покупая всё новые и новые процедуры, которые ты им советуешь, имея с этого свой процент. Покупая, даже не задумываясь над тем, что корова никогда не будет похожа на трепетную лань. Хорошо, что тебе не пришлось и не придётся понимать, что человек, которого ты любишь больше всех на свете, ненавидит тебя за само твоё существование. Всё у тебя хорошо, капитан, поэтому живи и радуйся».       Вынимал Сашка из ванны уже полностью спящее тело, но вынимал настолько бережно и нёс в кровать так осторожно, как даже в период любви с Лерой не носил её.       Эта пьяная исповедь что-то сломала в Сашке, что-то разрушила. И ему хотелось завернуть это чудо в одеяло, спрятать от всего мира и дать ему всё то, что он не получил от других.       — Дежавю. — Руки, ноги, стояк. Сашка повернулся на бок, положив одну руку под голову, а второй подтаскивая Саву поближе.       — Просыпайся, спящая красавица, у тебя сегодня утренняя смена, — шепнул в раскрасневшееся со сна ухо.       — Ещё пять минуточек, — промурлыкали в ответ, зарываясь носом Сашке в подмышку.       — Если ты меня не отпустишь, то, боюсь, ни ты, ни я на работу сегодня не попадём, — Сашка продолжал шептать, понимая, что его слова не так уж далеки от истины, потому что его собственный организм его предавал и вполне однозначно реагировал на прижимающегося парня. Самое удивительно, что Сашку это почему-то совсем не напрягало. Н-да, как там говорится? «Один раз не пид..с», ню-ню. Стоило один раз переночевать у этой красной шапочки, и волк превратился в ручного пёсика, готового вилять хвостиком по первому свистку.       — Твою ж мать! — Сава слетел с кровати со скоростью звука.       — Ну что ты орёшь? — Сашка потянулся и тоже встал, поворачиваясь к парню спиной, чтобы не светить своим явным интересом так сразу. — Алаверды, так сказать.       — Что я тут делаю?       — Вчера я тебя пьяного забрал из бара. Ты, птица вольная, где-то посеял ключи и лететь к месту гнездования отказался. Пришлось привести тебя к себе, чтобы ты не околел на морозе.       — А голый я почему?       — По той же причине: чтобы не околел от переохлаждения. Пришлось тебя отогревать в горячей ванне. И да, если я правильно помню, то ты не привык спать в одежде. Тело должно дышать. А желание гостя у нас закон, — Сашка подмигнул, направляясь к выходу из комнаты. — Вещи на стуле, телефон на зарядке, завтрак на кухне.       Когда омлет был уже почти готов, а вода в ванной перестала шуметь, в дверь раздался звонок.       — Сав, поставь четыре тарелки и приборы. У нас гости, не спящие сами и не дающие спать другим. — Сашка не заметил, как вытянулось лицо Савелия, после этого «у нас».       — Сань, привет! Прости, что без предупреждения, но ты понимаешь…       — Гор, заканчивай. Где Адам? Ты ж не один прискакал проверять, не съел ли я вашего Саву. Давай зови его и проходите на кухню, я омлет приготовил.       — Твой фирменный?       — Ага.       — Ад, быстро тащись сюда, пока Сашка не передумал угощать нас пищей богов. Это, может, единственный раз, когда нам удастся прикоснуться к прекрасному.       — Гор, кончай орать, а то соседи ментов вызовут, и тогда тебе точно ничего не достанется.       Сашка готовить хоть и не любил, но умел. А его омлет «как в детском саду» обожали все друзья и даже Лерка.       И вот сейчас, раскладывая по тарелкам воздушный шедевр, он искоса поглядывал на Адама и Саву, о чём-то перешёптывающихся в углу.       — Ладно, хватит шептаться, садитесь за стол. Хочу сразу расставить все точки над «ё» и попросить прощения и у тебя, Адам, и у тебя, Егор. Я был совершенно не прав и не имел права говорить всё то, что сказал. Егор, ты мой друг. Лучший друг уже много лет. И мне абсолютно всё равно… — Сашка увидел, как Егор в напряжении одной рукой сжал вилку, а второй накрыл ладонь Адама. — Мне абсолютно всё равно, какого пола человек, которого ты любишь. Если ты его любишь, то он, как минимум, хороший человек, а остальное не важно. — Облегчение, прокатившееся по кухне, было таким ощутимым, что по коже побежали мурашки. — А сейчас давайте завтракать, а то мы все сегодня опоздаем на работу.       — Сань, сегодня суббота, вроде как выходной. Ты совсем там в своем офисе попутал время суток и дни недели, да?       — Бове, как фкуфно! — Савелий проглотил последний кусочек и чуть не начал вылизывать тарелку, заставляя Сашку улыбнуться и отделить ему ещё половину своей порции.       — Александр, если твоё предложение в силе, то за твой омлет я готов сказать тебе «да».       — Какое… — и тут Сашка вспомнил, что ляпнул, когда поглощал гречку с сосисками на кухне у Савы.       — Так, а вы чего в итоге-то прискакали, братцы-кролики?       — Ну так Адам всю ночь волновался, не съел ли ты тут его друга.       — Не съел, не понадкусывал и даже разрешил слюнявить мою подушку. Кстати, о дружбе: какого хрена ваш друг по морозу в кедах рассекает? Не в ботинках, не в кроссовках, а в кедах? Вам не жалко, если он ноги отморозит или почки застудит?       — Сава, в чём дело? — Адам нахмурился и уставился на вмиг покрасневшего друга.       — Ад, не злись, ботинки порвались, а новые пока купить не на что: всё отдал за аренду. Но я скоро заработаю и куплю, обещаю.       — Гор, пошли покурим, — Сашка хлопнул Егора по плечу и тот без лишних вопросов последовал в подъезд. — Гор, поспрашивай у наших: ни у кого нет пересечения с дизайном?       — Сань, ты, по-моему, тупишь. Ты забыл, где работаешь? В вашем строительном холдинге, по-моему, целое управление есть. А тебе, кстати, зачем?       — Мне за надом. Надо помочь одной красной шапочке.       — Ах, красной шапочке? Ну тогда, волк, готовься, что тебя за эту помощь пристрелят как шелудивого пса. Если я всё правильно понял из рассказов Адама, Савелий очень гордый и стремится всего добиться сам.       — Так он и добьётся сам, я-то за него работать не буду.       — Нет, Сань, тут придётся врать и изворачиваться, но я поговорю с Ади, может, что-то и придумаем. А ты пока узнаешь у ваших о наличии свободной вакансии.       — Ты, кстати, своего не думаешь к себе забирать?       — Уже забрал, Сань, последние дни по ТК отрабатывает в «Диккенсе» и переходит в личные помощники босса одной не очень крупной компании, — Егор с гордостью ткнул пальцем себе в грудь. — Он у нас, оказывается, финансовый аналитик, но без опыта никуда не берут.       — Ты молодец, Гор! И я, честно, рад за тебя.       — Саш, могу я тебя как друга попросить?       — Да, конечно, давай.       — Сань, я не знаю, что у тебя с Савелием, но, прошу тебя, десять раз подумай, прежде чем что-то сделать. Этому парню и так от жизни досталось. Ему хватит.       — Ладно, Гор, пошли к малым, а то они скоро на розыски отправятся.       Савелий пропал. Не отвечал на звонки, взял отпуск на работе, не открывал дверь в квартире и даже Адаму ничего не сказал.       А какой план они придумали, сказка!       Адам вспомнил, что в холдинг, в котором Сашка работает без малого десять лет и даже дорос до должности проектного директора, Савелий тоже когда-то отправлял резюме. Но получил вежливый ответ, что «в данный момент свободных вакансий нет, но мы обязательно свяжемся с Вами, как только что-то появится».       И вот вакансия появилась, и на электронную почту Савы улетело письмо из НR службы о приглашении на собеседование. А Савелий пропал.       Сашка сгрыз ногти по локоть. Он и не знал, что может за кого-то так переживать. Секретарша на работе старалась не показываться ему на глаза, отсиживаясь в бухгалтерии. Гор с Адамом почти не покидали его квартиру, пытаясь сдержать неуёмную энергию и попытки объявить Савелия в федеральный розыск.       И сейчас, сидя за своим столом, Сашка пялился в монитор невидящим взглядом, а сам раз за разом набирал выученный наизусть номер.       — Я прошу прощения, но тут на собеседование пришли. Это к Вам, или отправить к начальнику управления дизайна?       — Спасибо, Юлия, это ко мне, — Сашка в напряжении уставился на дверь, как будто ожидал, что оттуда сейчас появится Змей Горыныч.       — Проходите, шеф ждёт Вас.       — Ты? — Сава замер, а потом начал пятиться назад. Но Сашка оказался быстрее и, перемахнув через стол, захлопнул дверь за спиной Савы и повернул ключ, который тут же отправился в карман брюк.       — Я. Не ожидал, как я понимаю? — Сашка поставил руки на дверь по обе стороны от Савелия, упирающегося спиной в кожу дверного полотна.       — Нет, не ожидал. Так я пойду, да? Работа же мне всё равно не светит. Откройте, пожалуйста, дверь.       — А давай здесь я буду решать, когда и куда ты пойдёшь. Ты же на собеседование пришёл, вот и не будем отступать от протокола.       — Александр, это бессмысленно, я всё равно не смогу с Вами работать.       — Чего это? Тебе офис наш не нравится?       — Нравится.       — Или, может, специфика работы тебе не по душе?       — Замечательная специфика.       — Или, может, у тебя личная неприязнь к директору по проектам?       — Вы же знаете, что нет, — почти шёпотом выдохнул Савелий.       — Так что не так, Сав? Почему ты не хочешь со мной работать? Вон, даже Адам перешёл к Егору. Так чем мы хуже?       — Чем мы хуже? Чем мы хуже? А то, что Егор и Адам любят друг друга и встречаются, тебе не говорит о том, что аналогии с ними у нас не выйдет? — Савелий почти прокричал это в лицо Сашке, безуспешно дёргая дверную ручку.       — Сав, почему не выйдет аналогии?       — Саш, ты совсем придурок или тебе так нравится делать мне больно? Повторю для тупых: ОНИ ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА!       — Ну так, если я ничего не путаю, ты меня тоже любишь. Или, скажешь, нет?       — Люблю, Саш, люблю, но это ничего не меняет, — из Савы как будто выкачали воздух, и он поник, как зацепившийся за ветку воздушный шарик. — Ты-то меня не любишь.       — Уверен?       — Саш, не надо, это очень жестоко даже для тебя.       — Савка, посмотри на меня. Пожалуйста, — взяв лицо Савелия в ладони, Сашка попытался посмотреть ему в глаза.       — Не надо, Саш, отпусти меня.       — Сав, посмотри на меня. — На него уставились полные слёз и боли глаза. — Савка, я не знаю, что это: любовь или пока просто симпатия, — говорил Сашка, а сам пытался стереть слёзы, дрожащие на ресницах. — Но я точно знаю, что хочу просыпаться в коконе твоих рук и ног, ловить твой восхищённый взгляд, видеть твою счастливую и радостную улыбку. Сав, я хочу жить с тобой и для тебя, хочу положить к твоим ногам весь мир. Хочу радоваться и грустить вместе, работать и отдыхать тоже вместе, хочу делить с тобой всё, что уже имею, и всё, что только появится. Я не знаю, любовь это или нет, но я хочу быть только с тобой, только для тебя.       — Саш, — слёзы бесконечным потоком хлынули из глаз Савы, вжавшегося в Сашку так плотно, как только можно.       — Ну, что ты, хороший мой, родной? Ну не плачь, что хочешь для тебя сделаю, только не плачь, пожалуйста.       — Поцелуй меня, — Сава в испуге поднял глаза и замер, не веря в счастливую улыбку, озарившую лицо парня напротив.       — Савка! — пальцы Сашки нежно коснулись лица Савы, откинули волосы с его плеча, сжали подбородок. Мягкие губы влажно скользнули по мочке, устремляясь к шее и оставляя огненные следы и там. Сава дёрнулся и, развернувшись, перехватил инициативу, ловя губами губы. Сашка не отстранился, охотно отвечая лаской на смелый порыв. — Савка, я ничего не умею, — прошептал он. — Научи меня.       Это был карт-бланш. Карт-бланш на полное владение его телом и его жизнью. Карт-бланш, который Сашка никогда и никому не давал ещё ни разу за всю свою жизнь. Но Савке хотелось довериться и доверить всего себя, на подсознательном уровне, зная, что он не обидит и не предаст.