Как гадалка нагадала

— Саша, там одна наша клиентка жаловалась на проблемы с соседями, — бросил Ворон, когда Джокер зашёл к нему отчитаться о дальнейших передвижениях. — Ты зайди, побеседуй. Удивлённо нахмурившись, прикрыл дверь и логично поинтересовался: — Прошу прощения, а участковые у нас в районе… зачем? — Чтоб были, — с улыбкой ответил Вениамин Сергеевич и махнул рукой. — Ступай, ступай. — Так а… — К Серафиме Христофоровне. — Боже, — выдохнул Джокер и вышел из кабинета, с ужасом представляя, что его может ожидать. Храмова Серафима Христофоровна была дамочкой глубоко верующей. Поначалу можно подумать, что верила она в того, кому молился Джокер перед каждым визитом в её эзотерический салон, который Серафима оборудовала прямо по месту прописки. Но нет. Вера её распространялась исключительно на силы потусторонние, которыми в фильмах ужасов запугивают. Комолов прекрасно помнил, как заявился к ней первый раз полгода назад и позволил уломать себя на «погадаю». Что он только ни услышал: смерть за спиной стоит, дед по линии отца и три каких-то мужика с отрубленными головами; жена изменяет с братом матери лучшего друга; сигареты вторую почку добивают. Джокер потом долго пытался вспомнить, кому отрубил головы и когда успел жениться. За время их ежемесячного общения Серафима Христофоровна, с её же слов, полюбила Джокера аки сына родного, хотя всего пару лет назад начала четвёртый десяток. На вопрос «когда ж ты уже женишься?», Комолов вполне логично отвечал: — У духов своих спроси. И всё же, не смотря на довольно сомнительный бизнес, дела у Серафимы Христофоровны шли очень даже неплохо: платила вовремя, встречала каждый раз в новых украшениях, которые Шрам оценивал как «нихрена себе». Народ к ней ходил чуть ли не без перерывов на обед и сон, потому проблемы с соседями были вполне объяснимы. Оставив гадалку напоследок, Джокер со Шрамом собрали всю оставшуюся дань и поднялись на третий этаж новостройки. На удивление, дверь оказалась не заперта. — Фимочка, шо ж вы двери нараспашку оставляете? — крикнул Шрам вглубь квартиры, но никто не ответил. Передернув плечами, Джокер достал пистолет и, сняв с предохранителя, перешагнул через порог. Мысль о том, что бедная Серафима настолько довела соседей, что те решили её порешить, и радовала, и огорчала. Хорошо, конечно, что не придётся больше сюда носиться, с другой же авторитет у Ворона упадёт — не уберегла контора подопечного, — да денег меньше станет. Капля в море, но всё же. — Мальчики! — раздался писк из темноты. «Мальчики» подпрыгнули и чуть не швырнули в лоб Серафиме стоявшую на комоде пепельницу. Выбравшись из-за обшитого сиреневым бархатом кресла, Серафима Христофоровна бросилась в сторону гостей с широко распростертыми объятиями. Точнее, целилась она непосредственно на шею Комолова. Джокер всё же успел вовремя среагировать и сделать шаг в сторону, потому Серафима, не рассчитав, рухнула на голову Шрама. Виталя, не ожидавший от начальства такой подставы, под весом дамочки устоял с большим трудом. — В чём проблема? — задал вопрос Джокер, сцепив руки за спиной. — Соседи шумят? — Шумят, Сашенька, ой как шумят! — воскликнула Серафима, отцепляясь от Шрама. — Днём вроде бы ничего, мирные, а вот ночью, когда клиентов нет… ужас, совсем спать не дают. Ходят по квартире, гремят посудой. Всё скрипит, хлопает. А как стонут! Ой… Выражение лица Комолова можно было описать простым «чего, блять?», что Шрамов и озвучил. — А то! Я недавно вызывала дух Риммы Степановны из четвёртой парадной, она умерла в прошлом месяце. Днем вызвала, поговорили, я её слова дочери передала и всё. А тут ночью иду в ту… водички попить, а она стоит в коридоре и смотрит на меня. Взгляд злой такой, того и гляди набросится. Ну я бросила в неё щепотку соли — я всегда ношу с собой соль в мешочке, — и дух исчез. А три дня назад… Но больше Джокер не слушал. Сейчас он чувствовал себя той самой Риммой Степановной, которую вызвали без её желания и начали втирать какую-то ересь. Медленно подняв руку с пистолетом, Комолов дождался, когда Серафима Христофоровна взвизгнет и спрячется за Шрама, только затем поставил на предохранитель и убрал в кобуру. — То есть тебя беспокоят не соседи, а призраки? Серафима активно закивала головой. — И ты — человек, связанный с эзотерикой — позвала нас их… изгнать? — Конечно! — воскликнула Серафима, довольно улыбаясь. — Вы же моя крыша, вы должны меня защищать. — В договоре сверхъестественные силы, как одна из потенциальных угроз, не указаны. — А как же угроза психическому здоровью?! Джокер чертыхнулся. А ведь он знал! Знал, что опять какая-то хрень случится. И ведь не откажешь клиенту в помощи, раз он так обеспокоен. Надо же, вызывающая духов боится духов. Ирония какая. Или же не совсем. — Шарлатанка ты, Фимочка, — хмыкнул Шрам, в очередной раз озвучивая мысли Джокера. Серафима уж было собиралась обидеться и выставить бестактного бандюгана за дверь, но всё же решила, что так помощь от неё ускользнёт. Делать нечего, пришлось признать их правоту. — Но духа то я вызвала, значит не шарлатанка. Джокер выдохнул и чуть не начал молиться вслух. Ему вот сейчас для счастья не хватало только полоумной гадалки с глюками. Но ладно, надо разобраться, успокоить и свалить на ближайший месяц. — Хорошо, давай посмотрим на твою Римму Степановну. Только отдай Шраму деньги, ты последняя осталась. — Ой, а он разве не останется? — грустно спросила Серафима Христофоровна, перебирая пухлыми пальчиками с перстнями пояс накидки. — Ну ладно… Достав из комода конверт, она передала его Витале. Ушёл он, только когда пересчитал деньги. Джокер же прошёл в гостиную, еле отбился от чая с булочками и вареньем из кедровых орешков, проклял тот день, когда согласился иметь дела с Серафимой и, устроившись в кресле, стал ждать. Время тянулось медленно. Комолов успел пройти десять уровней в новой игре, посмотреть на своё отражение в хрустальном шаре, поменять лампочку в комнате приёма клиентов (а-то что-то мигает подозрительно) и дважды разобрать и собрать пистолет. — Сашенька, — тихо позвала из коридора Серафима. «Да неужели!» — обрадовался Комолов, что что-то наконец начинает происходить. Медленно высунувшись из «приёмной», он посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую. Но, кроме испуганной Серафимы, ничего и никого не увидел. — Там, — тянула пальцем гадалка в сторону кухни. — Слышишь? Джокер прислушался. Ничего. — Гремит же… Но он ничего не слышал. Решив, что Фимочка просто издевается и хочет запугать, Джокер уверенным шагом двинулся на кухню. Ойкнув, Серафима Христофоровна мелкими шажками засеменила следом. Осмотрелся, покрутился, подёргал занавески. Ничего. — Ну и ч… Но договорить он не успел, потому что гадалка, икнув, рухнула в обморок. Когда на следующий день он пришёл проведать её в больнице, то узнал, что призрак Риммы Степановны стоял у Джокера за спиной и грозил кулаком. — Смертью грозит! — восклицала Серафима Христофоровна. — За то, что покой нарушили! — Это ты нарушила, — устало буркнул Джокер, подперев щеку кулаком. — Ладно, решу я твою проблему, шарлатанка. — Правда? — воодушевленно всхлипнула Фимочка, подскочив на кровати. — И как же? — Священником и кадилом.