«Леон, я говорю, что люблю тебя»

• Голова исцеляет от любви – это единственный способ описать то, что Т/и чувствовала к его потрясающим голубым глазам и нежной душе. Леон – мужчина, с которым она встречалась уже несколько месяцев. И на удивление он «официально» попросил стать его девушкой. Поначалу офицер был довольно сдержанным, поэтапно открывался и постепенно впускал в красиво сплетённую паутину своего сердца. Вопрос был не в том, любила ли она его, а скорее в том, стоит ли ей вообще говорить ему о своих чувствах. Это действовало на нервы – мужчина мечты упал на колени перед ней, и последнее, чего Т/и хотела – проиграть всё это из-за преждевременного признания в своей любви. Они уделили этому столько времени, сколько, по вашему мнению, оно заслуживало. • Леон обращался с возлюбленной, как с принцессой: заезжал на мотоцикле и возил по городу. Руки крепко сплетались вокруг талии, дабы избежать возможного падения, теряясь в призрачном мерцании ночного горизонта. Если по секрету, то он бы мог спеть серенаду своими мыслями, рассказав самые невероятные истории, какие только можно вообразить. • Он – романтик, не жалеющий средств для того, чтобы осыпать Т/и маленькими комплиментами. — «Моя великолепная девочка», — говорит Леон, каждый раз, когда его глаза прикованы к возлюбленной. • Кеннеди занимался любовью так, как Т/и никогда раньше не испытывала. Секс был переполнен страстью; он прикасался к девичьему телу, как к произведению искусства, которое принадлежало исключительно ему. В перерывах между всхлипываниями, он отпускал короткие любовные похвалы: «моя девочка, моя прекрасная девочка, вся моя». • Но что заставило Т/и полюбить Леона ещё глубже? Однозначно трогательные моменты семейной жизни, которые они разделяли. Возвращался домой после работы, где его всегда встречали на пороге с поцелуями. Теми, которые обычно заканчивались тем, что он вжимал девушку в стену, а ладони низко покоились на бёдрах. Прервав наслаждение, Т/и говорила, что приготовила ужин. Безоговорочно, Леон настаивал на том, что ей не нужно этого делать, но девушка уверяла: «это не составило для меня никакого труда». • За обеденным столом в мельчайших подробностях рассказывал о своём дне. Такие маленькие моменты, как эти, заставляли Т/и чувствовать себя «женой», и, боже мой, она хотела являться ею. • И в каждый из этих моментов эти богом забытые слова умоляли выйти наружу. Терзаемые собственной неуверенностью, застряли в подвешенном состоянии двух родственных душ, боящихся сказать на «Л» слово.

***

Часы давным-давно пробили «23:00». Люди постепенно укладывались в постель, дабы погрузиться в иной мир. Сейчас же Т/и красовалась в новом одеянии перед зеркалом. На ней нет ничего, кроме рубашки, которую Леон «случайно» оставил у неё дома. Аромат офицера «въелся» в чёрную хлопковую ткань, он лишь одурманивал и не позволял благоразумно думать. Перечитывала последние сообщения, отправленные Леоном, в надежде, что придёт новое. «С нетерпением жду, когда вновь увижу тебя. Ты хорошо проводишь ночь, милая?» – это было последнее сообщение, которое он отправил. Послышался отдалённый стук по двери, из-за чего девушка резко встала и побежала к выходу. Сбитая с толку, ломала голову над тем, кто бы мог прийти. Она списывала всё на то, что пришёл пьяный сосед, потому что кто, чёрт возьми, ещё мог заявиться без предупреждения почти в полночь. Чуть приоткрыла дверь, даже не соизволив взглянуть в глазок, и осторожно выглянула, чтобы не выдать своё отсутствие одежды. — Привет, красотка, — приятный тембр разнёсся по всему периметру подъезда. Конечно же, это Леон, одетый полностью в тёмную одежду и держащий шлем в свободной руке. — Леон! О боже мой! Что ты здесь делаешь? — дёрнув ручку вперёд, она распахнула дверь и с криками вырвалась из помещения. Лишь спустя пару секунд осознала, в каком неприлично виде выглянула. — Извини, я не совсем одета. — Это моя рубашка? — удивлённо промямлил Леон с широко раскрытыми глазами. Однако удивление быстро сменилось игривостью, и его уста расплылись в смазливой ухмылке. — Да... — несколько стыдливо ответила Т/и. — Я имею в виду, кто бы не захотел прийти домой к девушке, которая разгуливает в его рубашке? — мужчина переступил порог квартиры и без раздумий обнял любимую за плечи, с каждой последующей секундой прижимал всё сильнее и сильнее. Оставив поцелуй на виске, он томно прошептал. — Я скучал по тебе. — Так почему ты здесь? — без зазрения совести проигнорировала нежности Леона, тем сам поддразнивая его. — Я хотел поговорить. Сердце неожиданно замерло, по какой-то причине она начала испытывать чувство страха и сильного беспокойства за их совместное будущее. «Он уезжает? Собирается порвать со мной?» В голову лезли самые странные и нерациональные мысли, поскольку Леон совсем непредсказуем. — Не нужно нервничать. Это хорошо, я так думаю, — изо всех сил пытался успокоить нервозность девушки, но выходило плохо. — Что хорошего? — немного агрессивно спросила Т/и, стараясь не делать поспешных выводов. — Иди сюда, давай присядем, — Кеннеди поводок девушку к дивану, где они удобнее разместились в объятьях друг друга. Ловко менял темы и с большим энтузиазмом рассказывал о своём дне, об интересных ситуациях с главной «шишкой» полицейского участка со странным выражением лица. Т/и лишь звонко хохотала и поддерживала разговор. Стоило отметить: Леон Скотт Кеннеди – приятный собеседник. Его глубокий и успокаивающий голос расслаблял. И, сам того не желая, позволял людям быть самими собой в его компании и заставлял ощущать себя в безопасности. — Я думал о тебе, — игриво проговаривал Леон, лениво скользя подушечками пальцев по оголённым ногам. — О нас... — Да? — зашевелилась Т/и. Она чуть приподнялась и взглянула прямо в светло-голубые глаза. — Ты занимаешь так много моего внимания, и я... Я действительно не знаю, как это выразить. Ты просто так много значишь для меня, — выдержав паузу, мужчина старался сформулировать предложение здраво, но застенчивость была видна на его раскрасневшихся щеках. — Честно... Говорю серьёзно – я люблю тебя. Леон сильно нервничал и терпеливо ждал реакции возлюбленной. Надеясь, что если услышит отказ, то всё быстро закончится, и он в ту же минуту покинет квартиру, дабы не мешать ей. — Я люблю тебя, Леон, — без колебаний, однако с долей смущения произнесла Т/и слова, которые он так долго хотел услышать. — Леон, я говорю, что люблю тебя. Губы русоволосого растянулись в радостной улыбке, излучая истинное счастье. Не теряя больше ни секунды, Леон нежно прильнул к желанным устам, пока крепкие руки оглаживали каждым сантиметр хрупкого тела. Он вливал всю любовь и жажду в этот робкий, но в тоже время страстный поцелуй. — Ты вся моя, любовь моя, — разорвав поцелуй, офицер возбуждённо прошептал. — Восхитительно, — ответила Т/и. Впиваясь вновь в излюбленные уста, девушка разместила правую руку на шее, а левую на напряжённых мышцах груди. Любовь Леона Скотта Кеннеди сбивала с ног, не позволяла чувствовать себя одинокой и нелюбимой. Сердце выполняет роль сосуда, той самой обыкновенной вазы, в которой нет ничего интересного. Но такой она является ровно до того момента, пока сосуд не наполнят жидкостью, то есть любовью.