зимний вечер.

< Наранча потерялся во времени, но он точно знает, что отсиживает последний такой ненавистный для него урок математики, после которого можно благополучно отправиться домой! Об этом Гирга жаждет весь день. И вот, считанные самим Наранчей секунды и звенит школьный звонок, после которого многие школьники вскакивают со своих мест, игнорируя учителя математики и бегут из кабинета прочь. Примеру этих школьников последовал и Гирга, но остановился в дверном проёме, устремив взгляд на своего друга-отличника, который даже не глядя на темноволосого дописывал то, что не успел во время урока. Через пару минут, он медленно и плавно собирает вещи в свою сумку. Наранча прилип к плавным движениям друга, не желая отрываться от столь желанных уже давно рук. Взгляд медленно подниматься на такие же желанные, пунцовые покусанные губы. Из кратковременного транса Наранчу вывел сиплый голос друга, который стоит напротив Гирги, щёлкая своими худыми, бледными пальцами у лица последнего. Вскоре, они покинули ненавистный для темноволосого кабинет такой же ненавистной математики и отправились на второй этаж. Наранча глянув в окно, подметил, что по ощущениям было часов семь. Царила кромешная тьма, едва-ли которую могли освещать тусклые, старые фонари. Покинув здание школы, блондин вдохнул воздух полной грудью, которого в этом душном здании так не хватает. Наранча усмехается, жестом показывая, чтобы те шли дальше. Спустя пару минут, щеки и руки обоих парней стали красными, алыми. Наранча растирает руки, а после натягивает рукава, которые ничем особо не помогли. пройдя чуть дальше, темноволосый неожиданно вскрикивает – Фуго! Смотри! Там есть детская площадка. Возгласил Наранча, таким детским и невинным, слегка дрожащим голосом. – Давай остановимся тут! – Наранча, когда ты станешь звать меня по имени? Строгим тоном спросил Паннакотта, который был так характерен для последнего, особенно во время дополнительных по математике с ним. – Тебя правда сейчас волнует? Спрашивает Наранча, немного наклонив голову влево. Он подбежал к качелям, которые были полностью в снегу, но, как говорится: « Вижу цель, не вижу препятствий », Гирга уселся на них, немного ёрзая, но потом быстро раскачавшись. Паннакотта незаметно улыбнулся, как лицо моментально покрылось особо не видным румянцем. Остановившись, Гирга жестом подозвал к себе Фуго, на что последний послушно подошёл. – Паннакотта! Мне холодно. прошептал Наранча уже по имени Фуго. Последний ничего не ответив, просто прижал к себе друга, оставляя лишь несколько сантиметров между их лицами. Оба покрылись красным румянцем, стараясь не смотреть друг другу в глаза из-за смущения, и придумывая этому глупые оправдания. Внезапно, Наранча обеими руками взял Фуго за лицо, дабы тот посмотрел в глаза Гирги. Только тогда темноволосый осознал красоту глаз Паннакотты. Лиловые, отдавая розоватым оттенком глаза, такие теплые и до боли родные. Наранча узнал бы их из миллионов таких же. – Наранча? Позвал Фуго, заметив, как тот завис, молча смотря в глаза блондина. Дав лёгкую пощёчину, Гирга все же пришел в себя. Он медленно тянется к желанным губам светловолосого, но последний сделал это быстрее. Их губы сомкнулись в невинном, но в тоже время желанном поцелуе. Их языки сплелись в горячем танце, что так охотно изучали друг-друга. Воздуха не хватало, поэтому поцелуй разорвался, оставляя после себя лишь тонкую нить слюны. Им не потребовалось слов, чтобы понять друг-друга. Ещё несколько таких же поцелуев, и два влюбленных в друг-друга парни моментально согрелись. Они молча идут за ручку к выходу из парка, но тишина была уже не гнетущая, как это бывает всегда, а приятной и нужной в другое время. Оба обдумывали что-то своё, но если их взгляды встречались, они просто смеются и улыбаются друг-другу. Как же им не хватало друг-друга. Родной, и столь любимый зимний вечер для них стал незабываемым.