Маленький принц.

      Леголасу всего четыре года. Совсем юный принц. Несмотря на свой возраст, он не был шебутным непоседой. Эльфёнок жил очень неспокойно: учителя выматывали Зеленолиста тренировками, постоянно рассказывая о войне и подготавливая его к худшему. Отца он вовсе не видел. Всего десяток раз за жизнь пообщался с ним, да и то лишь на важных церемониях и учениях, где они обменивались парой холодных фраз. Разговаривали как Король и подданный, ни больше, ни меньше. Леголас не знал его. Не знал ничего о нём, даже характера. Но принц не расстраивался. Они с отцом никогда не были близки, и иногда мальчик завидовал тем детям, которых встречали родители. Но он старался не сильно задумываться над этим, чтобы ещё больше не унывать.       У принца есть друзья. Хоть это и сыновья советников короля, они вполне дружелюбны, и не так уж избалованы, как можно представить. С простыми детьми Леголас не общался. Порой он жалел, что имеет право дружить только со знатью, но быстро забывал об этом, когда играл с друзьями. С ними было хоть немного спокойно, Зеленолист мог отдохнуть от изматывающих тренировок и бесконечно тянущихся уроков. Эти мальчики изрядно скрашивали его досуг. И заменяли родительскую любовь. — Леголас, melonen, — поддержал как-то его самый старший из друзей, — ты не должен расстраиваться из-за того, что твой adar не уделяет тебе внимания…       Принц надул щёчки. — Менелтор, я тебе говорил тебе это уже много раз: он мой Король, наш Король.       Рыжеволосый мальчик с кудряшками как-то странно взглянул на него, но промолчал.       Дни проходили однообразно. Постоянные тренировки, на которых Леголас стирал себе пальцы в кровь. Он часто не высыпался, ведь уроки начинались довольно рано. Только когда под глазами Зеленолиста залегли тени, ему стали давать больше времени для сна, да и то не намного. Всё-таки он ребёнок.       Лайквалассэ не любил взрослых. Все те, с которыми он общался, были либо очень серьёзными, либо печальными. «Печальные» смотрели на Леголаса и странно качали головой, и, похоже, со временем он начал понимать отчего.       Один раз принц даже подслушал разговор придворных в коридоре. — Мне его жаль… Он так быстро повзрослел… Уже совсем не ребенок— вздохнул первый. — Мне тоже, Гваир, но это не наше дело. Так или иначе, помочь мы ничем не сможем. — сухо произнёс второй. — Он такой печальный… Думаю, у него нет и не будет детства… — глаза Гваира блеснули и он быстро отвернулся.       Собеседник сочувственно похлопал сердобольного товарища по плечу. —Пошли. Не нужны нам проблемы, друг мой.       Гваир снова вздохнул и они отправились по коридору, так и не заметив маленькой фигурки, прижавшейся к стене.       От этой жалости Зеленолисту стало самому от себя противно. Хоть он и был мал, но что-то в этой жизни уже мог понять: он не ребенок и права на жалость или слёзы у него нет.

***

      В маленьком зале было тихо и почти темно. Несколько свечей на столе едва-едва освещали лицо ученика, прилежно склонившегося над пергаментом. Учитель диктовал быстро, но Леголас уже привык. Сальмелдир никогда не жалел принца, давая ему исключительно самые сложные задания. Но это было странным проявлением заботы с его стороны, ведь Сальмелдир хотел, чтобы из Лайквалассэ вырос достойный и развитый наследник, в случае чего занявшим престол. И Зеленолиста это устраивало. Он не хотел разочаровывать свой народ. Он не хотел разочаровывать своего Короля.        В дверь постучали. — Mitta.       На пороге стоял Ангрод, один из служащих во дворце. — Король просил передать, чтобы завтра принц явился к нему в шесть часов вечера.       Леголас замер с поднятым над листом пером. — Он уточнял зачем? — Нет, Ваше Высочество. — ответил Ангрод, — Позвольте мне удалиться.       Златовласый кивнул.       Сердце Леголаса затрепетало. «Adar меня зовёт. Что-то случилось… Я впервые увижу его так близко… Мне страшно…»             Мысли путались у него в голове. Зачем? Отец наконец решился вмешаться в жизнь сына? Но что стоит за этим решением?       Это нужно обсудить с ребятами, но сначала надо дослушать учителя, который уже спросил: — Nin cunn, с вами всё хорошо? — Да… да, всё хорошо. Просто я задумался.       Они продолжили урок, но Леголас уже витал в облаках, слушая Сальмелдира краем уха.

***

— Он тебя позвал?.. — изумился Квэлле, один из друзей Леголаса.       Квэлле был самым тихим из них, но одним из самых смышлёных. Он в буквальном смысле «увядал» на глазах у эльфов, однако держался. Его сестра-близнец, Аркуэне, острая на язык эльфийка не раз замечала это, но отказывалась говорить. — Да. Это удивительно… Adar никогда раньше такого не делал. — Я же говорил, — улыбнулся Менелтор, — он заметит тебя. Не стоило так отчаиваться. — Я не отчаивался, — поджал губы Леголас. — Я думаю, что это по делу. — Всё может быть… — вздохнул кудрявый, светловолосый Аннар. — …но всё же стоит надеяться на лучшее. — закончил Менелтор. — Не стоит… — принц был настроен скептически и мнения товарищей не разделял. — Да ладно тебе! — рыжеволосый потрепал друга по голове, — Что ты везде видишь только плохое? — Я просто…м… — Зеленолист напрягся, вспоминая нужное слово, — реалист.       Дальше они не стали разговаривать о грустном. Теперь будет лишь веселье.       Эльфы прыгали по тропинкам, лазали по деревьям и делали всё, что полагается детям. Настоящее счастье. Сейчас Леголас мог расслабиться и отдохнуть от монарших дел, побыв одним из команды, его стаи.       Сейчас он чувствовал себя ребёнком.

***

      Заснуть Лайквалассэ так и не смог, хотя казалось, что усталость возьмёт своё. В голове всё ещё крутились мысли о Трандуиле, а он до сих пор не мог понять, чего Adar ждёт.       Принц строил теории. Меньше всего он думал о том, что Adar станет интересоваться его личной жизнью. Велика вероятность, что он хочет сообщить какую-то важную новость. Но сердце Зеленолиста всё равно трепетало.       Но потом в голову пришла совсем иная мысль.       Может, Adar хочет рассказать о том, о чём никогда не рассказывал? Nana. О ней Леголас знает даже меньше, чем о Трандуиле. Знает лишь то, что она умерла при встрече с орками, защищая Лайквалассэ. Этот момент грел душу ему, ведь кто-то из взрослых (хоть и умерший) любил его. Кому-то было бы в радость проводить с ним время… Но её нет.       Он не знал отцовской любви. Но, быть может, завтра это изменится?..