Маленький принц.

      За окном больничной палаты было темно. Только звёзды да месяц слабо мерцали среди ясного неба.       В эту ночь Леголас не мог заснуть.       Он всё никак не мог понять, почему Трандуил до сих пор не пришёл? Прошло уже больше двух недель с того момента, как принц попал на границу. А ведь Элладана и Элрохира забрали уже давно. Леголас так и не смог с ними поговорить…       И теперь он лежит здесь. В одиночестве, являясь мрачной тенью самого себя. Глаза мальчика уже давно потухли, а бежево-золотистые волосы давно потеряли свой блеск. Он выглядел как старая, потрёпанная и уже давно никому ненужная тряпичная кукла, которую хозяин выбросил по своей прихоти. Вся его короткая, «кукольная» жизнь проносилась перед глазами ночью, во снах. И так даже лучше: там были хоть какие-то люди, ведь в реальности его мало кто навещал.       С Леголасом разговаривали так мало, что, кажется, он забыл эльфийскую речь. «Интересно, чтобы сказал отец на это?» — грустно спросил про себя принц. — «Да нет, ничего. Ему было бы всё равно. Как и всегда…»       Отец… как там он? Здоров ли? Ищет ли вообще своего сына?       Такой вопрос Лайквэ однажды задал одной служанке. «Об этом не говорят, но… у Владыки сейчас так много дел, поэтому он плохо следит за поисками принца. »       Это и был ответ. Конечно, ничего другого Леголас и не ждал, но всё же… Сердце мальчишки стучало в сто раз сильнее, когда он слышал долгожданное, столь любимое имя отца. «Он пришёл? Пришёл за мной?» — с надеждой спрашивал он сам себя. — «Нет, нет, хватит обманывать себя. Он не пришёл. И не придёт.»       Конечно, Леголас бы мог сказать: «Это я пропавший принц. Отвезите меня к Королю!» И мальчик пробовал. Пробовал подойти к стражам, признаться, наконец, кто он такой. Но всё же каждый раз его лоб потел, глаза начинали предательски блестеть, а в горле застревал ком.       И каждый раз Лайквэ сбегал, запирался в комнатке, зарывался под одеяло. И никто не приходил его утешить. И никто не хотел погладить его по голове и прижать к груди. Он чувствовал полную безысходность, и ему постепенно стало плевать, плевать, что происходит вокруг.       Потому, что всем было плевать на него.       Так, в раздумьях, прошло уже несколько часов. Скоро будет рассвет, а Леголас так и не сумел заснуть. Жестокие мысли не могли оставить его.       Всё чаще и чаще он вновь начинал думать о том, что всё это — лишь кровавый план отца. Что великий Король Лихолесья хочет избавиться от лишнего груза, от родного сына. И также Леголас начал думать, что попросту сходит с ума. Но каждый раз принц корил себя за такие слова по отношению к отцу. «Он же Король. Ему сейчас в два раза тяжелее, чем мне… Имей совесть, Леголас.»       Так прошёл ещё час. Начали появляться первые лучики земного светила. Красноватые листья деревьев стали переливаться в свете солнца. И принц бы обязательно встал, обязательно бы полюбовался красотой этого мира…       Но не сейчас.       Сейчас перед глазами всё расплывалось. Больничная комната стала терять все краски и начала чернеть. Тело мальчика стало лёгким, как пух. Нет, Леголас не умирал и не засыпал. Что-то явно происходило, и надо было что-то делать. Хоть что-нибудь. Принц не придумал ничего лучше, как просто собраться с силами и пойти в ванную. Это далось ему с такой болью, что Лайквэ тихо застонал.       Но нужно было двигаться дальше. Он с тяжестью навалился на дверную ручку и поплёлся вперед.       Что-то изменилось.       Ванная была маленькой, еле вмещала в себя душ и раковину с зеркалом. Была. Теперь это было узкое помещение, но очень большое в длину. Это был… словно тоннель, ведущий к свету.       Лайквэ аккуратно пошёл к раковине. Он шатался, и вместе с ним шатались и стены. Перед глазами плыло зеркало. А в его отражении стал проявляться знакомый, высокий силуэт… — Ваше Величество? — тихо спросил принц. — Здравствуй, Леголас. — улыбнулся Трандуил. — Я очень рад, что с тобой всё в порядке. — Нет. Со мной не всё в порядке.       Трандуил нахмурился. Его сын странно улыбнулся и продолжил. — НИЧЕГО не в порядке. Мне плохо. Мне страшно. Мне кажется, силы меня покидают. Я провёл в темнице орков столько времени, и теперь ты спрашиваешь это?! — его голос дрогнул. — И что же? Что же ты скажешь мне теперь, отец? Что тебе жаль?! — Да, именно это я и скажу. Мне очень жаль. Всего, что происходило между нами за эти годы.       Владыка был совершенно спокоен, и это ещё сильнее раздразнило Леголаса. — И это всё? Это всё, что ты мне скажешь? — прошептал принц. — Я люблю тебя.       Послышался звон разбитого зеркала. Лайквэ задрожал ещё сильнее. Его лицо исказилось, весь он ссутулился… А в руках мальчик держал окровавленный осколок. — Я не ослышался? — Нет, Леголас. Я люблю тебя.       Мир вокруг Лайквэ стал расплываться сильнее. Он хотел закричать, высказать всю боль злобу, скопившуюся за эти годы, но…       Но он этого не сделал. — Любишь, говоришь?! Любишь?! — Леголас произносил эти слова очень, очень тихо. — Чтож, любимый отец, хватит меня обманывать! Ты не умеешь любить! — Я ничего не хочу, сын. Я люблю тебя, и это правда.       И принц окончательно потерял терпение. Он весь побелел, зрачки его глаз сузились. Лайквалассэ стал рвать свои некогда прекрасные волосы, приговаривая: — Ты… врёшь… ты врёшь… ты врёшь…       Но Трандуил твёрдо стоял на своём. — То, что я говорил — правда. Я… — ЗАТКНИСЬ!       Леголас было повернулся, чтобы швырнуть окровавленный осколок в отца, но…       За его спиной никого не было.

***

— Ну что же ты такое вытворил… — устала проговорила служанка, перевязывая руки Леголаса. — Ты уже три дня ничего не говоришь. Что случилось?       Но принц молчал. Он лишь печально взглянул на эльфийку, после чего та, вздохнув, вышла из комнаты. Леголас посмотрел на своё отражение в окне. Он стал выглядеть ещё хуже. Лазурно-голубые глаза стали едва темнее облаков на небе, щёки впали. Мальчик похудел ещё сильнее, отчего появилось очень неприятное ощущение лёгкости.       А отец всё не приходил.       Принц начинал вспоминать те дни, когда ему не исполнилось и года. Когда он своими огромными, тогда ещё невинными глазами осматривал покои в поисках отца и матери. Но он никого не находил.       И вот сейчас, кажется, история повторяется. Только вот тогда лицо Леголаса горело от пролитых слёз, а сейчас глаза даже не блестели. Иногда эльфам, проходящим мимо, казалось что этот ребёнок совсем бесчувственный.       Иногда и самому Леголасу так казалось.