Шёпот пепла

Ветер дотошно завывал, словно желая убежать с земли, но по какой-то причине не делая этого и продолжая кружиться. Мирно падающий снег ветер сгребал вместе с собой в охапку и стремительно увеличивал скорость, оглушая всё, что встречалось на пути. Снег подавался напору ветра, миллионы маленьких частичек в отдельных воздушных завываниях становились словно одним целым без особой цели, просто следуя за новоиспечённым творителем их судьбы. У снега нет цели, он всегда следует туда, куда ему укажет движение судьбы. А куда именно, вовсе не важно. Ветер же рад любой компании. Вместе со снегом он создаёт общий низкий гул, что отпечатывается в голове у каждого, кто их слышит. "Нелётная, однако, погодка" Думает одинокая человеческая фигурка, в подобный час оказавшаяся в страстном танце стихии. К проблемам примешивалась и постепенно накрывающая землю тьма. Возможно, как заботливая мать, она хотела произвести своим появлением определённое впечатление и сказать: "Ну же, прекратите дурачиться, вы слишком резвы." Но ветер со снегом ничего не слышали и продолжали петь свою заунывную песню, танцевать своё танго. А тьма подходила всё ближе и ближе, пока не закрыла всё небо. Это ухудшало ситуацию для человека в сто крат. "Ничего. Если мне сказали правильно, то... скоро буду на месте." Снег нещадно бьёт в спину и с любопытством обхватывает всё тело, намереваясь задушить в смертельном объятии и укусить за лицо. Ветер же всячески торопит, намереваясь сбить любого, кто покажется на пути. Тьма накрывает одеялом так, что даже через полуприкрытые щёлки глаз трудно что-то разглядеть. И вдруг впереди маячит маленький лучик света. Выглядит как крохотный огонёк свечи, но, естественно, им быть не может. Подобное пламенное дитя не могло бы выжить в условиях сегодняшней ночи. Скорее всего, это небольших размеров фонарь. А нет. Фонари. Ещё несколько появилось в поле зрения. Человек скалится, не имея возможности и сил адекватно улыбнуться. Уже близко. Скоро избавится от мучений. Шаг, другой. Даются очень тяжело. Погода не то что для полётов не годится, так и просто для любого вида передвижения. Только безумец или самоубийца бы решил идти в таких условиях, а не прятаться в любом доступном месте. Странник бы посмеялся с иронии, если бы был в тепле, но сейчас лишь глубже закутался в одежду, воротником стараясь закрыть лицо хоть самую малость. Он не хотел думать о том, что при ослаблении своих позиций может поддаться ветру и улететь с горной тропинки в пропасть. Он НЕ поддастся. Он дойдёт. Ещё шаг... и ещё... фонари прямо перед ним. Человек оборачивается вправо и замечает небольшое защищённое от ветра углубление в скале и дверку, почти сливающуюся с каменной породой. Пройдя по небольшому количеству каменных ступенек вниз, странник оказывается на округлом пространстве около двери. Теперь можно немного отряхнуться от снега. Сюда стихия не лезет так яро, как на открытой местности. Человек снимает валенок, вытряхивает всё белое на пол, стоя на одной ноге, после чего ту же самую операцию проводит со вторым валенком. Отряхивает затем снег со шляпы, рукавов и всех подобных мест, для которых не нужно было снимать одежду. Он не безумец, в конце-то концов, холод обитает и здесь, негоже давать ему себя уколоть. Когда все меры предосторожности оказываются соблюдены, рука тянется для того, чтобы постучать в дверь. Но странник её останавливает на полпути, желая осмотреть то, что находится перед ним. Чистая каменная порода, достаточно гладкая, видимо, полированная. В середине пространства находится каменная дверь серого цвета с примитивными узорами и, кажется, будто без замка (нет соответствующего отверстия и даже ручки). А хотя кто его знает... может, хитро спрятан. Никому нет выгоды до дверей без замков. Внезапно человек ощущает, как боль пронзает его лицевой шрам. Длинная полоска красного, идущая с правого края подбородка до левой скулы, пульсирует, отдаваясь мигренью. Перчатка грубо впивается волосы, после чего сразу же сбавляет хватку и аккуратно теребит пряди, желая таким образом отвлечься и не приносить ещё больше боли. Когда пульсация уходит на задний план и становится почти незаметна, тогда странник наконец тянется для того, чтобы постучать в дверь. Глаза на мгновение закрываются, путник качает головой и приближает кулак к поверхности. Но ничего не чувствует под костяшками, хотя гипотетически уже должен был коснуться. А? Глаза разлипаются. Дверь... открыта? Странник даже её не коснулся, но факт отрицать нельзя. Дверь открыта. Сама двинулась? Живых существ нет рядом с ней, да и за секунду никто не мог придти и сразу исчезнуть. А хотя и ладно. Раз открыта, то можно заходить. Странник заходит в черноту проёма и сразу же оказывается встречен мягким жёлтым освещением. Дверь за спиной с громким стуком закрывается. Как грубо. Человек снимает шляпу, обнажая волосы цвета чернозёма, и понимает, что оказался в небольшом коридорчике, который, видимо, являлся прихожей. В небольшом отдалении от входа стояли крючки для одежды на стене, а также подставка для обуви. К ним странник и подходит. Седовласый мужчина выскакивает из-за угла так неожиданно, что гость невольно делает шаг назад. — Прошу не бояться меня, я не хочу причинить вреда. Чужестранец удивлённо вглядывается в улыбающуюся фигуру, миролюбиво поднявшую руки. Бледное лицо предположительного хозяина жилища было украшено большим ожогом на левой области лица. Казалось, что кожа должна была вот-вот здесь спасть как у змеи, но резко передумала, стоило ей это сделать немного на отдельных участках. Краснота ожога резко контрастировала с бледностью лица и придавала мужчине довольно интересный вид. Его волосы были достаточно длинными по сравнению с волосами странника и спускались до плеч, немного завиваясь на кончиках. — Я хозяин этого жилища и рад приветствовать тебя в этот час. Гость вежливо кивает, но не успевает даже вымолвить и слова, как верхняя одежда будто сама взлетает с него и оказывается на крючках прихожей. Это седовласый так быстро показал гостеприимность. — Сейчас у меня есть небольшое дело. Можешь окончательно раздеться и потом пройти сесть куда хочешь. Странник вновь кивает, в мыслях удивляясь быстроте движений, но на лице, конечно, этого не показывая. Он провожает взглядом хозяина жилища и вздыхает, снимая обувь и ставя меч в ножнах опираться о стену. Никто в такую погоду всё равно не придёт сюда для того, чтобы его выкрасть. Гость осматривает стены и примечает, что они сделаны из крепкой и тёмной древесины. На ощупь приятна. Напоминает детство... Странник встряхивает головой, избавляясь от ностальгической тоски. Сейчас она не нужна. Он проходит за угол коридорчика и оказывается в небольшой гостиной. Первым делом в глаза бросается то, что комната была отделана тёмным камнем, а прямо в середине стены, что была напротив коридора, был расположен камин с решёткой. На стенах висели различные травы, обдавая комнату специфичным и въедливым ароматом медицины. Также висели рисунки различных существ и их внутреннего строения, окончательно давая стороннему наблюдателю понять интересы и основной род занятий хозяина дома. На правой и левой стене располагалось по одной двери, оставшееся пространство (кроме стены с камином) занимали чёрные тумбочки. В середине находился прямоугольный стол, рядом с ним диван коричневого цвета, а напротив него ещё один. Пол был накрыт ковром. Странник осмотрел комнату внимательно, но без чрезмерного любопытства, после чего сел на диван и принялся ждать прихода хозяина жилища, задумчиво осматривая игры пламени в камине. Огонь - стихия опасная и энергичная, как и снег с ветром снаружи, но в камине ничего такого и в помине не наблюдается. Всё мирно, огонь не колеблется, спокойно стоит и хрустит деревом, вежливо его поедая без тени обжорства. Странник даже не замечает звук чужих шагов и приближение фигуры из-за расслабляющего вида этого послушного огонька. — Выпей. Лекарь ставит чашку с каким-то травяным настоем, от которого исходит ощутимый пар, на стол и пододвигает её в сторону гостя, после чего садится на противоположный диван, лицом к страннику. Брюнет аккуратно берёт чашку и дует на поверхность зелёной жидкости. — Тебя же зовут Старскрим? — Верно. Позволь спросить, а как тебя? — Мегатрон. — Тогда куда же ты держишь путь, Мегатрон? — Старскрим с любопытством складывает руки в замок на коленях. — Притом в такую-то погоду? Ответ следует спустя пару секунд, когда гость осторожно отпивает всё ещё ужасно тёплый отвар и болезненно морщится от неприятного ощущения. Это не держится долго, так как сразу же по всему телу разливается расслабляющее и приятное тепло. — Я держу путь в Вос. — Вос? Как интересно. Должно быть, у тебя там очень срочные дела, раз решил не переждать непогоду, а идти вперёд? — Можно и так сказать. Тролли из деревни, что в низу горы, сказали о твоей гостеприимности и готовности принять любую заблудшую душу в любой момент. Я решил, что проще будет немного пострадать и прийти к тебе, чем ничего не переживать, но ждать убойную кучу времени. — Довольно рискованно, но ты правильно сделал. И благодарю за доверие. Старскрим встаёт и берёт кочергу рядом с камином, чтобы немного расшевелить поленья и потревожить огонь. — Можешь лечь здесь спать, я поработаю за столом, но обещаю, что бесшумно. — Я не хочу пока спать. Можно поговорить с тобой? — У меня давно не было собеседников, я вовсе не против. Кто ты? — Я странствующий рыцарь, целью которого является борьба с несправедливостью и безграмотностью населения в математических науках. Старскрим с любопытством сканирует взглядом Мегатрона, убирает кочергу и открывает одну из тумбочек. — И откуда же ты? — Из Полигекса. — По тебе можно догадаться. По моему опыту, оттуда прелюбопытные личности всегда выходят. Мегатрон ставит чашку на стол и прижимает руку к груди, наклоняя туловище, польщённый замечанием. Он не видит в нём ничего негативного, да и притом Мегатрон чувствует, что лекарь ничего плохого этим не имел в виду. Старскрим тепло улыбается от такой вежливости. — И в каком же отряде ты состоишь? — Я состою в отряде, что называется "десептиконы." Вновь Мегатрон берёт чашку и отпивает жидкость уже без болезненных ощущений. — Есть ли в твоём отряде те, кто постоянно готовы работать рядом с тобой? То есть, я понимаю, что рыцари обычно дружны и постоянно в компании, но есть ли тот, кто с тобой прямо в огонь и воду? — Из таких... со мной зачастую ходит сэр Саундвейв. Один из самых благородных рыцарей, которых я знаю. Только если я предпочитаю нести людям знания, он несёт веселье. — Веселье? — Именно так. К сожалению, мы живём в мире, где счастье для большинства обычных людей кажется недосягаемым лучом света. Как и знания. Они оба замолкают. Старскрим ставит на стол весы, множество коробочек с гирями, а также пергамент для записей. Он начинает мерить вес коробочек, иногда делая записи. Бесшумно, как и обещал. — Я не хочу показаться грубым, я очень рад за жителей деревни, которым ты так усердно помогаешь, но ты не пробовал когда-нибудь выходить за этот район и... — Помогать другим? Это ты хочешь сказать? Мегатрон кивает. Старскрим отводит взгляд. — Я не уверен, что смогу помочь. Везде есть лекари, я буду пятым колесом. Мегатрон издаёт смешок. — Глупости. Он собирается с мыслями, а когда взгляд падает на весы, он понимает, что нужно сказать. — Возьмём весы. Если мы поставим груз только на одну чашу, а вторую оставим пустой, то ясно станет виден дисбаланс. С другой стороны... если мы положим хоть что-то на обе чаши, даже если разница будет значительна, то это станет больше похоже на равновесие. Старскрим задумчиво оглядывает весы, словно видит их впервые. Мутные глаза отдают проблеском света. Мегатрон не даёт ему заговорить. — Но не мне тебя учить. Я просто хотел показать, как вижу этот мир. — Я могу рассмотреть логику в твоих словах, но я не думаю, что способен повлиять на это равновесие своим участием. В любом случае, спасибо за доверие. Старскрим благодарно кивает головой и возвращается к работе. — А почему тебе срочно потребовалось отправиться в Вос, если не секрет? — Оптимус Прайм собирается устроить восстание, и мы с десептиконами хотим его подавить, пока его план находится только в зародыше. Старскрим ненароком роняет гирю на пол, бледнея. Мегатрон замечает это, внимательно следя за тем, как лекарь поднимает упавший объект. — Ты его знаешь? Старскрим осматривает гирю и вздыхает. — Скажем так... Оптимусу однажды понадобились мои знания, а когда я ему отказал, он сжёг мой город при мне и одарил этим шрамом. В любом случае, это в прошлом. Не может быть.... это он? Тот самый? Мегатрон шокировано оглядывает лекаря, будто впервые видит. Хорошо, что тот не замечает, вновь принимаясь за работу. Но ответить что-то да надо, чтобы не было подозрительно. — Должно быть, твои мозги очень много стоят. — К сожалению. Старскрим обречённо вздыхает и встаёт, чтобы убрать некоторые коробочки обратно в тумбочки. Его движения внезапно останавливаются, не успевает даже всё закрыть. Руки приближаются к груди, а взгляд преисполняется каким-то... возвышенным чувством? — Я, думаю, не выдержал бы такого потрясения тогда, если бы мне не пришёл на помощь один человек. Он мужественно спас меня, вернул веру в жизнь. Только вот... я не помню даже его внешность. — Старскрим издаёт смешок с оттенком грусти. — Хороший же из меня благодарный. Мегатрон не успевает среагировать, как Старскрим продолжает: — Но я помню голос. Он похож на твой, только твой грубее. Старскрим начинает ходить взад-вперёд по комнате, задумчиво скрестив руки. Точно он. Мегатрон продолжает смотреть на него как на внезапное чудо. Он не может преодолеть любопытство. — А что бы ты сделал... если бы узнал личность того человека? Седовласый останавливается, задумчиво смотря в камин. — Я бы... думаю, посвятил ему жизнь. — Серьёзно? Мегатрон рад, что Старскрим не видит румянец, покрывший щёки рыцаря. — Да, может, звучит и странно, но я хочу его отблагодарить таким образом. Мегатрон отводит взгляд в сторону, всё ещё смущённый. — А если ему не понравится такая формулировка? — Тогда скажу, что посвящу жизнь его делу. — И в любом случае ты будешь следовать за ним? Старскрим уверенно сжимает кулаки. — Без сомнений. До самого конца. Но я не думаю, что когда-нибудь его вновь найду, поэтому... придётся навсегда остаться здесь. Кулаки расслабляются и исчезают, теперь это просто опущенные ладони. Но это неправильно. Мегатрон поднимает брови, искренне поражённый. Сердце бьётся сильнее, такая несправедливость гложет его. — И на этом всё? Ты не будешь бороться? Старскрим избавляется от грёз прошлого и принимается вновь исследовать тумбочки со спокойным видом. — А с чем мне бороться? Я лекарь, если и борюсь, то только с болезнями и ранами. Не понимает. Бедная душа. Мегатрон вновь засматривается в жидкость в чаше. Зелень, трава, болото. Болото, не дающее возможности сбежать. Старскрим в болоте. Мегатрон вздыхает и отпивает. Всё-таки вкус был лучше, пока отвар был горячим. Он не хочет молчать. Он хочет хоть о чём-нибудь поговорить. Избавиться от "стены." — А почему ты оставил этот шрам? Старскрим, поставивший новую партию коробочек, удивлённо засматривается на Мегатрона, не услышав вопроса. — А? — Думаю, у тебя есть навыки для того, чтобы его убрать. Старскрим кротко улыбается. — Есть, конечно, но я оставил его, чтобы постоянно напоминать себе о своих ошибках. — Довольно жестоко, не находишь? — Это самое малое, чем я могу себя корить. Старскрим вновь возвращается к работе, но не удерживается от любопытства. — А почему ты не хочешь убирать? Заметив, что Мегатрон не понимает вопрос, он указывает себе на то место, где у рыцаря находится красная полоска. — Шрам. Мегатрон понимающе кивает и кладёт руку на грудь, закрыв глаза и приподняв голову. — Хочу, чтобы люди не видели во мне просто смазливое лицо и понимали степень моей решимости перед любыми преградами. — Достаточно оригинальная мотивация. Старскрим издаёт искренний смешок, Мегатрон тепло улыбается краями губ. ... — Приятной ночи, Старскрим. — Приятной ночи, Мегатрон. Старскрим убирает все принадлежности, гасит фонари и уходит в одну из комнат. Мегатрон наконец ложится на диван, но долго не может уснуть, смотря на коварный и завораживающий танец огня в камине. Он напоминает ему тот самый роковой случай со Старскримом и отчаянное безумие глаз Оптимуса Прайма. ... Утром Старскрим провожает своего гостя, так же вежливо, как и встречал. Но в этот раз, в самом конце, всё идёт по-другому. Лекарь поворачивается для того, чтобы вернуться к своим делам, а Мегатрон, стоящий в коридоре, оглядывает его и произносит: — Подумай, ради жизни ли замкнутого отшельника без амбиций на свободу я тебя спас... Старскрим из Кристального города. Старскрим застывает как изваяние без жизни, краем слуха улавливая, как Мегатрон проходит по коридору, выходит из жилища, а дверь гулко захлопывается. Проходит несколько молчаливых минут, прежде чем Старскрим решает обернуться. Это был он? Просто невероятно. Лекарь закрывает глаза и скрещивает руки на груди. Слёзы горечи и радости омывают его щёки. Мегатрон из Полигекса, ты был тем, кто вернул меня к жизни, оттого я всегда буду готов отдать её тебе в руки. Я вступлю к тебе в десептиконы и буду следовать твоим идеалам до самой смерти. Ты прав, добро должно распространяться не только на один конкретный участок, его нужно распространять на всех, кого можно. Я буду бороться за это добро, чего бы мне это ни стоило. Клянусь, я научусь сражаться, я буду сражаться за тебя и за то, во что ты веришь, пока добро не обретёт баланс, пока Оптимус Прайм не будет повержен. Пока моя жизнь не покинет моё тело.