Пропасть

На самом деле, день казался вполне обычным. Это заставляло задуматься: «Почему жизнь так однообразна, и кроме путешествия от дня в день по другим планетам, ничего не происходит». Да, это интересно и увлекательно, ведь каждая обитель по особенному уникальна. Они все разные. Но самое интересное, что именно в этот момент времени или можно так сказать «момент жизни», начали проявлять себя стеллароны. Как бы сказать, они были всегда, но именно сейчас они затронули экипаж звездного экспресса и саму Химеко. Этими мыслями был наполнен каждый ее день. Ярило-6 и ситуация на Лофу Сяньчжоу, особенно появление этой женщины в ее жизни, так называемой себя Кафка. «Почему именно сейчас ты явилась? Почему сейчас ты так ко мне относишься? Будто между нами ничего не было. ты знаешь мое имя, но произносишь его сухо… Или просто мне так кажется? Ты заигрываешь со мной? Или все же тебе действительно на меня наплевать. Нет, тебе не плевать … тебе не плевать на меня. Нет… я не хочу себя в этом утверждать. Я не должна этого делать. У нас были отношения. Но сейчас ничего нет. Мы враги, но ты все равно пришла попросить помощь на Лофу Сяньчжоу. Ты где-то там сейчас находишься и вместе с тобой весь состав экспресса, ну… конечно без пом-пом и меня». Да, именно такие мысли стали посещать Химеко после виртуального сообщения Кафки. Она сама была холодна при встрече с ней. Ей было плевать на ее появление, даже не в физическом плане, хоть в глубине души этого очень хотелось. Она каждый раз отворачивалась, когда Кафка на нее смотрела, показывая свой осуждающий вид к этой женщине. «Мы пошли разными путями. Мы больше не встретимся. Мы будем врагами. Ты охотница за стелларонами. А я путешественница». Но Химеко была с собой честна… Столкнувшись со стелларонами, она знала, что встретит Кафку. С такими мыслями, блуждающими у нее в голове, словно метель среди холодного зимнего вечера, Химеко заснула… днем. Но это не имело никакого значения, ведь в галактике всегда темно и видны яркие до боли звезды. Проснувшись в ее голове продолжали гулять мысли о Кафке, но уже не так, как они блуждали до дневного сна. Химеко просто не могла упустить кружку чая в замечательный и тихий день. Ничего кроме музыки и пом-пом вокруг нее не было, только продолжительная тьма, освещенная мерцанием звезд на темно-синем полотне. Но эту бесконечность можно было описывать много времени, и невозможно точно описать насколько прекрасна Вселенная. Прям как… нет, легко ущипнув себя за предплечье, Химеко сразу вышла из этих мыслей, но ненадолго. Последовала следующая: «Пожалуйста, если ты слышишь меня, Кафка… хоть на долю секунды, но как-либо сделай хоть какой-то шаг, появись… тебе же не сложно. Я знаю тебя. Тебе же не занимает труда появиться из неоткуда». И вдруг, посреди так называемой тишины для Химеко, явилась Кафка. Опять виртуально, но это было хоть что-то. — И снова здравствуйте. — Кафка… зачем ты опять пришла? — доносилось из уст красноволосой, хоть на самом деле у нее была совсем иная реакция, нежели наяву, — Мы же сделали так, как ты хотела. В чем проблема? -Ну же Химеко, — насмешливо прозвучало со стороны девушки. — ты же прекрасно знаешь, что это все не зря. Разве могут так происходить случайности. Я даже так скажу . это не случайности. Химеко резко посмотрела строго на пом-пом, и это проводнику совершенно не понравилось, но спорить не было времени, и она спокойно ушла, зная что имела ввиду девушка. — Я тебя слушаю… — резко прозвучало с ее стороны. — Вот так правильно начинать разговоры. У меня мало времени на данное сообщение, но я думаю ты не проявишь к нему равнодушие Хи-ме-ко… — Я же сказала. Я тебя слушаю. Говори быстрее. Не у тебя только ограниченное время. Кафка посмотрела на кисть своей бывшей, которая элегантно и легко лежала на белой кружке с золотыми узорами, и медленно подняла свой взгляд вверх, тем самым утонув в золоте, которое так пленило в глазах красноволосой. — Я знаю, какие у тебя дела. Но не будем об этом. Ты же уже видела, что происходит на Сяньчжоу, верно? Как видишь, у меня нет плохих помыслов в вашу сторону. Мне просто нужно было вас туда пригласить, так сказать. Я же сделала это совершенно искусно, не так ли? Даже принесла себя в жертву. Химеко не проявляла ни капли эмоции во внешнем виде, но внутри нее бушевал ураган чувств, проходящий от самых кончиков пальцев ног к макушке головы. Это было как поток тока… нет, это кровь не могла нормально устаканить свой порыв. — Хи-ме-ко, ну прояви, хоть каплю своих эмоций. Они у тебя есть, и я это прекрасно знаю. Я их видела. Когда раньше касалась своими кончиками пальцев до твоего тела, — проявилась насмешка на лице сливоволосой, проще говоря не удаляясь в оттенки фиолетово волосой. Лишь молчание следовало в ответ и напряжение, которое только усиливалось с каждой секундой. — Я пришла, чтоб поговорить, но видимо ты этого не хочешь … В ту же минуту силуэт Кафки начал развеиваться по пространству экипажа и… Химеко, не сдержав свои эмоции в последнюю секунду, когда от девушки осталось буквально ничего, и ясное дело, что сообщение прервано, потянулась рукой вдаль и почти криком из ее уст донеслось: «Подожди! Не уходи, молю…» Теперь уже ничего нельзя было сказать. Из нее вырвалась гора чувств и эмоции, которые она старалась держать в себе все это время. Ее глаза перебирались по всему телу Кафки. Она рассмотрела в ней буквально все: плечи, руки, волосы, глаза, на которых не было надето привычных линз и даже губы… «Что я наделала, почему я ничего не сказала. Почему… почему… У меня ведь появился шанс. Почему все именно так произошло. Но нет… может это была уловка… вдруг я все правильно сделала. Спокойно. все нормально. если что ты успеешь все исправить. Это было к лучшему. Точно к лучшему» Закончив свой внутренний монолог, Химеко продолжила наслаждаться жасминовым чаем. *** Шаги раздавались по всей площади территории, которая так и веяла запахом цветов. Она была освещена ярким светом, который падал на лицо, сидевшей в позе перекрещенных ног девушки. Шаги все приближались. Стук тяжелых ботинок так и хотел оглушить Кафку. — Ну, что поговорила?.. — Ах, Блэйди, она даже ничего в ответ не сказала. Какой смысл был с ней разговаривать. У нее был такой тяжелый взгляд, что даже я чуть-чуть и осела бы на колени, — фиолетово волосая смотрела томным взглядом на какую-то серую ничем не примечательную трубу. — Прям настолько она не желала тебя видеть? — почти бесшумно Блэйд сел в метре от Кафки на ближайшее место. — Да. Или может быть она опять начинает разыгрывать свои любимые спектакли. — элегантно повернулась в сторону своего собеседника, и даже не задумываясь, взялась за свой подбородок, — В этот мы оба сапога пара. Ты сам это прекрасно знаешь… — Да, ты права, я знаю об этом. Настала тишина после краткого диалога напарников. Они оба понимали, что дальше разговор не стоило продолжать. Девушка больше ничего не скажет, а Блэйд и не хотел продолжать. Слишком ему уж не до этого и безумно скучно. Сейчас главная цель была выполнена, и остались лишь побочные задания. Хотя, это и заданием нельзя было назвать. Поэтому все мысли были ориентированы именно в эту сторону, но только не у Кафки. «Неужели она действительно не хочет продолжить наши отношения. Они же так глупо прервались. Подумаешь . разошлись по разным сторонам и не пересекались. Но ведь сейчас . нас снова начало что-то связывать, и я уверена, что это далеко не спроста. Все же думаю, что у нее тоже такие мысли появлялись. Ох, Химеко, какая же ты упертая…» Аромат все больше ударял в нос. Невозможно было определить, откуда он или же от кого он. Но он был безумно приятный. Хотелось с каждой секундой вдыхать его еще больше, пока уж совсем не ощутишь всю его благовонию. Хотелось закрыть глаза… Облокотившись на спинку стула, расслабив ноги, хорошо вдохнув в себя божественный аромат, Кафка уже буквально чуть ли не заснула, но увидела в небе тянувшуюся янтарную полосу, которую на границах размазали кистью как краску. Это было невообразимо красиво. Эту секунду хотелось запомнить на всю жизнь. Сяньчжоу прекрасен по-своему. Бесконечная продолжительность жизни и свободы, избавление от старости, болезней и самой смерти… «Прекрасно… невообразимо. Как же это потрясает до самой глубины души. Эти чувства — божественны. Боже, Химеко! Ты должна сейчас сидеть рядом со мной и чувствовать тоже самое, что и я». Резко подорвалась со своего месте Кафка. Ее взгляд был направлен вдаль, а ноги так и хотели шагать непонятно куда…