Язык тела

Джисон стоял в начале коридора и прислушивался к звукам. Приглушенно звучала музыка. Наверное, глупо было задаваться вопросом, кому понадобился зал для танцевальной практики в шесть, мать вашу, утра. — Мог бы хотя бы вид сделать, что ему жаль, — пробурчал парень и направился в обратном от зала направлении. Если бы танцы не были частью его работы, он бы никогда больше не занялся ими. Да у него на одно слово «хореография» скоро уже выработается аллергия. А все почему? Потому что один мудак… — Так стоп! Джисон остановился на лестничной клетке. Репетировать надо в любом случае. В зал идти не вариант. В общежитие тем более. Был еще один вариант, которым он не пользовался со времен стажерства. Надеясь, что в этот раз его не поймают, парень двинулся по лестнице вверх. … Крыша встретила его холодным ветром и неприветливыми утренними сумерками. Наверное, идея репетировать зимой на крыше была не самой лучшей, но альтернативы казались Джисону куда хуже. Поэтому, недолго думая, он скинул с себя пуховик, оставшись в одной толстовке. По факту ему даже не особо была нужна музыка. Всё, что ему нужно, это как следует запомнить последовательность движений новой хореографии… и перестать путать право и лево. Внутри опять стала подниматься обида. Разве это его вина, что он запоминает чуть медленнее, чем остальные? Тем более что характер этой хореографии отличался от всего того, что они делали до этого. Кое-кто просто помешался на этих танцах! А ошибки были совсем незначительные… наверное. Парень включил на телефоне видео с репетиции. — Левая рука. Сука, левая! Да сколько можно это путать… Телефон в карман. Раз, два, три, четыре… Джисон повторял одну и ту же связку раз за разом, но всё равно продолжал ошибаться на одних и тех же моментах. Он уже не обращал никакого внимания на ветер. Было настолько жарко, что хотелось вслед за курткой сбросить еще и толстовку. — Да чтоб тебя! Снова ошибка. Солнце уже показалось из-за горизонта, лениво освещая высотки. Парень понимал, что еще полчаса, и они должны собраться в зале все вместе для общего прогона. Организм начал подавать сигналы, что неплохо бы передохнуть и, например, поесть, но был проигнорирован. — Этот мудак вот сейчас не ест, не отдыхает, а тренируется с самого утра. Он думает, что один такой крутой? Еще одно повторение. — К себе… от себя… нога в сторону… в сторону, блять, нога, ну ты чего! Кто вообще придумал эту хорягу?! В кармане завибрировал телефон. Джисон взглянул на экран. Хенджин. — Я надеюсь, ты стоишь в очереди за кофе и звонишь узнать, не взять ли мне тоже, — пробурчал парень в трубку. — Ты в общий чат хоть иногда заглядываешь? — Зачем, если там одни психи? — Лети в зал, белка придурошная. У нас расписание перенесли. — Значит, кофе ты мне не купишь, я понял. Буду через 5 минут. Это была катастрофа. Он не мог сейчас репетировать со всеми. Он опять всё испортит… Джисон подхватил свою заледеневшую куртку и направился в зал. Как будто у него был выбор. … Парень стоял перед дверью в зал и считал до пяти, прежде чем натянуть на себя улыбку и зайти. — Всем доброго утр… — нарочито радостно начал Джисон, но тут его грубо схватили за руку и втянули вовнутрь помещения. В замке повернулся ключ. — И что это значит? — начал возмущаться Джисон, но замолчал под нечитаемым взглядом Ли Минхо. Джисон задавался вопросами, что происходит и что тот задумал. Не всё вчера сказал? Хочет еще перечислить его ошибки? Снова выяснить отношения? Разбить еще что-нибудь? — Переодевай обувь, — просто сказал Минхо и пошел в сторону зеркал. И что? И… как реагировать? После их вчерашнего скандала Джисон предполагал, что с ним как минимум постараются не контактировать. — А где остальные? — спросил он. — А ты готов танцевать с остальными? Грубо. Справедливо, но, сука, обидно. Захотелось тоже что-нибудь разбить. Например, мольберт предателя Хенджина. Или лицо Минхо. — А с чего ты взял, что я готов танцевать с тобой? Особенно после… — Я не собираюсь сейчас выяснять наши личные отношения. Если ты забыл, у нас есть работа. Моя задача как ответственного за танцы — помочь тебе запомнить хореографию. Вот и всё. Вот и всё. Эта фраза очень больно отозвалась где-то внутри. Но винить, кроме себя, было некого. Хотелось всё вернуть, как было, но… Нет. Хватит. Сосредоточься уже на работе, Хан Джисон. — Окей. Давай работать. Минхо кивнул. — Растягиваться будешь? «Хочешь помочь?» — мысленно. — Нет, — всё, что он ответил вслух. Начался ад. Минхо раз за разом включал трек и прогонял с ним движения. Джисон хотел сказать, чтоб тот выключил музыку и просто медленно проработал с ним связку, но слова застревали в горле. Ошибки продолжались. Лирика песни выжимала просто остатки самоконтроля… «Ты притворяешься невозмутимым, вот так просто…» И кто только написал эти тупые слезливые строки? Ах да, это был он сам. Минхо внимательно наблюдал за его движениями через отражение в зеркале. Красивый, сука, даже сейчас, когда Джисон его ненавидел. «Ты улыбаешься, но я слышу это в твоих словах…» Парень сжимал зубы и повторял про себя «не левая нога, не левая нога… не ошибись»… В этот раз он не ошибся. Минхо в танце оказался ближе к нему. Они меньше чем в метре друг от друга. «Ты всегда говоришь: «Я в порядке», но я все вижу» Движения синхронны. Джисону казалось, что Минхо смотрит неодобрительно. Хотя всё шло на удивление без ошибок. «На самом деле у тебя сухие глаза, да» Джисон пытался быть профессионалом и сосредоточиться на хореографии, а не на словах песни и том, как они отражают сейчас его жизнь. Он не чувствовал их настолько сильно, даже когда сочинял. «Я не могу найти оазис в твоем сердце» Неужели ему не больно? Как он остается спокойным? «Сквозь щели в двери того плохо закрытого пространства, которое называется «ты» Раздается тихий плач, который слышу только я» Блять. Это гребанное секси-движение. Другая рука, другая! Джисон остановился. Минхо тоже. Музыка — нет. «Ты можешь показать свои слезы, которые ты тихо скрывал» «Не могу», — подумал Джисон. «Могу я тоже послушать твой знакомый разговор с самой собой?» «Да пошел ты», — мысленно ответил парень, будто не песню слышал, а голос Минхо. «Не будь единственным, кому больно» — А тебе не похер? — сказал Джисон и только потом понял, что вслух. Минхо пошел выключать музыку. Джисон откинул с лица мокрые от пота волосы. Думать не хотелось. Хотелось рыдать. Идиотские чувства. — Давай без музыки. Возьмем на восьмерку раньше, — скомандовал Минхо. С одной стороны, Джисон был рад, что тот никак не прокомментировал его последнюю фразу. С другой… — Окей, погнали. Наплевать. Раз, два, три, четыре… Давай, придурок, вспоминай, какая там рука? Опять ступор. Минхо в момент оказался прямо перед ним, просто взял его руку и поднял над головой. — Левая. Давай двигайся. Мысли на секунду просто вылетели у Джисона из головы. Теплые пальцы Минхо обхватывали его запястье. В воздухе повисла последняя фраза про двигайся… А дальше по хореографии было это секси-движение. Попытка хотя бы выровнять дыхание не увенчалась успехом. Джисон зацепился взглядом за каплю пота на шее своего мучителя. Капля двигалась вниз. Туда, где мокрая футболка облепила напряженные мышцы груди… — Блять, Минхо, ты издеваешься? — Может, хоть так ты запомнишь, — он говорил слишком спокойно для человека, чей пульс чувствовался даже через прикосновение. — Ты вчера… — Мы не выясняем отношения, мы танцуем. — Но ты вмешиваешь в танец мои эмоции! — Джисон уже почти рычал. — А в танец и должны вмешиваться эмоции. Не думал об этом? Язык танца для того и придуман, чтоб выражать, что чувствуешь. Парень хотел ответить, что вообще-то есть лирика и там уже всё написано. Но внезапно остановился. Кажется, он что-то начал понимать. Или он хотел так думать. — Пять, шесть, семь, восемь… — дал отсчет Минхо. Джисон делал эти слишком развратные в контексте ситуации движения. Он чувствовал, как кровь прилила к щекам… и не только. Пожалуй, теперь он точно не забудет, какая рука должна быть сверху. Та, которую сейчас обжигает прикосновением. Пытка продолжилась. Предыдущее движение, на котором были ошибки, было не менее откровенное. Все эти волны корпусом тела, прогиб… В этот раз Минхо стоял позади и разворачивал плечи парня в нужном направлении. Тело слишком хорошо реагировало на эти прикосновения. Оно буквально замирало в предвкушении следующих действий. — Вспомни слова. Там поётся «я подхожу на шаг ближе». Сбавь резкость. Если подходить так к рыдающему человеку, он точно от тебя закроется. Движение на два счета, а ты делаешь на один. Джисон подумал, а нет ли в его словах намека? Может, и правда он был слишком напористым? Парень сделал медленный выдох, пытаясь успокоиться. Даже через ткань футболки чувствовался жар от чужих ладоней. Главное, снова всё не испортить. Он повторил движение медленнее. — Так? Минхо усмехнулся. — Да, так. Несмотря на то, что интонация осталась такой же сухой, Джисон почувствовал его одобрение. Стало как будто немного легче дышать. — Здесь резче. Слушай музыку. Слушай слова. «Перестань сдерживаться, отпусти это, отпусти, отпусти». Джисон определенно начинал понимать. Пока еще не разобрался, что именно, но ошибок уже почти не делал. — Добавь силы в движения на строчках «когда в твоем сердце идет дождь, я возьму тебя с собой». Стэй должны тебе верить, что ты можешь укрыть их и от дождя и от всего остального. «Я могу тебя укрыть…собой» — пронеслась в голове мысль. Движения получились очень хорошо. — Теперь всё вместе и сначала, — скомандовал Минхо и включил музыку. Джисон просто слушал. Тело прекрасно всё помнило. Его задачей сейчас было выразить в танце всё то, что Минхо не хотел обсуждать вслух. Он действительно хотел донести до него свои мысли. Так, как это делал обычно Минхо. Своими действиями. Прикосновениями. Движениями. Начало трека. Резкий разворот. «Я сожалею». Руки в замок. Плавно опустить вдоль тела. «Ты не бесчувственный идиот, повернутый только на танцах». Плечи вверх, вниз. Прикрыть лицо. Выпад… и медленно обратно. На два счета. «Я не должен был огрызаться на твои замечания» Резкие движения руками. Шаг навстречу. Столкнуться взглядами. «Но я злюсь, что ты озвучиваешь вслух только плохое». Чувственное движение корпусом синхронно с Минхо. Левая рука вверх. «Я понял, как ты выражаешь эмоции». Удар в воздух. Разворот спиной. Пауза. Главное — не торопиться. «Ты будто боишься подпустить к себе. А я хочу большего». Руки обрисовывают очертания клетки. Палец к губам. «Я хочу тебя. Настолько, что иногда теряю над собой контроль. И это не временно. Это было всегда». Минхо проходит мимо, задевая его плечо, как задумано хореографией. «Но тебе… не обязательно говорить что-то подобное вслух» Джисон разворачивается, уводя тело в волну. Он буквально чувствует на себе пристальный взгляд. «Я постараюсь понимать тебя» Рука вверх. Перебежка. Повтор движений. Кажется, что они даже дышат в синхрон. Парень решает изменить финальный элемент хореографии. «Я не оставлю тебя» Взмах. Рука к сердцу. … Музыка закончилась. Джисон тяжело дышал. Ему было неловко еще больше, чем когда он выговаривался вслух. Танец получился куда большим откровением, чем слова. Минхо смотрел на него в упор. — Ну как? Он действительно не знал, куда себя деть. Чисто технически ошибок не было. Но он мог ошибиться в чем-то другом. В конце концов, он находился в запертом помещении с человеком, от которого у него напрочь сносило тормоза. И в данный момент они оба были мокрые от пота, раскрасневшиеся, разгоряченные, со сбившимся дыханием, прямо как… Его внутренний монолог был прерван внезапно тихим голосом Минхо. — Я думаю, что фанмитингу придется присвоить рейтинг 18+. — Ч…что? — Джисону показалось, что его мозг уже выдает желаемое за действительное. — Я говорю, что это было горячо. Мне понравилось, — Минхо неуверенно улыбнулся. Он раньше никогда такого не говорил… во всяком случае, вслух. — Эм… спасибо? Джисон настороженно смотрел, как тот подходит прямо к нему. Парень хотел как-то уточнить, что теперь думать. Было ли это чисто профессиональная оценка или что-то личное… Но Минхо резко притянул его к себе, прижавшись максимально близко. — Это было красиво. Твоё объяснение — Танец? — Джисон пытался сосредоточиться на разговоре, хотя ощущение прильнувшего к нему тела очень сильно не помогало. Хотелось прикоснуться руками. Ощутить под ними напряженные мышцы груди. Отпустить руки ниже… Только не думай о его бедрах! — Да. Я не мог оторвать взгляд, — прошептал Минхо. — Предлагаю почаще так… выяснять отношения. Почаще… Мурашки. — А это было выясне…? Когда чужая рука прошлась по его шее, Джисон резко замолчал. Сдерживаться было невозможно. Он прижался ближе, обнимая Минхо за талию, медленно и осторожно опуская свои руки вдоль поясницы. Как тяжело сдерживаться и не спешить… Когда они успели оказаться на полу? Губы Минхо на его губах. Руки Минхо под его футболкой. О боже, эти бедра, которые прижимались вплотную! Слова были явно лишними. … Через две недели на фанмитинге Джисон… ошибся с хореографией. — Как думаешь, не заметил? — в отчаянии спрашивал он у Сынмина. Парни делали сэлфи в коридоре вдвоем, пока все остальные ушли за перекусом к стаффу. Тот усмехнулся. — А если заметил, опять от него на крыше будешь ныкаться? — Не понял, — парень опустил руку с телефоном. — А ты откуда? — А ты не в курсе? — усмехнулся Сынмин. Джисон раздраженно посмотрел в ответ. — Говори, давай! — Всё просто. Тебя тогда Хендж спалил. Подозреваю, что он тут же пошел капать на мозг Минхо. В итоге мы остались без репетиции, но с пиццей на завтрак от хорька. Прикрывает твою жопу, будто мы не в курсе, чем там ваша репетиция закончилась. Сынмин увернулся от подзатыльника. — Ты цени! Не друг, а рыцарь в белых доспехах! — Предатель он… — пробурчал Джисон, но мысленно поблагодарил Хенджина. — Золотой человек! В отличие от твоего бешенного кота. — А че сразу бешенного-то? Нормальный он… иногда. — Скажи это осколкам моей кружки с Day6! Парень хотел было ответить, но тут вместо экрана камеры на телефоне высветилось имя Минхо. Сообщение. «Зайди в гримерку. Надо поговорить» Этого стоило ожидать. Джисон попытался вспомнить, открыт ли в этом здании вход на крышу.