Счастливые будни

      Первые солнечные лучи бегают по лицу, согревая его, заставляя проснуться, открыть глаза и посмотреть на мир вокруг. Когда Немо наконец делает это, он немного удивляется, увидев перед собой глаза, столь похожие на две чёрные дыры, пустые и холодные обычно, но сейчас излучающие тепло не меньшее, чем яркое солнце, висящее на небе. Серебристые пряди спадают на лицо, отбрасывая лёгкую тень, и юноша с восхищением смотрит на эти росчерки на бледной коже, прежде чем выдохнуть:       — Яков?       Немо хочется возмутиться, закричать на него за все сказанные мерзкие вещи, за предательство, за то, что пользовался им, однако слова застревают в горле. Слишком мирный. Слишком тёплый. А ещё очевидно, что до пробуждения Немо лежал на его коленях. Тот поправляет осторожно прядь его медных волос, убирая её за ухо, улыбается тепло, теплее, чем тогда, в кастеляной.       — Я здесь, Немо, — отзывается он тихо, прежде чем ответить столь знакомой, привычной ухмылкой. — Просился кошмар? Теперь мы оба мучаемся с этой проблемой.       Юноша думает о том, чтобы вскочить на ноги, отодвинуться подальше, но в голове, к счастью, всплывают воспоминания. Они ведь с Яковом живут вместе. Закрыли глаза на его прошлое, решив не вспоминать его, и занялись подготовкой к побегу. Что удивительно, отыскали на картах место, где ещё нет ни чёрных отступников, ни их противников, и сбежали туда. Было сложно только вдвоём строить даже подобие дома (к счастью, они справились удачно), заниматься изготовлением посуды, мебели и прочего без опыта. Им не хватало книг, поэтому они сочиняли и рассказывали друг другу истории, лучшие из которых записывали в те немногие захваченные с собой блокноты. В свободное время днём Яков занимался алхимическими опытами, а Немо пробовал себя в самых разных сферах (Яков часто смеялся над его рисунками, называя их пустой тратой бумаги, но всегда сохраняя среди остальных мелочей, а про попытки юноши освоить алхимию, как Яков, вообще лучше молчать). Со временем рядом нашлось поселение, в котором, что удивительно, не знали ничего об идущей в мире войне и с радостью помогали юношам по мелочи в обмен на кое-какие услуги. Так что жизнь их и вовсе наладилась: появились книги, бумага, новые реактивы и одежда, семена для сада и огорода, местные жители научили молодых людей садоводству и другим мелочам.       Так что теперь они живут здесь, в этой лесистой местности, среди деревьев, где нет войны, где есть неподалёку те, кто могут помочь, но не станут лезть в их дела. Много шуршащих на ветру листьев, шум дождя, что успокаивает душу, или яркое солнце, что согревает кожу и дарит тепло. Травы самых разных видов, неброские, но прекрасные цветы (Немо так часто дарит Якову звездчатку, говоря, что эти цветы так похожи на него. Яков всегда ворчит по этому поводу, но цветы оставляет, периодически даря Немо в ответ колокольчики), высокие деревья и быстрый шумный ручей недалеко от дома— может ли быть место лучше?       Немо вздрагивает, когда его щеки касаются чужие прохладные пальцы: никак не может привыкнуть, что Яков со временем прекратил использовать перчатки, прикасаясь к нему, не может запомнить, что у него всегда холодные руки. Впрочем, это помогает окончательно проснуться и осознать: увиденное было просто кошмаром. Он случайно заснул на коленях Якова под одним из деревьев, пока тот читал какие-то записи по своим новым исследованиям.       — Ты прав, кошмар, — соглашается Немо, глядя на возлюбленного. — Приснилось, что вы с ребятами из отряда... забудь.       Вспоминать об остальных болезненно, но они с Яковом сами решили, что уйдут без остальных, оставят их позади, начав новую жизнь. Тот хмурится слегка, морщит нос, однако просит с лёгким задором, с поддразниванием:       — Нет уж, расскажи. Мне интересно. Давай, мистер шпион, что тебя так напугало?       "Мистер шпион"... Когда-то от этой фразы сквозило холодом, однако со временем эти слова превратились в прозвище, которое Яков использует, когда они с Немо наедине, в особенно личные и запоминающиеся, в их моменты. Это бесценно. И парень признаётся:       — Приснилось, словно ты и ребята из отряда помогли мне раскрыть то дело, данное мне Вагнером. Будто бы ты сказал, что использовал меня. Приснилось, как потом Дорис... Было много всего, я не хочу думать, что это было правдой.       — Ну так и не думай, — очередная усмешка на губах бывшего члена спецотряда, а в глазах — теплота, какую получает только он, Немо. — Мы сбежали сюда не затем, чтобы смотреть на прошлое и думать о том, что случилось бы, если бы мы остались. Я обещал тебе новую жизнь тогда? Вот она. Если хочешь вернуться...       Голос его становится опасно холодным, чужим, и юноша берёт в панике его лицо в свои руки и торопливо отвечает, желая его успокоить и не имея ни малейшей потребности вернуться к жизни, словно на пороховой бочке:       — Ни за что, Яков! Зачем мне желать этого? Я здесь, с тобой, я счастлив!       Возлюбленный некоторое время молчит, глядя на него немного хмуро, заставляя что-то внутри беспокойно ёрзать, прежде чем он выдыхает предупреждающе:       — Немо, руки.       — Да, прости, — тот отпускает его лицо с облегчением, понимая по какой-то столь знакомой и едва уловимой искре в глазах, что тот успокоился. Просто реагирует на немного непривычные до сих пор прикосновения к коже. Ему всё ещё сложно привыкнуть к тактильным ощущениям, объятиям, пусть и легче переносит поцелуи. Впрочем, это, наверное, и делает его тем, кто он есть.       Яков вновь надевает перчатки и закрывает книгу, собираясь было встать, однако Немо вновь ложится на его колени, отчего тот с лёгким, холодным возмущением произносит медленно, глядя в лицо юноши:       — Какого чёрта?       — Давай побудем здесь ещё немного, — просит бывший солдат, глядя на него с улыбкой в ответ, отчего парень всё же сдаётся, опускаясь неторопливо обратно и замечая ворчливо:       — Тебе придётся помогать мне с обедом в этот раз. Не перепутай соль с сахаром, как тогда.       — Это всё потому что я влюблён, — смеётся Немо, на что слышит лишь ворчливое:       — Скорее, слишком невнимательный. Ужасное качество для шпиона.       Впрочем, осторожные поглаживания по голове и перебирания прядей волос дают понять, что Яков принимает эти нежные слова, что они действительно не пустой звук. И пусть сейчас на оставшихся в мире землях идёт война, сейчас эти двое живут вне всего этого, и они счастливы вместе. Никто не знает, что их ждёт впереди, но можно сказать точно: это лучший исход для них. И юноши точно постараются прожить всё отведённое им время счастливо.