Физически

      От волнения немного тряслись пальцы рук. Исаги сжимает их в кулак. Так спокойней, надёжней, земля не уходит из-под ног. Странный человек, Джинпачи Эго, объявил небольшое начальное испытание, где в конце концов оставшийся с мячом вода и знакомый уходит, не успев оглянуться. Тогда его взгляд и наткнулся на сначала спящего и, как оказалось, вполне активного парня. Бачира был ходячей батарейкой, Исаги не мог придумать, отчего тот мог устать. Нет, он не был болтлив, не скакал от стенки до стенки, на своем пути сшибая всех, не взрывался от избытка эмоций. Но что-то внутри Йоичи всегда вздрагивало, стоило ощутить его присутствие. В конце первой недели, лёжа на футоне, парень засыпает с мыслью, что Бачира Мегуру был странноватым, однако приятным человеком. — Ты мне нравишься, — никаких потайных смыслов, только констатация факта. Бачира видит, как Исаги в недоумении замирает на доли секунды, а монстр довольно ухмыляется, мягкая улыбка сменяется на оскал, пока мяч отскакивает от стены и вновь метко летит к стоявшему и готовому забить брюнету. «Я нашел его» — бьётся озарение птицей в голове. Сдерживающие его изнутри тяжёлые, покрытые слоем пыли, железные цепи одиночества слабли.       Футбол — тот спорт, где игроки так или иначе держат зрительный контакт: с мячом или сокомандником, и случайные касания по-своему сближает и противников, и команды. Бачира задерживался в душе. Все уже вышли. Исаги насухо вытирал волосы, прикрыв глаза. Он скорее по привычке ждал друга и сидел на скамье, прислонившись затылком к дверцам кабинки. Бачира со смешком замечает, что вне игры Исаги становился более умиротворённым, несколько глуповатым, но всё же и в таком состоянии умудрялся приковывать к себе его монстра. Распахнув глаза, Йоичи не может проигнорировать встречный изучающий взгляд, заново изучить его лицо, прямой нос, ровная линия челюсти, отросшие волосы липли ко лбу.       Мегуру нравилось, когда Исаги, не стесняясь или скорее сам не подозревая, пожирал взглядом, выжигал в памяти, как выглядел друг перед ним сейчас. В тишине, прерываемой лишь шорохом одежды. — Ужин? — молчание, зависшее между ими двумя, словно разрезали острым ножом. Исаги отчего-то нервно сглатывает и быстро, незаметно кивает, первым выходя из раздевалки. — Эй, ты чего это? — улыбаясь, как он умеет, Бачира привычным жестом приобнимает друга за плечо, чуть с нажимом проведя вниз по предплечью. — Расслабься, — пальцы прощупывают, как Йоичи на мгновение напрягся, скоро размякая от еле ощутимого тепла чужой ладони. Исаги надеется, что внимательный Бачира не заметит, как покраснело его лицо.       Тренироваться одному становилось привычкой. Ему нужно повысить выносливость, если он собирается и дальше наравне со всеми побеждать соперников. Йоичи, сидя на газоне, широко расставив ноги, тянулся вперёд, ещё чуть ниже, насколько он сможет. От неожиданного давления на спину сдавленно чертыхается. — Прости-прости, — конечно, кроме Бачиры, кто ещё это мог быть. Тот довольно тихо устраивается рядом, тоже начиная потягиваться.       Мегуру любит прикосновения. Ободряюще хлопнуть по лопаткам или бесцеремонно запрыгнуть на человека сзади. Но он сдерживает своё рвение как-либо проявить привязанность. Ведь его могли неправильно понять, исказить простую истину, что парень любил тактильный контакт. Мама всегда говорила, что это неплохо — иметь свои методы проявления чувств, но не все могли их принять. И Бачира не мог похвастаться количеством друзей, продолжал улыбаться матери на её не беспочвенные беспокойства и, бросив предупреждение, уходил играть. Один. С воображаемым «другом».       Пока в его поле зрения не попался Исаги. У него тоже был монстр. И он любил играть в футбол также сильно как и Бачира. Челкастик рад, позволяя рукам обвить чужую шею и прямо-таки усесться на спине, крепко обнимая. Побеждать сильные команды было также приятно, как и понимать, что Йоичи невольно тянется к нему, однако тот быстро одергивал себя и смущённо отводил взгляд. Тем самым не осознавая, что только больше притягивал озорной огонёк в ярких глазах близкого друга. — Йоу, Исаги, — он не мог не пройти испытание перед вторым этапом отборочных. В приветствии ударяются кулаками. Йоичи замечает табличку с надписью туалет. — Я сейчас, — хотелось вымыть лицо и руки. Так сказать смыть прошедшее волнение, забив все сто голов и улучшив собственное оружие. Он не вслушивался, уходя в размышления, беспокойство, что другие из команды могли не пройти. И вздрагивает, пугаясь, стоит Мегуру сгрести его в почти привычные объятия. Однако челкастик держал крепче, чем обычно, прижимая несопротивляющегося Йоичи, будто он мог убежать. Мегуру любит с ним обниматься. Исаги слабо хихикает, прикрывая глаза, хотя внутри сердце было готово выпрыгнуть, и ощущая лёгкие поглаживания по спине. Бачира молчал, из-за теплого дыхания которого кожа непроизвольно покрылась мурашками. Он дышал глубоко. Будто впитывал запах самого Исаги. Вдруг он чмокает где-то за ухом и, широко улыбаясь, выходит из комнаты. Это что было? Йоичи не знает. И не знает как объяснить пылающие жаром уши.       Конечно, они в одной команде. Красная форма. Они дойдут до конца вместе. Они проиграли, и Йоичи не хочет смотреть, как всё дальше удаляется хорошо знакомая спина друга. Его забрали. В голове стоял звон, будто кто-то непрерывно бил стёкла. Было страшно. И больно неприятно вдвойне. — Черт.       Бачира играет, даёт монстру выход, легко проходит защиту голограмм противников, забивает. И продолжает. На удивление в душе царило спокойствие. Исаги выберется, наберёт кого-то в команду и пройдет на следующий этап. Тогда они сыграют. Только уже друг против друга. Что происходит за считанные пару суток. Он здесь, Йоичи рядом, осталось руку протянуть и… Мегуру в предвкушении облизывает губу. Это движение не ускользнуло от внимания Исаги. Парень сглатывает и выдыхает. Ладненько, им нужно выиграть. Взгляд падает на невозмутимую фигуру Итоши Рина.       Исаги совершенно не думал, что после проигранного матча окажется прижатым к кафелю в душевой. Мысли не вязались в одну строку, Бачира плавил их своими откровенными действиями. Йоичи не отставал, целуя, полизывая подставленную шею, оставляя собственнические следы. От неожиданности охает, когда Мегуру слишком приятно обводит большим пальцем головку члена. Похоже, у них выдержка друг к другу ни к черту, раз оба, оставшись одни, вцепились, безудержно сжимали, гладили, целовали. Они тосковали. Теперь же могли не сдерживаться. — М-мы ведь больше, хаа, не друзья? — выходит хрипло, почти неразборчиво, но Бачира всегда понимал его с полуслова. И часто понимал намного больше. — Обопрись о меня, боюсь, ты не выстоишь, — заботливо шепчет он, помогает, хватая за ягодицы, и притягивает. Чужой стояк скользит у входа. Исаги прикусывает язык, чтоб не поддаться желанию потереться о него, вглядывается в полузатянутые возбуждением яркие глаза. — Ты нравишься мне, — Мегуру целует в нос, от простого жеста перехватывает дыхание, в носу щемит. — И я нравлюсь тебе. Всё хорошо, Йоичи, — губы тянутся в счастливой улыбке, тут же вовлечённые в очередной долгий поцелуй.