Осквернённый падший ангел.

Руки Кэйи вечно холодные. Кажется, у мертвеца, которого закопали в холодной земле, они и то теплее. Бывает, что он выходит на крыльцо хрущёвки, которая не была его домом, но стала намного роднее, где тусклый фонарь устало освещает пустую улицу, а в темноте ночного зимнего неба кружится снег, падая и на волосы Альбериха, и на руки, заставляя вспоминать о морозе. А он достанет сигарету из упаковки, зажжёт её зажигалкой и зажмёт между зубов, придерживая средним и указательным пальцами, устало выдыхая. Рядом стоит бумажный стакан с кофе, который он купил за сто рублей в каком-то круглосуточном кофейном магазинчике, что прославился на весь город не только дешёвыми ценами и постоянной работой, но и прекрасными вкусами. Сам Кэйа терпеть не мог кофе, но вечно брал капучино, ведь знал, что Альбедо такой нравится. Альберих сидит в зимнем старом пальто, на шее завязан шарф, который подарил ему блондин, чтобы он не мёрз. И тут навстречу идёт он: Крайдепринц, парень с улицы, жителей которой называют богачами. В белом, тёплом пальто, который, кажется, вовсе не грел его, поэтому парень старался согреть себя собственным дыханием. Кэйа поднимается с крыльца, тушит сигарету — знает, как Альбедо не нравится запах табака — поднимает с крыльца стакан и идёт к блондину, улыбаясь. Альберих сразу же обнимает его, выцеловывает лицо парня, лишь после замечая, что его губы накрашены помадой, и улыбается. После он даёт ему стакан кофе, словно подарок за то, что он вышел. Действительно, депрессия — сложное заболевание. Особенно когда проблемы Альбедо не воспринимают всерьёз, считая, что он просто ленится и приговаривают «посиди с сестрой». И так нужно сидеть весь день, лишь по ночам имея возможность выходить и гулять с парнем, почти не спав, возможно вздремнув пару часов. Сколько бы Кэйа отдал, чтобы увидеть улыбку на лице Альбедо чуть подольше. Он был благодарен парню, что тот находит время на встречи и не расстаётся, терпит громкое поведение парня, целует его, не стесняясь осуждающих взглядов, когда им изредка выдается прогуляться днём. Кэйа благодарен тому, что его партнёр Альбедо. Тот, который блондин. Тот, который с голубыми глазами. Тот, который младше и ниже, но при этом, несмотря на собственные проблемы, готов всегда помочь Альбериху. Тот, в которого Кэйа однажды влюбился и, кажется, теперь никогда не сможет сказать «не люблю», нет, конечно, возможно и сможет, но вот искренне не скажет. Любит, любит сильнее всего на свете. Любит даже то, как Альбедо иногда ругает его, что Кэйа пьёт и не учится. Ругает, что он не спит, хотя блондин делает это же. При таких «ссорах» Кэйа нежно целует его в губы, после кладёт голову ему на плечо, устало выдыхая, и, не боясь показаться грубым, знает, что Альбедо поймёт, тихо-тихо шепчет ему: — я готов и дальше портить здоровье, лишь бы услышать твой голос. Альбедо морщится, ощущая запах сигарет, но молчит, делая вид, мол, не замечает. Всё прекрасно замечает, но он готов даже терпеть это, чтобы побыть с Кэйей. — утром был у психиатра. Мне опять увеличили дозу антидепрессантов, сказали, что если и это не поможет, я в психиатрическую больницу попаду. Не хочу туда. Здесь есть ты, хотя бы по ночам, но я не один. А там. как я там без тебя? Днём меня заставляют учиться и сидеть с сестрой, но ночью я с тобой. Кэйа видит, что Альбедо начинает замерзать, поэтому кладёт ладонь ему на плечо и ведёт к себе домой. Он не любил звать кого-то туда, ведь однокомнатная квартира была в ужасном состоянии и иногда там даже пробегали тараканы. А что мог купить парень, которого не принимают на работу, а мать все деньги на алкоголь спускает? Отца нет, других родственников тоже. Кэйа был рад и такому жилью, он заводит туда Альбедо, включая свет в прихожей и касается рукава его рубашки, тихо спросив «можно?» Он знал, что можно. Блондин никогда не запрещал ему трогать себя, позволял даже убить. Давно бы наложил на себя руки, живёт ради Кэйи. Крайдепринц стыдливо отводит взгляд, когда пуговицы на рубашке одна за другой расстёгиваются при помощи чужих рук, оголяя чистую белую кожу, на которой находились шрамы. Их было больше ста, уж точно: на плечах, запястьях, животе, груди. Альбедо умудрялся даже полосовать себе спину, проводя ножом. Кэйа был уверен, что и на бёдрах парня были порезы, но штаны он не снимал — слишком интимное дело. Он проводит пальцами по запястью Альбедо, замечая, как тот прикусывает губу, словно стараясь скрыть болезненный стон. — это новые? Когда, Альбедо? Блондин знал, что отвечать. И причина всегда одна: родители требуют многое. Пусть Кэйа и выглядел довольно злым, он нежно целует запястье блондина, переходя на плечо, а после на губы. Достает из шкафа лечебную мазь и аккуратно обрабатывает порезы. И как же больно было видеть это. Альбедо, гордость школы и идеальный парень, стоит посреди коридора ночью, сдерживая слёзы какой-то вины. Он как статуя из мрамора, название которой, вероятно, было бы «падший ангел». Голубые глаза, светлые волосы, белая, словно снег, кожа. И раны по всему телу, словно ангел неудачно свалился с неба и поранил себя, а на спине более глубокие шрамы — оторванные крылья.