Миражи из прошлого

Когда Цзинь Гуаншань подвел Мэн Яо к двум молодым людям, с довольно высокомерным видом разглядывающим остальных, он сразу признал в них сыновей Вэнь Жоханя. — Вэнь Сюй, Вэнь Чао, это мой сын Цзинь Гуанъяо, знакомьтесь. Он весьма талантливый юноша и будет курировать наш контракт. Брови Мэн Яо едва не поползли вверх, но он удержал лицо, лишь вежливо поклонившись молодым людям. А вот услышавший это Не Минцзюэ сдерживаться не стал: — С чего вдруг Мэн Яо будет вести чей-то контракт, если он мой сотрудник? У нас трудовые отношения, и они не предполагают сделок на стороне. Цзинь Гуаншань расплылся в фальшивой насквозь улыбке: — Это не сделка на стороне, а помощь своей семье, господин Не. И моего сына зовут Цзинь Гуанъяо, забудьте его старое имя. — Он с ним больше двадцати лет жил, об этом ему тоже забыть? — тут же вспылил Не Минцзюэ. Мэн Яо не мог успокоить его при всех так, как хотелось, поэтому сложил опущенные руки одну на другую и поклонился. — Прошу меня простить, господин Не, я знаю, что вы защищаете мои интересы, но не нужно ссориться. Уверен, отец просто желает мне новой жизни, лучше той, что была у меня прежде. — Мэн Яо посмотрел на возлюбленного с мольбой. Не Минцзюэ непроизвольно дёрнул плечом, резко ощутив желание достать из-за спины саблю. Слишком уж сильно это напомнило ему того Цзинь Гуанъяо в ушамао из прошлого. Но они были в настоящем, поэтому он просто махнул рукой и пошёл прочь, уводя за собой Хуайсана. — Помнится, его отец был несгибаемым упрямцем, Минцзюэ весь в него. Вечно на нервах, что неудивительно. Ты ведь знал, что на него покушались уже дважды? У меня сердце кровью обливается, ты в такой опасной близости от него ежедневно. Мэн Яо слегка нахмурился и понизил голос, делая вид, что не знает о подозрениях в адрес Цзинь Гуаншаня: — Кто мог решиться на такое, отец? Не Минцзюэ крепко стоит на ногах и в случае успешного покушения шумиха будет слишком большой. — Не знаю, сынок, не знаю. Видимо, из-за своего характера Не Минцзюэ перешёл кому-то дорогу. Ты уверен, что ваш контракт нельзя разорвать? — Отец, я не хочу прослыть ненадёжным человеком, бегущим за сиюминутной выгодой. Позволь мне с достоинством завершить свои обязательства перед господином Не. — Конечно, конечно, такой подход повод для гордости, сын. Я каждый день убеждаюсь в том, что в тебе моя кровь и дух. Молодец! От такой похвалы сжалось сердце, но Мэн Яо не позволил себе поддаться и лишь для вида счастливо улыбнулся, слишком хорошо понимая, что за змея его отец на самом деле. Они продолжили знакомиться с гостями, Цзинь Гуаншань не упустил возможности пофотографироваться с сильными мира сего, что пришли на этот праздник показного великодушия. Мэн Яо постоянно следил взглядом за Не Минцзюэ, а вот Цзысюань следил за ним. И как оказалось, очень внимательно. Пока отец заливался соловьём, он улучил момент и отвёл Мэн Яо в сторону от посторонних ушей. Яньли осталась рядом с будущим свёкром, чтобы не привлекать внимания к их уходу. — Перестань так пялиться на своего парня, это бросается в глаза. — Что? В смысле парня? — Мэн Яо откровенно запаниковал. — Слушай, я нормально к этому отношусь, ты же видел Вэй Усяня и даже помог ему прозреть. Но сейчас ты реально выделяешься, и все прекрасно видят, куда ты пялишься. Прекращай. Отец гомофоб, он этого не приемлет. — Плевать, — тут же высказал своё мнение Мэн Яо. — Я ему в сыновья не набивался. — Но он знает, что Не Минцзюэ гей, и поверь мне, скоро ты получишь весьма неприятное задание. Соблазнить и выведать всё что только можно. — Он уже выдвигал предположение, что мы спим с Цзюэ, — смущённо, но откровенно признался Мэн Яо. — Вот поэтому и перестань выглядеть как преданный пёс. Сам себе роешь яму. — Да, хорошо, спасибо, что сказал. — Было бы за что. Пойдём назад, пока отец не спохватился. — Цзысюань, — Мэн Яо придержал брата за рукав, — почему ты всё-таки мне помогаешь? Прости, я спрашивал, но всё ещё удивляюсь. — Потому что я нормальный, что бы там Цзян Ваньинь и Вэй Усянь ни думали. Улыбнувшись, Мэн Яо сжал руку брату, тихо прошептав: — У тебя теперь тоже есть защита, в том числе от этих двух петухов. Пусть попробуют обозвать тебя и увидят, что твой брат не промолчит. Цзинь Цзысюань удивлённо посмотрел на Мэн Яо и потом резко выдохнул, будто пытаясь переварить услышанное. — Не думал, что это так приятно. — Что? — Ощущать, когда кто-то на твоей стороне. Они вернулись к Цзинь Гуаншаню довольные друг другом, и тот, всё же заметивший их отлучку, поинтересовался: — Надеюсь, вы не ссорились, мальчики? Смотрел он при этом почему-то на Цзинь Цзысюаня. И тот, к удивлению Мэн Яо, равнодушно пожал плечами: — Ты же хотел, чтобы мы походили вместе. Вот я и хожу. Но мы с Яньли скоро вас покинем. — Нет, нет, это совершенно недопустимо! Я же говорил — сегодня будет приём и ужин, ты не можешь уйти. Мэн Яо с удивлением отметил, как ловко Цзинь Цзысюань переключал внимание отца на проблемы, которых на самом деле нет, и всё больше восхищался братом. Он не помнил, каковы были их отношения в прошлом, но сейчас чувствовал, что у него появилась опора внутри семьи. Странной, ущербной, но всё-таки семьи. Наговорившись со всеми, Цзинь Гуаншань всё-таки решил начать ужин и громогласно пригласил всех за столики. На лице Цзысюаня отразилась вся скорбь китайского народа, но он послушно сел за стол рядом с отцом. Мэн Яо тоже не удалось улизнуть к Не Минцзюэ, и он с завистью смотрел, как Вэй Усянь дурачится с Хуайсаном, тогда как Лань Ванцзи не сидит приклеенным рядом со своей семьёй, хотя, кажется, его дядя не сильно от этого счастлив. Увы, Мэн Яо не был Вэй Усянем, и ему пришлось занять место за столом отца. Первый тост произнёс, естественно, Цзинь Гуаншань, его радость от обретения сына уже основательно набила оскомину им обоим. Благо остальные не были настолько помешаны на словах и налегли на закуски. Это немного сбавило градус напряжения, и Мэн Яо даже смог съесть целую тигровую креветку, оказавшуюся у него на тарелке благодаря отцу. — Кушай, сынок, это вкусно. Пришлось съесть, хотя больше всего он боялся, что поперхнётся. Особенно от взгляда Не Минцзюэ, когда их глаза встретились. По мужчине было видно, что он еле сдерживается, и Мэн Яо полез в карман за телефоном, чтобы написать ему утешительное сообщение: «Прости, я не знаю, как сбежать». Ответ пришёл не сразу, но его стоило подождать. «Знал бы, притащил бы яд и заставил его сожрать. Если б не помер, то хотя бы в сортире помучился». Едва сдержав смешок и основательно повеселев, Мэн Яо отправил в ответ смайлик в чёрных очках, а следом написал: «Цзысюань попросил меня не палиться жаркими взглядами в твою сторону, но все мои улыбки для тебя». В ответ ничего не пришло, но Мэн Яо буквально всей кожей почувствовал тяжёлый взгляд Не Минцзюэ, от которого стало жарко. Цзинь Гуаншань тем временем продолжал произносить бесконечные речи, но ещё хуже было его стремление подбить выступить Мэн Яо. Он пару раз намекнул ему на подходящий момент, но был проигнорирован, потому решил сыграть грязно: просто поднялся и объявил, что теперь тост желает произнести Цзинь Гуанъяо. Все в зале уставились на него, и Мэн Яо был вынужден встать, едва сдерживая злость на неугомонного папашу. — Лучше, чем мой отец, я тост не произнесу, но раз он дал мне такую возможность, постараюсь не посрамить его. Хочу выпить за то, чтобы все присутствующие в этом зале помнили о своих семьях, общались с близкими людьми и ценили то время, что дано им на земле рядом с теми, кто по-настоящему дорог сердцу. В ответ на подозрительный взгляд отца Мэн Яо лишь мило улыбнулся и поднял бокал повыше под одобрительный гул гостей. На его счастье через несколько минут к их столу начали подходить, и Цзинь Гуаншань отвлёкся на разговоры о политике. Цзысюань мотнул головой в сторону выхода и встал первым. Мэн Яо не нужно было повторять дважды, они для начала подошли к столику, где сидели братья Не и царило оживление благодаря Вэй Усяню. К удивлению Мэн Яо, к ним через пару минут подошёл и Лань Сичэнь, который что-то прошептал на ухо брату, и тот сразу же поднялся. — Простите, мы отойдём на минуту, — извинился Лань Сичэнь, и они вернулись к столику, где сидел их дядя в компании нескольких очень уважаемых людей, имена которых запомнил только Мэн Яо. Вэй Усянь молча проводил своего парня взглядом, и веселье за столом быстро стихло. Через некоторое время и остальные стали поглядывать в ту сторону. А затем на телефоне Вэй Усяня заиграла бодренькая мелодия. — Цзян Чэн, ты чего? Ай, ну чего орёшь? Ты мне сам позвонил! — Выслушав ор в ухо, Вэй Усянь задумчиво убрал телефон в карман и встал. — Простите, но мне нужно уехать. — Что случилось, Вэй-сюн? — забеспокоился Хуайсан. — Там у нас дома Вэнь Нин, он дико напуган и заикается больше обычного, я ничего толком не понял, кроме того, что Цзян Чэн поклялся сломать всем ноги. — Мы поедем с тобой, — вмешался Цзысюань, увидев, как побледнела Яньли. — Ай, ну чего ты, а? — попытался снизить градус тревожности Вэй Усянь, но взглянул на шицзе и запнулся. — Ладно, но я приехал с Лань Чжанем. — Я на машине. — Мы тоже, — заметил Не Минцзюэ, как самый старший, и встал. — Едем. — Ай-яй, у вас же праздник, — попытался отказаться Вэй Усянь. — Это отличный повод с него свалить, — резюмировал Хуайсан и тоже встал. Лань Ванцзи буквально из ниоткуда вырос рядом с ними. — Вэй Ин? — А, Лань Чжань, мы думаем сбежать. Ты с нами? Что тебе сказал брат? — Вэнь Жохань мёртв, — очень тихо произнёс Лань Ванцзи. — Быстро! — Не Минцзюэ не сомневался ни стука сердца и, схватив Мэн Яо за руку, потащил его на выход. Остальные поспешили за ними, хотя Сяо Синчэнь откровенно не понимал, что происходит. И выходя из зала, нечаянно наткнулся на незнакомого паренька. — Ой, прости, пожалуйста. — Ай, дерьмо, новые кроссы! — возмутился юноша, глядя на оные. — Только утром купил, и ты их испортил. А это лимитированная серия. — Прошу прощения, мы с друзьями торопимся. — Пожар, что ли? — Что-то вроде того, дай мне свой номер, и я позвоню, чтобы договориться о компенсации. — Ну уж нет, ты дай мне свой, и я позвоню проверить, а то знаю я таких как ты, богатеньких мажоров, — пообещаете компенсировать и в кусты! — Но… я не такой, — Сяо Синчэнь даже немного растерялся, но послушно продиктовал свой номер. — Как тебя зовут, «не такой»? — Сяо Синчэнь. — Я Сюэ Ян, так и запиши. И не забудь, что должен мне. Лучше бы тебе самому проявиться, а то, если придётся тебя искать, будешь «таким» как все, в общем. Не Хуайсан, подозрительно наблюдавший за всей этой сценой, дёрнул приятеля за рукав. — Идём, Синчэнь, некогда. Только после этого Сяо Синчэнь отмер и поспешил за Хуайсаном, поражаясь тому, как неприятно и одновременно будоражуще прозвучали слова Сюэ Яна.

***

— Цзюэ, отец меня на куски порвёт за то, что я так сбежал. — Есть повод, ему сейчас будет не до тебя, напиши эсэмэску, что это по моей вине. Вздохнув, Мэн Яо достал телефон и быстро набрал Цзинь Гуаншаню сообщение: «Отец, господин Не потребовал, чтобы я срочно отбыл с ним. Прошёл слух, что умер Вэнь Жохань, полагаю, всё дело в этом. Я обязательно дам знать, когда что-то прояснится, прости». Они расселись по трём машинам, Не Минцзюэ сообщил Цзунхуэю новости и тот хмуро покачал головой. — Сейчас начнётся гуй знает что. — Уже началось, правда неизвестно что, — Не Минцзюэ всматривался в машину Лань Ванцзи перед ними. — Племянник Вэнь Жоханя в доме семьи Цзян и очень напуган. — Вэнь Нин просто мальчишка, хоть и очень умный. И если он без Вэнь Цин, то дело плохо, — добавил Хуайсан. — Почему? — не понял Мэн Яо. — Вэнь Цин личный врач Вэнь Жоханя, — ответил Не Минцзюэ. — Если его действительно отравили, то под подозрение первой попадёт именно она. — Это ужасно. Представляю, в каком бешенстве Цзян Ваньинь, — вздохнул Хуайсан. — Долго ещё? — тоже занервничал Мэн Яо. — Минут десять, они живут в пригороде. Мэн Яо согласно кивнул и почувствовал вибрацию телефона. «Мне уже сообщили. Следи за реакцией своего босса, что-то тут нечисто». Мэн Яо показал сообщение Не Минцзюэ, и тот скрипнул зубами. — Так бы и раздавил таракана. Даже есть не мог, пока он трещал без умолку. И ты голодный сидел, — сказал он с укором, но тут же вздохнул. — Ладно, дома поедим. Они наконец доехали до поместья семьи Цзян и увидели, что прямо у ворот их встречает нервный Цзян Ваньинь, а рядом мнётся Вэнь Нин. Первым из машины выбежал Вэй Усянь. — А-Нин, ты как? — Он заботливо ощупал парня, за что получил тычок в бок от брата. — Чего ты его лапаешь, придурок? Иди вон... — И Цзян Ваньинь кивнул в сторону Лань Ванцзи, который тоже вышел из машины, но выглядел абсолютно невозмутимым. — Я ж не знаю, что случилось. Ты ничего не объяснил. Скрип зубов Цзян Ваньиня, казалось, разнёсся на всю округу, и дело было даже не в том, что из трёх машин вывалилась толпа народу, включая Цзинь Цзысюаня. Тем более что вместе с ним была и Яньли, которая подошла и заботливо погладила брата по сжатой в кулак руке. — Вэнь Цин арестовали, — убитым голосом сказал Цзян Ваньинь. — Только что пришло сообщение от служанки, а до этого Вэнь Цин отправила Вэнь Нина к нам с уликами. Только на него кто-то напал. — Почему полицию не вызвали?! — рявкнул Не Минцзюэ. — Я об этом только несколько минут назад узнал, — ощетинился Цзян Ваньинь. — А-Нин был напуган, я даже не мог понять, что он говорит. — Где на него напали? — Недалеко отсюда, мы поэтому и вышли из дома, — Цзян Ваньинь повернулся к парню. — Сможешь показать? Кивнув, Вэнь Нин чуть не плача посмотрел на Вэй Усяня: — Я п-под-двёл цзецзе. Тот лишь замахал руками: — Нет, ты что, при чём здесь ты? Не говори так, мы обязательно со всем разберёмся. Идём! — Стойте! — Не Минцзюэ гаркнул так, что все замерли. — Мы затопчем место преступления. Сейчас я вызову полицию, и пойдём туда вместе с ними. — Н-но цзецзе… — Паника ей точно не поможет, успокойтесь все. Вэнь Нин, расскажи, что произошло и какие улики тебе дала сестра? Быстро закивав, юноша хотел было заговорить, но его перебил Цзян Ваньинь: — Он объяснил, что это была ампула, упакованная в пакет. А вот кто и как на него напал, я так и не понял. — Ну так и помолчи, дай Вэнь Нину сказать! — От Цзинь Цзысюаня такого жёсткого заявления никто не ожидал, и Цзян Ваньинь с Вэй Усянем тут же ощетинились: — А ты тут что вообще делаешь? Мэн Яо предостерегающе покосился на парней: — Цзысюань здесь затем же, зачем и мы все, не устраивайте балаган. Это возымело действие, оба братца притихли и не стали раздувать ссору на пустом месте.