Проклятие

      Все было прекрасно, просто невероятно. Мужчина смотрел на свое творение. Сладкий, металлический запах крови заполнял комнату. За последние пару дней произошло очень много вещей. Диамкей садится на трон, мечи охлаждают его кожу. Руки зарываются в волосы и оттягивают их. Тихий смешок срывается с губ. Потом ещё один, ещё и ещё. Вот по залу разносится громкий, истерический смех. Ногти царапают кожу головы.       Спина болит, давно болит, начала при мыслях о предательстве своей семьи, друзей в пользу других. Однако это уже произошло, Одаренные уже ушли, он потерялся в хаосе предав тех, кому прикрывал спину, ударил их туда ножом.       Спина разрывалась в прямом и переносном смысле. Ключ выдохнул, снял с себя рубаху. Он знал что сейчас произойдет, он знал о своем проклятии.       Секунда и комнату заполнил крик. Диам прижался к собственным ногам. Из спины потекла серо-белая жидкость, вампирская кровь. Нечто огромное прорывает кожу, и выталкивается из тела. Это были две продольные раны. Из них медленно вытягивались крылья, та часть вампира, от которой он давно отказался.       Из глаз текут слезы, вокруг все темнеет. Его очи это жертва, просьба Богу, чтобы это было не так больно. Он снова станет слеп и это будет ужасно, это будет слишком неправильно.       С трона скатывается белая жидкость, у ног образуется небольшая лужа. Он не умрет от потери «крови», но ощущения не из лучших.       Крылья дёргаются в попытке расправиться. Это вызывает ещё один крик. Боль становится сильнее и вампир падает на пол, поджимая под себя колени и хватаясь пальцами за ковёр.       А ведь если бы он не ушел, если бы просто промолчал или высказал свою точку зрения которую никто бы не послушал, зачем вообще слушать существо которое живёт более трёх столетий? этого бы не было. Нет, он не должен жалеть об этом. Он выбрал свободу и не собирается страдать.       Диам открывает рот в немом крике, когда отростки расправляются. Казалось что прошел день, неделя, месяц, год. Но на самом деле прошло от силы пять минут.       Ключ попытался открыть глаза, и даже сделал это. Однако глаз больше не было. Он царапал лицо в надежде, что они просто замылились или веки не поднялись. Он царапал их и на лице появились раны, глубокие шрамы, которые в будущем придется зашивать. Вампир заставил себя остановиться, снова сжал ткань на полу в которой скорее всего появятся дыры от его когтей, и принять что глаза вытекли вместе со слезами, кровью и сожалениями.       С губ срывается хныканье, когда его уши, когда-то человеческие уши, ломаются и срастаются снова и снова. Они полностью меняют свою форму, удлиняются и моментально покрываясь мелким бархатом.       Зубы чешутся, сильно чешутся. Во рту становится некомфортно. Его клыки растут, но это уже не более чем неудобство, он может потерпеть.       Крылья были покрыты вязкой слизью, нужно было бы пойти и вымыть их, да и смыть с себя грязь, но это было слишком сложно. Диамкей прикрыл пустые глаза и позволил себе войти в царство Морфея. Снов не было.