Вкус горечи

Крутясь вокруг зеркала чуть ли не сотый раз, хотя я могла с точностью сказать, что это был какой никакой, но двадцатый раз точно. Я осматривала себя в небольшого размера зеркала, которое я помыла ещё вчера вечером. Смотря на свое отражение, я могла уверенно сказать, что выгляжу на все сто процентов, но вот логика в чем? Ты красива, а в отражении себя, пытаешься найти изъяны. – Так, всё, мы выходим. Славик, ты готов? – я резко обернулась на голос моего папы, вышедшего из кухни, и направляющегося к входной двери. – Да. – послышался громкий голос старшего брата. – Выходишь? А то папа опять будет кричать, что ты долго собираешься. – сказал брат, кладя свой новый айфон к себе в карман. – Да, да. Хорошо. Дай мне одну минуту. – взволнованным голосом произнесла я, снова поворачиваясь к зеркалу и вглядываясь в своё отражение. – Хорошо, только дом не забудь закрыть. Ключи у тебя есть. – сказал голубоглазый беря в руки летние кроссовки, и выходя за деревянную дверь. Я поправила чёрное, обтягивающее платья, десятый раз откинув прямо-рассчесанные волосы назад, немного заводя их под ухо. Тревожно вздохнув, я положила руки на стол, немного расслабляясь. Я никак не могла поверить, что через несколько минут увижу человека, которого не видела, о котором мало чего слышала, уже совсем скоро. Живот болел от волнения и тревоги. Ладони, как и лоб сильно вспотели, а биение моего сердца было слишком утонченным. Но даже не смотря на это, в моем животе сверкали приятные, воздушные бабочки. Они весело порхали, и создала одновременно приятного чувство, а другая сторона болезненно довила. Голова побаливала как и живот, и в висках протяжно расплывалась боль. Тяжело вздохнув, я набралась полных сил, поправилась возле зеркала 263737 раз, решила выходить из дома. Закрыв дом на ключ два раза, я под руку взяла небольшой рюкзак с телефоном, зарядным на всяких случай, помаду и другие мелкие вещи. А в другой моей руке я держала чёрные туфли, которые прикупила две недели назад. Они были на небольшой каблуке и застежке. Спустившись вниз по лестнице, я быстро одела их, и положила ключи в рюкзак нежно-розового оттенка, взяв его в руки и выйдя на улицу. Едя в дороге, мы с братом и папой уже пересекли загородный пункт Питера, и стремительно подъезжали в маленькому поселении моей тети. Мы молчали всю дорогу, а точнее и я, ни папа с братом ни проранили ни единого слова, как и я впрочем. Я волнительно потирала уже до клабальной мокроты ладошки, да и в целом руки, больно царапая пальцы, и то и дело ударялась слабыми ударами об сиденье машины. Время длилось чертовски долго. Мы ехали и ехали, и казалось мне, что это была потерянная вечность во мгле. Подъезжая к маленькому поселению «Красное Село» , моё сердце начало стучать, и словно выпрыгивать из грудной клетки словно пуля из автомата, так сильно и приятно. Даже мой стабилизированный пульс, который в обычное время был в полной норме, стал шандарашись с мощной энергией, когда до нашего пункта назначения оставалось какие-то двадцать секунд. По моему лбу большими каплями стикал горячий пот, обжигая виски, и поднимая моё тело на максимальные градусы. В соответствие, что сейчас было лето, жаркое и неносытное, я задавалась вопросом.

«Я так сильно вспотели от глобальной жары в почти середину лета? Или от того, что буквально через несколько мгновенно я увижу, того, кого не видела более семи лет?»

От переполнения таких мыслей, я облокотилась назад, складав руки в груди крестом, я шумно выдохнула, в ожидания слов папы или брата. Моё сердце кинулось в пятки, когда я почувствовала медленное заторможения машины, и плавный поворот влево. Я шустро вставала в сидящие позу, виды перед собой дом тети Кати. Я нервно поправила ещё даже не выповшую прядь каштановых волос, руками сковывая мягкую подушку дивана. – Приехали. – сказал брат громким голосом, когда мы полностью подъехали и отключили машину. Папа и брат стали поспешно выходить из автомобиля, как я тут же пришла в себя, и мигом вылетела из серебряной калины. – Всё, пойдёмте. – прозвенел голос папы, закрывая машину, проходя во двор. Открывая его, в мою голову сразу же влетели далёкие воспоминания две тысячи пятнадцатого года. Бассейн, сестры о которых я никогда не забывала, Паша и мои давнейшие подруги, с которыми я нашла общий язык за считанные минуты, и внешностью которых я не помню абсолютно. Где они сейчас, одному богу известно, но я очень хотела бы увидеть их, а так же Вику и Милану. Медленно шагая по чистому асфальту освещенным солнцем, моя голова была словно не на месте. Живот сильно крутился, вокруг и обратно, а во всем этом урагане летали приятно-колющие бабочки. Я совсем не понимала своё состояние. Я чувствовала, что сейчас могу упасть в горячие объятья асфальту, и пообниматься с ним как следует. Идя не спеша, я как-будто тянула время, уже почти что подходя в небольшой лестнице ведущая в дом. Ощущая, как голова сильно намекла, она стала постепенно болеть, создавая такое чувство, что словами описать будет сложно. Моя душа болела, как-то совсем странно и непонятно. Сердце выпрыгивало наружу, а живот уже доходил до тошнотворной боли. Я чувствовала себя подтянуто болезненно, и одновременно чувствовала приятную вибрация по всему участку коже, абсолютно везде. – Насть, ну давай быстрее. – недовольным голосом подгонял меня старший брат, стоя уже на лестнице с папой. Я несообразно закатила глаза, руки держа крестом на груди. Поняв, что встречи мне не избежать, хотя что я несу такое? Боже, я себя ненавижу. Я ускорила шаг, и уже через две секунды я стояла возле лестнице, став медленно подниматься по ней, как тут брат открывает входную дверь, в которую заходит папа вместе с ним. Они переступили порог двери, и я не став действовать им на нервы, шустро помчалась за ними, но внезапно дверь открывает тетя Катя, и брат с отцом радостно улыбаться, и кататься в объятья. Я только лишь тревожно вздохнула, руками поправляя чистые волосы, которые прилипли в моему вспотевшему лбу. Переступая порог, я стояла как выключенная стиральная машина, дёргаясь во все стороны, и дрожа как мумия. – Настя, проходи, чего ты тут стоишь. – счастливым голосом произнесла тетя, смотря на меня с широкой улыбкой, протягивая руки вперёд. Я немного заулыбалась, прошла вперёд обнимая пожелую женщину, и немного всматриваясь внутри дома, и видя уже подходящего дядю Петю на костылях, такого радостного и улыбчатого. Я отстранилась от тети, пропуская Славика и папу внутрь дома, а за ними и тетя. Папа и брат крепко пожали руку дяди, аккуратно обнимая его, всё так же улыбаясь и немного посмеивалась. Я вместе с ними, подошла к дяде, и обнила его, немного натягивая улыбку. – Ну как ты? – погладив меня по голове, спросил у меня пожелой мужчина, улыбаясь. – Всё хорошо, дядь. А ты? – добрым голосом произнесла я, руками поправляя обтянутое платье. – Да потихоньку. – сказав, мужчина снова посмотрел на меня с улыбкой а после и на тетю Катю. – Какой красивой стала, правда? – проговорил мужчина, смотря на всех кроме меня, и счастливо улыбаясь. – Паша, иди скорее, приехали уже. – громко сказала тетя Катя, и тут в районе, моё сердце резко закололо, и забилось слишком сильно. Я обернулась в левую сторону комнаты, и просто смотрела, опустив голову. Нервно потирая рукою потный от погоды и в большем случае волнения, лоб, я подняла голову смотря в потолок. Мне было как никогда хорошо и неприятно. Я ощущала, как кожа ужасно нагрелась и пылала от палево жары, и мои ноги мучительно болели, отказываясь меня слушаться просто напрочь. Но тут я в момент, очень быстро среогировала на слова дяди, и почувствовала, как совсем недалеко от меня стоит мой брат. Я подняла голову и увидела его. Он был слишком красив. Слишком сильно красив, чтобы я могла забыть как дышать. Рукою слегка облокатился на стенку, он стоял неподалёку от меня. Он мягко улыбался, смотря на всех, в том числе и на меня, тем самым заставив одним его взглядом стереть к чертям из моей памяти, что такое нормальная речь. Я смотрела на него не отрывая глаз, и ощущала как они стоял на мокром месте, и вот вот из них брызнут струйки холодных слез. – Наконец-то ты приехала. Думал уже звонить тебе. – его голос был подобный расцветающей весне, а именно наступивший, тёплый апрель. Паша подошёл ко мне, руками касаясь лица, смотря в мои глаза с искренной улыбкой на лице, отчего у меня в прямом смысле слов, сердец чуть не остановилось. Он крепко обнял меня, одной рукой прижимая к себе, другой аккуратно поглаживая по волосам. Его легчайший, душистый запах адиколона одурманил меня. Лёгкие мои заполнялись сверкающими бабочками, летающими вокруг до около по всему моему телу. Я в ответ обняла его, немного головою присланясь к его уху, я почувствовав сильное сжение в носу. Тут то сердечко моё и застучало, забилось с бешеной скоростью, потому что я почувствовала весь его сахар. Глаза моментально покрылись бледной, совершенно непонятной и не причиной пеленой, и вот спустя какие-то десять секунд из моих голубых зрачков начали литься огромнадным потоком слёзы, на покрасневшие от тревожности щеки. Руками обхватывая его шею, я наполовину лица прижалась к его чёрной майке, тихо зарыдав, полностью не понимая, что сейчас произходит, видимо, моя нервная система хочет со мною поиграть. Внутри меня всё коротечно сжалось, до самых минимальных размеров. Лёгкие, которыми я привыкла нормально дышать, отказывались принимать в себя новые порции воздуха. Но всё сыграло совершенно наоборот, так как меня словно железными прутьями зажимало внутри. Все мои органы, как мне показалось перестали работать, а только лишь сердце колотилось в груди, гразя вот вот вылетить к чертям. Болезненно выдохнув, меня как-будто отпустило. Но это выглядило очень странно, а всё потому, что меня крепко накрепко сдавило внутри, и через несколько мгновений меня горько отпустило, так больно и паршиво. – Она плаксивая, плаксивая. – слыша позади меня насмешливый голос папы, я отстранилась от парня, руками вытеря тёплые слезы, на горячих щеках. Сухим рукавом платья, я пыталась поскорее убрать мокрые дорожки слез, истомно слыша свою дыхания, и биение сердца. Подняв глаза, мне как по новой стало слишком дурно. Лёгкие снова задрожали неистонченным движением. Сердце снова, по новому кругу заколотилось в левой части груди, и из глазник последовали те же слезы, но уже быстрее и сильнее. Пальцами прикрывая побитые и покусанные губу, зубами прикусывая их, чтоб не заплакать вновь, я чувствовала себя погано, а другая моя сторона ликовала от нахлунувшего счастья. – Ну что ты так расклеилась? – произнес зеленоглазый, глядя на меня с лёгкой улыбкой. И руки его снова коснулись моих ошпаренных слез, лёгонько вытирая. Я дотронулась до его тёплых рук, пальцами, дыша слишком тяжело, и вдыхала совсем не прохладный кислород, а горячий и утомленный, словно, я в кательной воздух. Он прямо всматривался мне в глаза, а я просто не могла нормально посмотреть на него. Я то отводила взгляд опуская глаза и немного голову, то снова поднимала на доли секунду. – Ты её засмущал. – произнесла тетя Катя весёлым голосом, и тут меньше через секунду, раздался смех сзади меня от всех моих родственников, в том числе и от Славика тоже. Подняв голову, я всё ещё не могло посмотреть на брата, а просто глядела на стену светло персикого цвета. Я нервозно переберала его пальцы, тёплые и мягкие, но мои были невыносимо мокрые и скользкие. Но черт меня побрал, я подняла глаза на рядом стоящего парня, который убрал руки от щёк, не сильно крепко держа меня за плечи. – Красивый. – сказала я осевшим голосом, будто не своим, высучив глаза на русого, замечая его смущенную улыбку. – Что, не узнала? – произнесла тетя, радостно говоря. Я чувствовала, её радостью и улыбку на лица, что сама немного заулыбалась. Опустив голову вниз, я ладонью прикрыла лицо, ощутив уже новую очередь бешеных слез, которые мне уже очень поднадоели. Но я просто физически не могло остановиться, они всё лились и лились, словно, во сне было через чур много лишней воды, и я должна её выплеснуть через себя таких способом. Левой рукою я сжала подол платья, на месте почувствуя, как даже тёплая чёрная ткань стала влажнеть, от этого я почувствовала себя дерьмовее ещё сильнее. Я попыталась тихо выдохнуть, но этого сделать не получилось. Наоборот, я рукою зажала лоб, и через отвратительные слезы, от которых мой живот разрывался и все органы в том числе, я судорожно выдохнула, потрясываемым дыханием, слишком громко. – Ну всё, хватит рыдать. Брат приехал раз в пять лет, а ты ревешь как дурочка. – от грубо-высокий тона моего папы, да и впринцепи от его высказываний, я чуть на месте и не упала. Его слова довели меня до ещё большей истерики и разрыва сердца. Я могло бы спокойно себе подхватить сердечный приступ, или зарыдать во весь голос пряча лицо в подушку. Сжимая одной рукой щиплищуе  глазницы, а другой колющий живот, достоющий меня с самого утра, я вдруг поняла, что Паша стал ближе ко мне. Приобнимая меня, он пододвинул к себе меня, теснее и теплее. Приятными пальцами поглаживая по одежде, словно успокаивая. Руками я обвела его торс, лицом прячась в его чёрной майке, стараясь не издать лишних звуков, я пыталась сдержать себя, и не зарыдать с новой силой, но куда там держаться. Мне было максимально плохо, и так хорошо, ощущая его, здесь, прямо сейчас, рядом со мной, в его тёплых объятьях и бархатных руках, спустя восемь лет времени. Прижавшись к нему в ответ, я вовсе забыла, что сейчас рядом с нами стоят мои и его родственники, и тупо наблюдают за этой всей картиной. Я обнимаю его тёплое тело, и слышу кажется стук его сердце. – Дедя Влад, перестаньте. Всё хорошо. – медленно поглаживая меня по волосам и иногда пальцами пробираясь в сами волосы, сказал Паша, кажется, весёлым голосом. – Ой, ну ладно вам. Идите мойте руки и за стол. – произнесла тетя Катя, в очень хорошем настроение, и даже, как я заметила ранее, стала больше улыбаться и смеяться. – Я сейчас. – высказалась я, не посмотрел абсолютно ни на кого, руковом вытирая потекшие сопли. Рванувшись в другой отдел дома, я быстро шмыгнула в главную спальню, светлую и просторную, где находилась большая, высокая кровать. Медленно став подходить к ней, я двумя руками оперлась на неё, садясь. И видимо, мои нервы которые я истратила за эти полгода были не напрасны. Рукой сажав рот, я закрыла глаза, и тут понеслось. Лёгкие мои были готовы разорваться в клочья, каждый раз сжимаясь и разжимаясь создавая кромешную боль внутри. Дышать, или просто элементарно сделать миливдох, боюсь представить что было бы, если я бы сделала полноценный, я просто напросто сделать не могла. Копитальная истерика окутала меня с кончиком волос, до кончиков ногтей, и даже нос котегорично отлинивался вдыхать. Ну конечно, о чем я только думала? Он был напрочь забит,так сильно, что рот даже протеворечил нормалиованно вдыхать. Покрасневшими пальцами я зажала розовое покрывало кровати, безумно крепко впиваясь ногтями туда. Правой рукой я удерживала себе рот, закрывая его, чтобы не завопить от только что нахлынувшей апатии, в перемешку с волною истерических слез. Такую адскую боль я не чувствовала уже давно, почти два года. Но кажется пришло время, что пролить следующию добавку солёных ручеев. Убрал руку со рта, я лодошкой облакотилась на кровать, чуть ли не падая на неё. Но тело моё горело жутким пламенем, я ощущала как всё тело наколилось до неумомерных градусов, и единственное что мне хотелось, обнять Пашу снова. Снова почувствовать его вместе со мной, ощутить теплоту его рук, и нежные объятья в перемешку с касание его кожи. – Насть, всё хорошо? – я только лишь на пару секунд подумала о брате, как тут, я слышу его голос позади себя, который заставил меня резко перестать плакать, и словно задержать дыхание. – Что с тобою, сестра? – услышав как он подходит к кровати, я как статуя не могла развернуться к нему, я смотрела на лампу, стоящию на тумбочке возле кровати. – Почему ты плачешь? Из-за меня? – он не спеша дотронулся до моих волос, немного убирая их мне под ухо, говоря слегка волнительным голосом. На его слова я обернулась, взирая красными от поток грязных слез, глазами. Его лицо резко изменилось, с весёлого и улыбчивого, на смуглое и удивлённо, в некоторых моментах даже виделось... Отчаянность? Паша был невероятно красив, и это факт. Его тёмно-руссые волосы легко свисали на голове, а он сам был превосходен, я не могло оторваться мне хотелось всё смотреть и смотреть, но так долго я не могла. Подседая поближе к парню, меня с новой силой встретила доза истерики и озера солёных слёз. Снова сказали мне «привет, не ждали меня?» Нет, не ждала, так как сердце моё выдерживать долго не могло, я была готова потерять сознание, только чтобы закончить всё это. Я прижалась поближе к Паше, крепко обвива его тело своим дрожащими руками, втискиваясь в его худое тело. – О, боже, солнце моё. Кто заставляет тебя так плакать? – проговорил зеленоглазый обеспокоенным голосом, обнимая меня в ответ, руками цепляясь за платье, и поглаживая меня по голове. Попытки схватить воздух губами, не увенчались успехом. Я судорожно пыталась глотать их ртом, слишком часто дыша, сначала в одёжку, а потом в атмосферное пространство. Мне было поршиво, мучительно ужасно поршиво. Я хотела умереть, вскрыться, но не отпускать Пашу. Я до глубочайшей истерики хотела находиться с ним, слышать его стучание сердце, слышать его лёгких, и звонкий голос, просто хотела смотреть на него. – Я просто очень по тебе соскучилась. – подняв на него голову, я посмотрела на него, произнеся самую настоящию правду, не став ничего пудрить и задумывать. – Так сильно, что жар сейчас поднимется. – произнёс Паша, смотря на меня полным непонятливости и странности, попутно вытирая потекшую тушь на щеках. – Да. – сказала я тихим голосом, посмотрев на его губы. Не особо большого размера, шёлковистые, и самое главное, ни одной раны и ссадины. Не побитые на ветру как у некоторых, а розовые и мягкие. Руками обнимая его за шею, крепко и нежно, я ощущала синхронное биение моего и его сердца. Он обнял меня в ответ, руками обводя всю спину, прижимая меня ближе к себе, он носом прикасался к моим волосам, закатываясь в них. Я ещё больше ощутила запах его кожи, дурманный и слегка заставлявший меня расстекаться будто снег. Я придерживалась за него, руками ведя по спине, я была как никогда счастлива. – Не доводи себя так, пожалуйста. У тебя может случиться инсульт не дай бог. – парень отстранился от меня, взглянув мне в глаза полной тревоги, и какой-то непонятливости. Пальцами он дотронулся до моих, некоторых свисающих прядей. – Какой инсульт, Паш? Мне всего-лишь пятнадцать. – я даже слегка улыбнулась, посмотрел на него с какой-то странностью, но вот улыбки от него, я совсем не увидела. – А какая разница, что тебе семнадцать? Я не хочу, чтобы ты загремела в больницу. – сказал парень, убирая под ухо слегка слипшиеся пряди волос, смотря на меня так внимательно и чётко, заставив моё сердце дрогуть. Убрав руку, парень вдруг стал вглядываться в мои глаза, на несколько долей секунду, я подумала, что его глаза, смотрят мне в самую душу. Я вдруг почувствовала дичайшую тягу, и пушистых бабочек в животе, таких летающих и приятных, словно это сумасшедший вихрь, порхающий огромными, розовыми фейерверками. Я смотрела на него с такой же вниманием как и он, и так же смотрела в его глаза, поочерёдно рассматривая черты его лица. Сокращая расстояния между нами, я  пододвинулась к нему, придельно близко, ощущая тяжесть его тёплого дыхания, исходящих от губ. Меня начинало накрывать совсем не по нормальному, растрепывая мои любовные чувства в зат и вперёд, а только лишь заставляля гореть мою кожу при виде его. Почувствуя его томкое, но тихое дыхание, я адски желала коснуться его щеки, поцеловать, и растапливаться в его руках, приобнимая за плечи. Я застыла на месте, виды насколько я вблизь придвинулась к нему, меня словно по голове стукнуло что-то очень тяжёлое и большое, как-будто, огромная арматура. Я распахнула глаза, виды перед собой парня, довольно рядом сидящего со мной. Эти несколько сантиметров были страшно безумными для меня, я желала кинуться в его объятья. Он смотрел на меня, мягко улыбаясь, и с некой искринкой в глазах, немного заставляя меня, кажется, покраснеть. От его взгляда, у меня чуть на месте сердце в пятки не ушло, а лёгкие не взорвались от сильнейших, чувственных эмоций. – Давай позже? – его голос только резал мне уши, но совсем не по больному, а наоборот, он ласкал мой слух, вынуждая мое тело оббить несокрушительными мурашками. – Извини. –  внезапно отводя голову в другую сторону, я прикрыла рот рукой, стыдливо говорю. Я только сейчас поняла, что я натворила. – Ничего страшного. – произнёс Паша, пальцами касаясь моих волос, незаметно водя ими по прядям. – Я тоже не против был бы. – тут же на его слова я сразу же обернулась, посмотрев на русого совершенно с непонятным лицом, и в моей голове летало очень много вопросов. – Пообщаться с тобой, провести с тобой время. – продолжая поглаживать меня по волоса уже полной ладонью, он мягко спустился на мою щеку, став нежными пальцами проводить по участкам потекших слез. Вся я готова была уже разрыдаться на месте, не смотря ни на что. Этот его манящий взгляд, красивая улыбка и приятный голос выбивал меня из сил, а живот мой уже жутко пылал от сильных переизбытка эмоций. – Паша. – боль в моем горле стала быстрым ходом возрастать, и уже нормальным голосом говорить вряд-ли получалось, ну а если быть точным, безумно пыталась сделать его нормальным. Комок в горле не даёт мне даже прилично глотнуть ту же самую слюну, противные слезы вновь покрыли белой переной глаза, и я начала по новому ранять одна за одной, извращенные слезы. – Ну перестань. У тебя совсем нервы сдают, дорогая. – парень присел ещё ближе ко мне, окутывая меня двумя руками за талию, притягивая к себе. – Я просто, так ждала тебя. – вытирая жгучию, потекшую слезу по горячей, щеке, уже чувствуя на себя, покрытая розовым румянцем. – Я тебя тоже очень ждал, но я даже не думал, что ты так сильно соскучишься. – Паша нежными прикосновениями поглаживая меня по голове, придерживая у себя в руках, не давая мне полностью увалиться на пол, совсем обессиленной. – Я тебя восемь лет ждала. – привставая, он отпустил меня, будто почувствовав, что я хочу говорить. – Я думала, ты меня не помнишь. – мой голос дрогнул, и меня по прежнему стало накрывать огромное одеяло бешеной истерики. Руками я вновь прикрыла зрачки глаз, уже не выдерживая качающиеся нервы словно сломанные качели, я звучно всплакнула, даже не пытаясь спрятать эмоции, и быть тихой. – Что ты, милая. Нет конечно. Я всегда знал о тебе. – обеспокоенно произнесла зеленоглазый, прикасаясь ко мне, он хотел ещё раз обнять меня, и я не стала отвергать это, я накинулась на него, руками схватил его шею, я прижалась к нему, к его прохладном телу, крепко обнимая. Снова получая приступ жуткой истерики, я заплакала в голос, так больно мне не было уже очень давно. Я руками сжимала его черную ткань майки, опуская голову, и просто воя как волк от душе раздирающей моральной боли, все мои органы уже во всю пылали как адский кател. – Тише, тише. Ну всё. – парень гладил меня по волосам одной рукою, а другой прочно держал за спину. Он всячески пытался меня успокоить, гладив по тяжёлым прядям, и кожи покрытой тканей. – Всё, всё. Успокойся. – продолжая убоюкивать меня, нежно обглаживая меня по спине и плечам и кажется, я почувствовала его лёгкие поцелуи в ухо и шею, даже сквозь жуткий приступ. Я громко вздохнула, протяжно и тяжело, закрывая глаза. Меня будто взяло жестокой силой, зажимая все мои органы, в том числе и сердце в мерзкие тески, и вдруг резко отпустило, но от этого мне было более менее нормализованное. Парень немного отстранился от меня, совсем чуть чуть, чтобы посмотреть на моё ужасное лицо, но я сама была виновата, и уже тысячу раз пожалела, что не смогла сдержать слез. Вместе с ним же, я быстренько оторвалась от парня, дабы не сделать ему странных мыслей обо мне. Опустив слегка голову назад, я даже взгляд не сумела поднять, чтобы просто посмотреть. Меня продолжало бешено трести изнутри, хоть я и пыталась, всеми силами не показывать это, но кажется, моё тело наотрез отказалось сегодня меня слушать, сказало «давай включать себя, милая», а противиться собственному тело мне не под силу. Правой рукой я прижалась в ноющему животу, мучающаго меня ещё с самого утра. Я с силой сжимая его, тем самым пытаясь заглушить тресущию себя ещё , а другой своей свободной рукой обняла себя за плечо, но видимо, мне это никуда не пошло. Ведь в какой-то момент мне стало уж очень плохо. Я ответа голову в сторону, закрывая глаза, и снова, снова по старому кругу далась себе и волю эмоциям. – Прости, прости пожалуйста. – больным голосом произнесла я, чуть ли не хрипя, я закрыла рот рукою, стараясь всё выплеснутое сейчас мною, запихнуть обратно, ну как бы не так. – Так, всё. Дыши. – парень подсел ближе ко мне, или может быть сидел на своём месте, я не могла разобрать, я была мягко говоря не в себе, чтобы стараться хоть что-то соображать. Он прикоснулся к моим плечами, и крепкими пальцами стал сжимать мои плечи, попутно говорю стойко и чётко. Я, кажется, не рассчитала свои намерения и силы, выдохнул слишком громко, так, чтоб это мог отлично услышать брат. Усталыми пальцами, которым еле еле двигались, я шустро коснулась его рук на моих плечах, несильно сжимающих, я чуть-чуть придавила их своими пальцами, не в силах сделать сильнее. Мои глаза были закрыли, моё состояние было мерзкое и очень потрепанное, я даже через всю что сейчас произходит это понимаю, поэтому сил хотя-бы приоткрыть глазницы у меня нет. – Не надо, всё хорошо. Я спокойна. – пальцами всё ещё трогая его пальцы сказала я задыхаясь, но мой голос был похож больше на тот, словно я пробежала большой кросс, и вот наконец-то остановилась. Перестав делать мне так скажем массаж плеча, его руки плавно спустились по моих предплечьем, почти что дотрагиваясь до логтя, Паша притянув меня ближе к себе спиной, обнимая за неё. Руками он прошёлся по моих ключицам, обнимая ими меня, и вблизь притягивая ближе к себе, так приятно, так тепло, что я немного приоткрыла глаза. Они сначала больно щипали, но вот через пару секунд я привыкла, и уже своим руками коснулась его рук. Сейчас мои нервы стали понемногу, медленно и не спеша успокаивать. Видимо, огромное количество лишних слез за полгода я всё таки сумела выплакала. А может и нет. За это можно и выпить так скажем. Ура! Ура! – Всё? – вопросительным тоном произнёс парень, взлядываясь в меня. Он слегка отодвинулся от меня, одной рукой касаясь моей жутко горячей щеки, а другой совсем немного дотронулся до ткани душного мне платья, которое я была готова прямо сейчас снять, и завалиться спать. Я всего лишь посмотрела на него, так как сказать было и нечего, но сейчас я чувствовала себя просто на ноль. Я, конечно, успокоилась, но вот пакосное чувства моего состояние мне совсем уж не нравилось. Я в буквальном смысле этих слов, понимала, что горю вся, и лоб мой в том числе. Видимо, у меня сейчас не по детски так шпарит температура. Ну конечно, о чем я только думала, когда все мои нервы дали мне сбои в нервной системе, и я как ливень в начале июле, решили вылить их прямо в этот же день, в эту же минуту, и прямо перед парнем, который как минимум был в недоумение. – Давай договоримся с тобой? – произнёс Паша взяв мою правую руку в свои обе. Он сосредоточился на них так непонятно и странно, вызывая у меня смешанные чувства, но куда там смешанные, мне было насколько хренова, что я готова была упасть в эту же минуту, или даже секунду. Адски хотелось спать, но больше всего, просто выслушать его. – Сейчас мы идём ко всем. – сказал парень медленно и осторожно, убирая одну руку, и дотрагиваясь до моих волос, он стал нежно поглаживать их, попутно выберая несколько прядей, тянув за собой. Меня любят доводить до слез и истерик, срывов и боли, и конечно же, мне это совсем не нравится, и моё заветное желание просто уйти от этого куда подальше, убежать и не возвращаться, но тут дело совсем поиначе.. – Нет, я.. – я возмутилась от его предложения, закрывая глаза, и нервно вертя головою. Из моих уст резко вылетели эти слова, создавая такую же резкую боль в висках. Мне пришлось рукой прикоснуться к них, придавливая пришедшую боль. – Не перебивай меня. – несильно схватив меня за щеки обеими руками, сказал сидящий рядом со мной парень. Он заставил меня не вертеть бошкой в разные стороны как ненормальная, а просто всматривался в меня. Но я даже не подозревала, что буду что-то говорить, но его идея меня просто взбесила – Мы пойдём ко всем, потом я хотел бы пообщаться со Славиком, если ты не против. – говорил он тихо и не спеша, но даже его спокойный голос был хорошо слышен в тишине большой комнаты. Я кивнула головою на его слова, а после он убрал руки, просто кладя их на махровое, нежно-розовое покрывало. Утомленно дыша, я прикрыла глаза на несколько доль секунд, быстро пытаясь переварить только что полученную информацию себе в мозг. Открыв глазницы, вовсе чуть чуть поворачивая голову, я искося взглянула на парня. – Да. – тихо говоря, что довалось мне с трудом, я ещё немного повернула голову на парня, смотря на него. Сейчас во всем бушавало что-то очень неладное. Я вроде бы успокоилась, вроде бы отошла, и бешеная истерика наконец-то закончилась, но внутри меня всё так сильно болело, всё дико жгло, словно горячее пламя растекаеться по моему желудку, и обжигает меня до крови. Но на этом сюрпризы от моего организма не заканчиваются, моя голова, а точнее вески в прямом смысле сейчас сказанным мною слов уже готовы были расколоться на два больших куска, и вытекающая из них жидкость должна была мне помочь. Мне было слишком дурно, а посетившая душ в комнате просто напрочь не дала надежды на нормальные вдохи, а я только лишь старалась изо всех сил пытаться нормально продышаться. – Славик не будет здесь долго, я думаю, дядя Владик должен оставить тебя со мной. – сказал парень, поправляя мои распатланные волосы по ухо. Смотря на него, мне досих пор дичайше хотелось заволиться прямо в одежде на кровать, и уснуть минимум на десять часом, а лучше сто, чтоб точно никто не помешал. И по этому моих глаза стали сами по себе закрыться. Они сильно щипали, и мне приходилось крепко зажимать их, потом снова разжимать и смотреть на зелёноглазого парня прищурившись. Я заметила как брат немного пододвинулся ближе, головою слегка нагинаясь, наверно, к моему уху. – Когда уедут все, мы сможем побыть вдвоём. – не спеша произнёс Паша, продолжая приятно поглаживать меня по волосам, смотря на меня. От его предложения, я конечно же была не в малом удивление. Но мне гораздо больше понравилось его предложение, чем пойти ко всем.  Посмотрев на него, я немного выпучила глаза, в буквальном смысле чуть ли не брыкаясь на постель. Но естественно я была рада как никогда, ведь совсем скоро наступит тот момент которого я так ждала. Наконец-то ки, наконец-то ки крепко обнять его, без всяких слез и боли. Слегка улыбнувшись, я почувствовала как в животе быстро забурлили приятные бабочки, которых мне так не хватало. – Ну, что скажешь? – сказал парень, обращая свое зрительно внимание почему-то на мои волосы. Кажется, они ему понравились. – Я согласна. – поднимая на него голову, я вижу перед собой довольные большие зрачки зелёных глаз. Черт, они очень красивы. Я смотрела на него, пытаясь за пару секунд уловить его лицо, и запомнить его, и только после этого прошедшего времени, меня вдруг что-то накрыло. Мы так зрительно смотрели друг на друга, что не выдержав, вместе засмеялись. О, да! Я смогла улыбнуться! Лёгонько прикрыв рот ладонью, я пыталась сдержать себя от резко нахлынувших уже весёлых эмоция. Я смеялась вместе с ним, иногда посматривая на его улыбку, и как дурочка продолжали уже не просто смеяться, а в прямом смысле ржать. Да, вот такая вот я дурочка. – Я согласна. – произнесла я сквозь продолжительных смех, заливаясь им, попутно смотря на Пашу, и то как он немного улыбнулся, глядя на меня. – Тогда пойдём. – сказал Паша, беря меня за руку, и заводя её в замок. После чего мы встали, и я попыталась быстро вытереть оставшиеся слезы, которых, кажется у меня не было, а на месте их было просто сухо, и дико красное лицо от слез и смеха. Я только лишь ощущала неистово безудержный жар во всем теле, и пылающую кожу в области лба.