Вот чёрт..

Максимально неловко было находиться сейчас вместе. Через тонкие стены дешёвого отеля были слышны чужие вздохи, кажется, исходящие от милого дедушки, жителя города, который заселился в соседний номер в тот же день. Сегодня были съемки финала – последней серии сезона, к которой все ребята старались готовиться даже в таких условиях. Их расселили в четыре номера, в каждом из которых была лишь среднего размера кровать. На все претензии команды режиссер лишь отмахивался, мол, выбора нет, терпите. Было решено расселиться по несколько человек в номер, а дабы избежать неловкость — разделиться по полу. Так и поступив, ребята разошлись каждые в свои покои. Гецати, Влад и Саша заняли номер в самом конце отеля, уступив младшеньким мальчикам место за углом, где меньше всего были слышны посторонние шумы. Дима тогда же признался, что ему сегодня тяжело сосредоточиться. Что он чувствовал себя весьма подавленно после толпы поклонниц, которая преследовала их с самого вокзала. Девушки благосклонно согласились, поскольку внимание фанатов к ним было обращено в меньшей степени, так что усталость не чувствовалась совсем. Возможно, это было частью испытания, но каждый в своей мере ощутил давление извне, из-за которого вся их работа могла обернуться крахом. Сейчас Дима, сидя на полу, старался мысленно подготовить себя к испытанию. Он не знал, что ему стоит ожидать от этого мрачного городка, где даже в отеле, где они вроде бы должны быть в комфорте, такие суровые для экстрасенса условия. Олег медитировал на кровати, изредка отвлекаясь на телефон. — Чёрт, Олег, ты мне мешаешь, — Дима уныло вздохнул, потирая двумя пальцами переносицу. Ему и так было тяжело сосредоточиться, а тут еще чужие вздохи и смешки, которые неприятно заседали в голове своего хозяина. — По-моему, я веду себя довольно тихо, — приподняв брови, парень отложил телефон. Он скептически относился к работе чернокнижника, поскольку их методы кардинально различались. Олег считал безумием приносить себя в жертву тёмным силам, обменивая свою кровь на их помощь. Но озвучивать он это не решался, ведь скандалов на проекте и так было достаточно. — Ты не замечаешь, как периодически напеваешь? Мычишь, смеешься? Черт, это бесит, — темноволосый перевел взгляд на виновника нарушения спокойствия, начиная кипеть изнутри из-за его довольного выражения лица, — почему ты улыбаешься, я что-то смешное говорю? — Нет, что ты. Просто бесишься ты как настоящий ребёнок. Из-за сущей ерунды, понимаешь? Тебе просто нужно расслабиться, — медиум усмехнулся, — нам ещё и спать в одной кровати, помнишь? – выражение лица Матвеева с каждой секундой мрачнело, — а ты такой нервный. — Если бы ты не мешал мне собираться с силами, я бы быстро разобрался с этим и молча лег спать, — он встал, принимаясь собирать свои вещи в маленький чемоданчик, с которым не расставался с двадцатого сезона, — а сейчас ты портишь и мою и свою работу, — он метнул злобный взгляд в своего сегодняшнего соседа. Казалось, сейчас хладнокровный чернокнижник вспыхнет как спичка и подпалит к чертям это место. — Воу-воу, полегче, ну? – Олег похлопал ладонью по кровати, уступая место Диме, — ложись со мной и успокойся, — парень откинул край одеяла, освобождая пространство. Обиженно что-то пробурчав себе под нос, Дима всё же забрался в постель, ёжась от холода. — Слушай, мечта миллионов, — Олег поднял брови, — я, конечно, всё понимаю, но мог бы и серьезно отнестись к моей работе. Я же переживаю, — Дима поднял взгляд на медиума, стараясь незаметно прижаться к его тёплому боку. Тело Олега словно горело. Он источал такое душевное тепло, которое притягивало чернокнижника и погружало его в некий транс. — Кто-то из нас ведь должен сохранять спокойствие, — Олег вздохнул, несмело обвивая чужую талию своими ладонями. На недоумевающий взгляд чернокнижника парень лишь повёл плечами, бормоча что-то о холоде в номере. Уже через мгновение старший оседлал чужие бёдра, скинув одеяло, которое в итоге и вовсе свалилось с кровати. — И что это значит, м? – Олег ухмыльнулся, проводя ладонями по худому телу, словно изучая каждую его деталь, стараясь отпечатать их на своих руках и в памяти. — Мир, дружба, и всё такое, — Дима неловко отвёл взгляд, упираясь руками в грудь медиума. Его щёки заливались пунцом, а в номере становилось всё горячее, благодаря тёплому дыханию обоих его постояльцев. — Я думал, дружат по-другому, — младший ухмыльнулся, одним движением подминая чернокнижника под себя, нависая над ним своим подкачанным телом, отчего Дима лишь сглотнул, неуверенно поднимая взгляд, — что, уже напугался, м? – Олег рассмеялся, опустив голову. — Я.. не.. – Дима сжал ладошкой ткань футболки, сминая её в области чужой груди, как вдруг его резко прервали трепетным, нежным поцелуем, заставляя старшего сдавленно простонать и обвить шею медиума руками. — Не нужно молчать о своих желаниях, черный кот, особенно когда они помогают тебе расслабиться, — Олег усмехнулся, впиваясь в пухлые губы поцелуем. Поцелуем, с которым всегда будет ассоциироваться медиум в глазах Димы. Поцелуем, в который были вложены самые важные чувства, о которых никто доселе не решался сказать. Неуверенно отвечая на поцелуй, Дима продолжал мять серую футболку руками, периодически позволяя зацеловывать свои самые чувствительные места. Медиум спускался всё ниже, покрыв щеки и шею старшего поцелуями. Они отдавались быстрым биением сердца, которое с каждой секундой всё больше таяло. Младший ощущался опорой и защитой, словно он огромный купол заботы и любви, под который можно забраться в моменты тревоги в поисках безопасности. — Котёнок, мой прекрасный чёрный котёнок, — Олег прикусывал когда-то молочную, ещё не перекрытую татуировкой, шею, зализывая свои следы, словно извиняясь. И им не нужны были никакие слова. Всё, что они оба хотели друг другу сказать, вылилось в нежные поцелуи, сменявшие друг друга со скоростью света. И вскоре чернокнижник остался совсем неглиже, неловко смущаясь и прикрывая ладонями своё сокровенное место. Олег жадно поедал его глазами, такого открытого и беззащитного только для него, ранимого и тёплого черного котёнка. — Ол-лег, стены такие тонкие.. – Дима легонько пихнул медиума в бок, отстраняя от своей груди, которую тот безжалостно искусывал и терзал, заставляя зависеть от своих прикосновений. И Дима поддался этому, искренне не понимая, что сегодня на него нашло, что он решил довольно бесцеремонно взобраться на чужое тело. — Кстати, да! – крикнула Вика в соседнем номере, — потише там, все уже и так все поняли, но хотя бы дедуле не мешайте —, девушка усмехнулась. — Вот чёрт.. – в один голос.