Заново

      — Неблагодарный урод. Ты не достоин той жизни, которую мы тебе обеспечиваем.       Мать, как всегда, говорила спокойно, с лёгким презрением, и резала прямо по живому. Отец стоял сзади и глядел свысока, будто забравшись на гору своих достижений. Каждый раз это заканчивалось именно так, и парень по имени Ичиро знал, что нужно делать. Он молча накинул далеко не дешёвое пальто, слыша вслед о том, что даже оно ему не принадлежит. И правда, ничего в этом мире ему не принадлежало. Всё чужое.       Вышел в подъезд, как всегда светлый и чистый. Ему уже так надоело это всё — такое дорогое, такое фальшивое. Хотелось блевать прямо на мраморный пол, но он спустился на лифте и высчитал секунды. Одна, вторая, десятая. Первый этаж.       Открылась дверь на улицу, и холодный ветер сразу начал бить по лицу. Хорошо хоть обулся, поздняя осень как-никак. Двор, детская площадка, крепкий забор и роскошные машины. За каждую из них можно было бы купить несколько обычных, но люди тут пытаются казаться лучше других. Ичиро не пытался. Он вёл светские беседы, шутил с друзьями семьи и обладал прекрасными манерами, но понимал, что сам ничего не стоит. Наследник дорогущей фирмы, сын прекрасной пары, но не Ичиро. Его звали фамилией отца, а имя, кажется, забывали.       Нужно было проветриться. Конечно, завтра он выслушает от родителей намного больше дерьма, чем обычно. Он привык. Он справится. В любом случае, сейчас можно было позволить себе каплю свободы. Пусть и очень ограниченной.       Отойдя от двора, можно было увидеть более скромные дома, а дальше — и вовсе какие-то развалины. Днём там гуляли люди, но сейчас никто толком не попался на глаза. Да и кому придёт в голову прогуляться в час ночи? Все спокойно спали, и Ичиро даже позавидовал им.       Страшно не было. Обидно тоже. Он давно принял всё в этой жизни. Что будет дальше — давно известно; и остаётся лишь проживать уже написанную за него судьбу. Ичиро пытался изменить всё — пытался, честно. Родители всегда оказывались на шаг впереди, а может, уже и на несколько километров. Внутри пусто, а реальность расплывалась, будто никогда и не существовав. Кажется, он сел на какие-то качели. Кажется, по щеке стекла слеза.       — Простите, сэр, — откуда-то сзади послышался тихий голосок. Парень нехотя возвратился в реальность, и, даже не обернувшись назад, всем своим видом показал раздражение. Кто это вообще? Да и не важно, впрочем.       Некто, стоявший сзади, замялся, но остался на месте. Голос детский, значит вряд ли за сигаретами, как это чаще всего бывало. Да и вежливый какой, смотрите-ка, «сэр».       — Извините пожалуйста, — через несколько секунд незнакомый ребёнок продолжил. Ичиро закатил глаза, но всё же медленно обернулся.       Ребёнок. Мальчик, кажется. Сложно было определить возраст — выглядел он совсем маленьким и худым. Кожа бледная, отсутствовал даже намёк на детский румянец, и только мешки под янтарными глазами хоть как-то выделялись. Неаккуратно пострижен, но светло-русые волосы казались мягкими.       Ичиро рассмотрел его с почти незаметным удивлением. Дети коллег отца, которых ему приходилось развлекать в гостях, были совсем другими. Загорелые, полные и жутко капризные. Всегда одеты во что-то дорогое, не то что этот, который, кстати говоря, был в рваной, неаккуратно застёгнутой рубашке. Он смотрел с лёгким испугом, и, кажется, не решался продолжить свою речь. Вдруг он будто заметил что-то и чуть осмелел.       — Вам грустно? — Окей, это самое странное, что он мог спросить. Даже смешно как-то стало. С такой внешностью только на пропитание да на помощь приюту собирать. Ах да, точно. Ичиро уже и забыл, что недалеко находится приют. Но разве детям можно гулять в такое время?       — Ты что тут делаешь? — Ичиро попытался сказать это с максимально недружелюбным видом, но мальчик почему-то слабо улыбнулся ему, сверкнув большими глазами.       — Я вот погулять хотел. З-знаете, красиво тут ночью, спокойно, — он начал заикаться то ли от холода, то ли от страха. Ичиро сдержал издевательскую усмешку. Погулять он хотел в лёгкой одежде холодной осенней ночью.       — От меня тебе что нужно?       — У вас слёзы. — Ох, блять. Парень уже и забыл про это, и, раздражённо цокнув, вытер лицо.       — Всё, больше нет. Проблема решена?       — Вам же плохо. — Он зачем-то потянул руку, но тут же отдёрнул, как от огня. И что пристал? Страх потерял совсем? Ичиро же явно не выглядел дружелюбно, да и опасно ребёнку подходить к кому-то чужому. Особенно в час, мать его, ночи.       Может, свихнулся? Нездорово выглядит, может, ещё и с головой проблемы. Конечно, ни для кого в этом районе не секрет, что к детям в приюте часто применяют физическую силу; да и в целом много ужасов там происходит. Что только не говорят: и пытают их, и насилуют. Конечно, остатки чего-то человеческого в парне слегка надавили на совесть за такое грубое обращение, но он предпочёл не думать об этом.       — А тебе хорошо?       — Да! — Тут удивление уже сложно было скрыть. Чокнутый, точно ведь. — Ой, простите. Просто знаете, мне удалось выбраться на улицу, и тут красиво. А ещё я листок красивый нашёл, завтра обязательно подарю его сестре! Ведь если всегда думать о плохом, то и хорошего не останется. А ещё я хочу вам помочь, если хоть чем-то могу быть полезным.       Дослушав странный монолог, Ичиро помрачнел, а сердце почему-то болезненно сжалось. Он так жалко выглядит, что вот это вот решило ему помочь?       — И чем ты мне поможешь? — уже мягче спросил он. — Сколько тебе лет вообще?       — Мне десять лет, я Киоши, — он выпалил на одном дыхании. Десять? Выглядит намного младше. Скорее всего, из-за болезненной худобы. — А вас, сэр?       Имя назвать, что ли? Да зачем он вообще распинается перед этим сопляком? Послать давно пора, далеко и надолго. Но, впрочем…       — Ичиро. Мне шестнадцать, не такой уж я и старый, чтобы меня «сэром» звать. — Он, кажется, впервые за сегодня улыбнулся. Всё равно делать нечего, телефон дома, а возвращаться туда смысла нет. Может, послушает мальчика, и тот отстанет.       — Ой, простите. А вы… — он замялся, — давайте дружить?       Улыбка стала будто теплее. Ох, ребёнок-ребёнок. Вроде, замученный жизнью, видевший всю её мрачную сторону, но такое дитё. Как он дожил в приюте хотя бы до десяти — одному богу известно. Киоши, значит.       — Киоши, определись уже, ты мне помочь собираешься или на дружбу уломать?       — Я очень хочу вам помочь! И подружиться тоже, если вы не против.       Ичиро наконец встал с качели и повернулся к собеседнику. Их разница в росте стала ещё заметней, даже пришлось чуть наклонить голову.       — Слушай, ты ведь знаешь, что подходить так к незнакомым людям опасно? Тебе в приюте не говорили?       Мальчик всё так же улыбался, но лицо будто погрустнело. Уж непонятно, как Ичиро это понял.       — Вы поняли, что я из приюта, да? — это был даже не вопрос, а лишь уточнение. Стало как-то не по себе, даже немного стыдно. — Человек же не может быть полностью злым, и даже если он что-то сделает — я буду полезным для него. Мне так говорили.       «Бедный». Всё-таки какими люди могут быть жестокими. Чем им вообще навредил этот мальчик? Да, Ичиро это не касается. Нет, жалости он точно не покажет. Но всё-таки, сколько бы он не слышал про ужасы приюта, в жизни всё по-другому ощущается. Особенно когда перед ним стоит этот Киоши, и пытается подружиться. Его даже ничего не смутило.       — Ладно, — неожиданно для самого себя сказал парень. Впрочем, пути назад уже нет, — давай дружить.       Мальчик, кажется, чуть ли не в буквальном смысле этого слова, засиял. Он улыбнулся во все зубы, прикрыв глаза и хихикнув.       — Спасибо! — непонятно за что поблагодарил его Киоши. Всё-таки умеет поднять настроение этот чокнутый.       Ичиро задумчиво осмотрел ребёнка. И что с ним теперь делать? Да, возможно когда-то он и хотел завести друзей, но уж точно в его планы не входило возиться с детдомовским десятилеткой. Хотя… Он слишком серьёзен, в этот же день их дружба может и закончиться. Пусть радуется пока.       И всё-же при взгляде на Киоши невольно появлялась улыбка. В каком-то роде старший был даже благодарен ему — он больше не испытывал этой пустоты, пусть и ненадолго. Ичиро протянул руку, задумчиво глядя на мальчика. Как дворовой котёнок, даже погладить хочется. Но Киоши вздрогнул и резко шагнул назад. Да, этого и стоило ожидать.       — Извини, я не хотел тебя напугать, — Ичиро вздохнул, и хотел уже убрать руку, но мальчик подошёл ближе. Было заметно, что он боится, но старшему всё равно удалось прикоснуться к его волосам. И правда мягкие. Слегка взъерошив их, он ухмыльнулся.       — Тебе не холодно так? Зима скоро.       — Нет, вовсе нет! У меня была куртка, но сестра заболела, и я отдал её. Так она обязательно быстрее поправится, — произнёс он воодушевлённо. На такую наивность можно было только закатить глаза.       — Пойдём, — буркнул старший, отходя от качелей. Киоши удивлённо распахнул глаза, но последовал за своим новым другом.       Шли они в тишине, и лишь подойдя к какому то магазину, Киоши заговорил.       — Вам нужно что-то купить? — Его вопрос проигнорировали. «Какой же всё-таки глупый ребёнок», — подумал Ичиро, прежде чем аккуратно сжать маленькую холодную ручку и затащить младшего в здание.       — Выбирай, что вы с сестрой любите? — он задумчиво осмотрел полки с продуктами.       — Ч-что? Простите, я не могу красть, это нехорошо, — Киоши затараторил, а Ичиро показалось, что закатанными глазами он сейчас увидит мозг.       — Я куплю, — он сказал это жёстко и уверенно, не давая возможности отказаться. Мальчик лишь потупил взгляд и смущённо поблагодарил.       Взяв небольшую тележку, они начали ходить среди стеллажей с продуктами. Впрочем, идея оказалась провальной, ведь под конец в ней оказалась только пара пачек самых дешёвых крекеров. Пожелав самому себе сил, Ичиро провёл мальчика по магазину ещё раз, собирая всё, на что тот робко смотрел. С деньгами у него проблем не было и не будет, да и на себя он карманные почти никогда не тратил. Сейчас хоть сделает что-то полезное.       Пробив какую-то смесь продуктов из сладостей и мясного, они вышли на улицу. Мальчик выглядел крайне смущённо, что не могло не веселить. Смешной. Купили они не так много, но он смотрел на Ичиро, будто тот спас его жизнь. Впрочем, возможно, отчасти так и есть.       — Спасибо вам большое, — послышался всё тот же неуверенный шёпот. Ичиро хмыкнул, и, не успев ничего сказать, ощутил на себе руки мальчика. Он вжался в него, создавая неловкое подобие объятий, и можно было почувствовать сбитое дыхание. Волнуется, наверное. Да и понятно — вряд ли кто-то когда-то делал что-то подобное для него. А Ичиро-то — ещё хуже. Дал надежду на что-то, сам ведь только проблем принесёт в и без того нелёгкую жизнь сироты. Но всё-таки он и правда рад. Киоши смог «помочь» ему, хоть немного. С ним было не так паршиво.       Ичиро аккуратно прижал мальчика в ответ, легко поглаживая по спине. Холодный такой.       — Киоши, тебе не пора? Мороз на улице.       — Ох, да, — младший отстранился и, весело улыбнувшись на прощание, добавил, — давайте завтра после обеда встретимся здесь?       И побежал. Ичиро ещё долго смотрел ему вслед, задумчиво нахмурившись, после чего будто с запозданием усмехнулся. Он придёт завтра, обязательно придёт. И, может, в его жизни даже что-то изменится.