Sold soul

В памяти Олега те времена засели слишком глубоко внутри, иногда заставляя в ужасе просыпаться даже сейчас, 15 лет спустя. Тогда он совершенно случайно заглянул в комнату, не в силах побороть детское любопытство. Сначала он не увидел ничего необычного. Саша сидел на полу перед ритуальными книгами и специальной доской при свете нескольких свечей, еле слышно что-то шепча. Внезапно маленький мальчик закричал от ужаса, увидев, как его собственный старший брат в беззвучной боли открыл рот. Его затрясло, и он выплюнул первый зуб. Вся магическая атрибутика на полу, трясущиеся ладони и одежда тут же оказались в алых пятнах крови. Каким-то резким рывком, видимо собранным всеми оставшимися силами, Саша дёрнулся вперёд, сгибаясь в конвульсиях над рисунками на ритуальной доске. Вместе с кровавой пеной изо рта продолжили выпадать зубы. Один за другим. С губ вязкими каплями спускались окрашенные слюни. Он был похож на больного бешенством пса в агонии. Олег не мог пошевелиться и лишь безостановочно кричал, когда к нему подбежали перепуганные родители. Он даже не заметил, как из глаз безостановочно продолжали течь слёзы, пока мама обнимала его, в ужасе отворачивая от комнаты, где от боли выгибало старшего сына. Наконец в комнату влетел отец, захлопывая дверь. Дальше Олег ничего не видел, но буквально через несколько мгновений за закрытой деревянной дверью донёсся оглушительный вопль. Это уже не было похоже на обычный Сашин голос. Он звучал надрывно, наверняка обдирая горло, с мелкими хрипами из-за продолжавшей течь крови и пены. Мальчик чувствовал — мама разрывается между двумя сыновьями, не смея оставить младшего, но понимая, что там, за дверью, Сашу чуть ли не наизнанку выворачивает от невозможной боли, а отец ничего не может с этим сделать. Наконец она схватила сына, буквально вынося его из квартиры на руках. Они прождали на улице минут 20, Олег в большой отцовской куртке и тапочках, а мама в чём была, пока наконец не позвонил отец и не сказал, что можно возвращаться. Несмотря на страх, сковывавший сердце тупой болью, Олег хотел увидеть брата, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Глупо было сейчас вспоминать разные страшные фильмы, которые он тайно смотрел из-за спины отца. Но он знал, что после неосторожных ритуалов человек может превратиться в нечто ужасное, отвратительное или, в лучшем случае, умереть. То, что Саша жив, Олегу сказали сразу, как только всем удалось хотя бы немного успокоиться. Мама зашла в комнату, отдавая мальчика в руки отцу. Ради сына он старательно пытался спрятать гримасу ужаса, но Олег всё равно увидел его широко раскрытые глаза с красными прожилками и седые пряди на висках. Стоило только женщине переступить порог комнаты, погружаясь в темноту, она не смогла сдержать мелкий всхлип, но тут же замолчала, закрывая дверь. После эту дверь всегда держали закрытой, особенно от младшего сына. Только родители заносили туда еду и подолгу разговаривали с Сашей. Однако всё же Олег сумел выцепить из щели закрывающейся двери два сияющих голубых глаза, смотрящих прямо на него из темноты. Все в их семье были темно-кареглазые. Через месяц, Сашу, ещё более худого и ужасно бледного, под руки вывели из комнаты. Он цеплялся длинными пальцами за родительские ладони, и Олег почему-то был уверен — они сейчас мертвенно-холодные. Старший взглянул на мелкую фигуру в родительской спальне, где теперь спал Олег, и глаза у него действительно будто горели голубым огнём. На худом лице была медицинская маска, скрывающая всю нижнюю часть. Олегу почему-то снова вспомнились те ужасные фильмы. Вернулись родители через несколько часов. На лице обоих была невероятная радость и облегчение. Когда же в кухню неуверенно зашёл и сам Саша, Олег непроизвольно напрягся. Но брат лишь приветливо улыбнулся, сверкая своими белыми, явно ненастоящими зубами. Им потребовалось достаточно много времени, чтобы снова сойтись. Олег никак не мог привыкнуть к холодной голубизне новых Сашиных глаз, которые при этом смотрели на него жалобно, будто извиняясь. А новые зубы добавляли ему фальши, от чего тот вообще при всей своей почти прозрачной белой кожей стал походить на куклу. Но по итогу младший принял брата со всеми его изменениями. Он же оставался всё тем же заботливым, добрым и любящим старшим братом. Ещё через несколько месяцев они уже смеялись над Сашиными клыками, наверняка сделанными в шутку, как тогда подумал Олег. Но поведение старшего с того вечера всё же немного изменилось. Он стал сидеть на лестничной клетке перед квартирой до приезда родителей, даже имея при себе ключи. Он стал мало есть, хоть раньше и мог проглотить хоть две здоровые отцовские порции. Он стал поздно ложиться и просыпал почти пол следующего дня. Стал чаще оглядываться на темные углы квартиры, и зависать, смотря в одну точку. А на руках родителей стали появляться странные пластыри, и они всё также запрещали братьям спать в одной комнате, несколько раз в неделю вечерами уходя в комнату к брату и что-то делая при закрытых дверях. Почему-то теперь Саша запирался там часов с 8ми не выходил до пробуждения. Ох, чёрт бы побрал это детское любопытство. В очередной раз проверив, что родители заняты в своей комнате, он вышел «в туалет». Мальчик медленно приблизился к закрытой двери, сжимая в ладони какой-то амулет, выкраденный у мамы из рабочего стола. Хоть он и был уверен, что брат мог просто читать книгу, копаться в телефоне или заниматься другими привычными ранее вещами, но нутро почему-то всё равно сжималось в неизвестной тревоге. Он слегка приоткрыл деревянную дверь, проходя в знакомую комнату, в которой сейчас не было ни одного источника света, кроме тонкой полоски из щели, оставленной Олегом. Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, прежде чем рассмотреть силуэт на кровати, лежащий в позе эмбриона и судорожно обнимающий подушку. — Саш? — раздался неуверенный детский голос, который Олег старался сделать более спокойным. Почему-то напряжённая спина в этой позе и мелкие подёргивания невольно возвращали воспоминания того ужасного вечера. Глаза сами скользнули в ту сторону, где ранее был проведён ритуал. Олег сглотнул. — Что ты здесь делаешь? — прохрипел Саша, крепче сжимая подушку в попытке унять дрожь. — Я… Я просто зашёл проверить не нужно ли тебе чего, — Олег сжимал мамину подвеску в руке до белых косточек. Вот сейчас Саша дёрнется и раздерёт его своими клыками. Хотя это будет уже не Саша, а чудовище. Ужасное потустороннее чудовище, что украло Сашин вид. — Мне ничего не нужно, спасибо, — сказал Саша, по голосу явно попытавшись улыбнуться. Он поднял одну руку, помахав ей в подтверждение своих слов. Постояв несколько минут и будто пропуская последнюю реплику, Олег медленно протянул руку, невесомо касаясь напряжённой спины. Саша замер и видимо даже перестал дышать. Секунды тянулись до боли долго. Внезапно Саша одним резким движением сел, опустив ноги на пол. Это заставило Олега чуть ли не отпрыгнуть от испуга. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, разгоняя кровь. — Где родители? — произнёс Саша. В темноте мозг сам додумывал ужасные картинки и образы на лице брата, обрамляя гипнотические глаза. Маски сменялись одна за другой, пока младший старался привести мысли в норму и представить родное лицо. — Он-ни… кхм… Они телевизор смотрят, — почему-то прошептал младший, запнувшись. Если днём, при свете дня Саша был всё таким же милым приятным парнем, то сейчас Олег всем нутром чуял чужую мощную, опасную энергию. — Протяни, пожалуйста, руку, — наконец произнёс Саша, поняв, что молчание только сильнее пугает мальчишку. Он чувствовал чужое напряжённое дыхание, слышал сердце, зашедшееся бешенным ритмом. Слышал бурлящую кровь. Эти слова звучали одновременно пугающе и жалобно. От этого хотелось сбежать. Ну точно, он выбегает из комнаты! Захлопывает дверь! Возвращается в теплую и светлую комнату! Говорит родителям, что Саша просил о помощи! Они идут туда! А потом днём за обедом он обсуждает с привычным Сашей новую игру! Тонкая рука медленно вытягивается вперёд. Сначала раздаётся медленный глубокий вдох, после чего Саша поднимает свои руки и нежно обхватывает запястье. По спине пробегают мурашки то ли от ледяных пальцев, то ли от сковавшего страха. Старший медленно приближается к нежной коже, опаляя контрастным горячим дыханием, и прислоняется губами к горячей коже, прямо туда где через всё предплечье проходит самая толстая вена. Он сидит так несколько секунд, вслушиваясь в немного успокоившееся дыхание мальчика, а потом приоткрывает рот. Клыки, над которыми они с Сашей сами любили шутить, легко протыкают нежную детскую плоть, выпуская пару капель крови. Укус неглубокий, и не такой уж ощутимый, но этого хватает, чтобы припасть к маленькой ране, жадно высасывая кровь. Саша действительно старался сдержаться, но помимо вкуса крови ощущалась приятная сила, перетекающая по чужим венам. Вкус отца явно уступал маминой, но родной брат был заполнен до краёв какой-то живительной энергией, которую хотелось впитать больше. Но Саша остановил сам себя, медленно отстраняясь, напоследок мазнув языком по оставшимся каплям. Сейчас он не мог взглянуть на брата, поэтому еле слышно поблагодарил и вернулся в кровать, с опаской ожидая, как сейчас раздастся громкий топот, и в следующую секунду родители в истерике влетят в его комнату. Но Олег медленно прошёл до двери, и тихим голосом произнёс только. — Спокойной ночи. Я люблю тебя. Родители всё равно узнали о том, что младший брат тогда ходил к Саше. Им рассказал сам старший. Он ничего не мог держать от родителей в секрете. Тогда же в короткие сроки было решено, что Саша уедет жить в Москву, чтобы уберечь Олега. Напоследок братья проговорили несколько часов. Младший совсем не хотел, чтобы его брат уезжал, убеждал наигранно весёлого парня, что сумел прочитать огромное количество книг про вампиров и теперь готов кормить брата, лишь бы тот только остался дома с ними, в безопасности. Но Саша только смеялся, переводя все в шутку, но в глазах всё равно плескалась печаль. Наконец они решили, что младший вместе с родителями просто будет приезжать в столицу на каждые праздники, где они будут гулять по Красной площади и прочим достопримечательностям. Но оба слова не сдержали. Когда родители собирались навестить старшего Шепса, то Олега не брали сами, а когда тот подрос, он сам решил, что несколько дней одному в квартире будет круче, чем Красная площадь. Звонки домой из Москвы тоже внезапно прекратились, что заметно отдаляло Сашу от семьи. Брат всё чаще стал мелькать на телевидении, а поездки в Москву заметно сократились. Олег так и продолжал расти без когда-то старшего брата и лучшего друга. Будто этого было недостаточно, ещё и друзья с района стали издеваться над популярным Шепсом. «Слушай, моя бабуля тащится от твоего брата. Может организуешь фан-встречу?» «Слышь, а ты случаем не из этих? Может погадаешь мне?» «О, а сиги мне найдёшь? Я пачку просрал у подъезда» Всё это сопровождалось слегка раздражающим смехом и грубыми похлопываниями по плечам. Олег сначала пытался как-то прекратить эти издёвки, хотя бы над ним, а потом и вовсе перевёл всё внимание на своего брата. Ему всё равно ничего от этого не будет. Постепенно он отошёл от того привычного образа хорошего мальчика, всё сильнее сближаясь с уличной компанией. Единственное, что он никогда не собирался им рассказывать так это то, что он тоже был «одним из этих». Мать навешивала на него обереги будто на витрину, но он всё равно чувствовал чужое присутствие и взгляды из темноты. В какой-то момент, в тайне всё же просмотрев сезон Битвы экстрасенсов с братом, Олег тоже решил попробовать себя. Скандал продолжался чуть ли не неделю, пока Олег собирал вещи. Мама была просто в панике, ведь один из её сыновей уже заигрался с магическими вещами, за что и поплатился. Отец вообще решил надавить на авторитет и строго запретил даже из квартиры выходить. Они пытались сдать его в духовную семинарию, чтобы тот направил всю свою силу на божий промысел. Но Олегу уже было не 8 и даже не 18. Провожали они его на самолёт долгими объятиями и рыданиями. Первое время было решено пожить у брата. Да, они не виделись уже лет 10, но цены за квартиру в столице так сильно кусались, что просто не оставалось иного выхода. Чужие насмешки и детские страхи за эти года разлуки сильно изменили его мнение о брате, так что перед массивной черной дверью Олег уже перебирал в голове, как будет эти несколько месяцев держаться от странного медиума подальше. На удивление открыл ему дверь будто светящийся от радости мужчина. Он набросился на брата с объятиями, постоянно повторяя, как парень вырос и возмужал, как внутри него плескалась невероятная энергия и сила. Такое столкновение с реальностью не на шутку смутило. Позже, сидя на кухне, Саша пояснил, что уже несколько лет после расставания с Мэри, он не чувствовал никого более близкого, родного и теплого. Внутри у младшего растекались сожаления и боль за оставленного брата, но ровно до момента, как на лице не расцветала очередная белоснежная улыбка, с явными заострёнными клыками. Эти несколько месяцев он и близко не подпустит брата к своей крови и силе, пока не съедет. Сейчас, спустя добрые пять лет Олег вспоминал свои наивные детские мысли и снисходительно улыбался, рассматривая в зеркале в ванной многочисленные мелкие парные рубцы от укусов. Саша совсем не изменился. Он был таким же добрым, милым и улыбчивым, каким Олег запомнил его с детства. Любил обниматься и каждый раз целовал на удачу в щёку, отправляя на очередное испытание. Он помогал как физически так и ментально, отвечая на каждую мысленную мольбу. А младший отвечал ему возможностью восполнения сил через свою кровь и энергию. Теперь Олег был готов чуть ли не в мясо разбить лица всем, кто посмеет хотя бы слово сказать в сторону брата. И к сожалению, такой человек нашёлся. При первой же встрече между Череватым и Сашей промелькнуло какое-то понимание, тут же сменившееся на ненависть. Старший чувствовал интерес к молодому чернокнижнику, хитро улыбаясь и наблюдая со стороны, на что этот самый чернокнижник отвечал грубо, с особой жестокостью. При камерах Саша, конечно, ничего не сказал, но Олег так терпеть не мог. Внутри буквально что-то взорвалось, стоило только увидеть поникшую макушку, и нервно перебирающие трость пальцы. Саша слишком хороший, чтобы уметь за себя постоять. Казалось, что этот конфликт закончился ещё в готическом зале после позорного побега Череватого, пока Олег, проходя по коридору, не услышал тот самый голос, что недавно обидчиво грозился уйти. — Кем ты вообще себя возомнил, урод? — Влад очевидно агрессировал на кого-то, кто отвечал ему тихим, почти неслышным низким голосом. Олег оглянулся и тихо зашёл в комнату, готовясь снова наброситься на неугомонного чернокнижника, если он что-то сделает его брату. Саша стоял к нему спиной, сложив руки на груди. Он был намного спокойнее, чем парень напротив, но вся его поза выдавала предупреждающую угрозу. — Я знаю больше твоего и стараюсь помочь, чтобы ты не сгнил в один прекрасный день, а душонка не отправилась в ад, чтобы быть подстилкой «твоего» демона, — Саша сделал явный акцент на слове «твоего», явно насмехаясь над чужой наивностью. — Мне не нужна помощь от всевидящего Шепса, угрожающего своим цербером на любого, кто не согласен с твоими выебонами, — Череватый кивнул в сторону открытой двери, где стоял, сжимая ручку двери, Олег. Весь его вид говорил о снова начинающей закипать злости внутри. Но Саша даже не повернулся, продолжая своими синими глазами прожигать Влада насквозь, заставляя душу метаться в панике, будто парень снова маленький мальчик, по дурости встретивший самого дьявола. — За твоей спиной стоит шавка, которой ты сотки бумажные сжигаешь. Тебе ли вообще рот открывать, — он был спокоен и вкрадчив. От всего мужчины исходила опасность и злость, а его совершенно противоположный вид только усиливал эти чувства. От спокойных людей никогда не знаешь чего ожидать. — За сотрудничество платить надо, — проговорил Влад, приближаясь к чужому лицу, но Саша и бровью не повёл, — Чтобы не превратили в полудохлое чудовище. — Мои демоны запросили достаточную цену за то, что я имею сейчас. Ты посмотри, — Шепс кивнул за спину парня, — Твой дружок даже сделать ничего не может. Воздух вокруг вдруг стал ощутимо холоднее. Из тёмных углов тут и там стали мелькать тени, метавшиеся по комнате. Незваные гости стали собираться вокруг них двоих, пытаясь уличить момент, когда можно наброситься и разодрать кипящих силой и ненавистью наглецов, нарушивших покой. Их окутывал тревожащий мрак и холод. Они забрали их с собой из глубины своего чёрного мира, где-то между «здесь» и «там». Олег оцепенел. Он не мог видеть всех тех, кто пришёл на этот сгусток ненависти, но пробежавшие по спине мурашки доказывали, что он их чувствует. Вдруг в ушах у Череватого зашумело. Это было похоже на белый шум давно сломанного радио или даже телевизора с электрическими помехами. Он нарастал медленно с момента, как только Шепс зашёл в эту комнату, закрыв дверь, но сначала никто не уделил этому внимания. Они появлялись еле видимыми помехами по одному, постепенно окружая Сашу, который, казалось, настолько привык ко всему происходящему, что совсем не обращал внимания. Напускное спокойствие Влада стало развеиваться, как только его привычная сущность за спиной забеспокоилась. Сашины старые друзья принесли с собой эти неспокойные души и были готовы забрать ещё две. По силуэтам их было около дюжины, но и одного по силе было достаточно чтобы заткнуть взбунтовавшегося по ерунде чернокнижника. В итоге Саша понял, что парень просто не в силах продолжать данный разговор. Он развернулся, опуская взгляд в пол и, уже стоя у двери и положив руку брату на плечо, добавил. — Сыну своему привет передай. Он наверняка будет в восторге от папашиного наследия. Когда за братьями захлопнулась дверь, все шумы и тени тут же исчезли. Они не стали медленно растворяться или плыть за старшим Шепсом. Всё исчезло в один момент, от чего внезапная волна тишины зазвенела в ушах. — Саш, подожди, — Олег едва успел схватить брата, что до этого молча вышел из здания и уже направлялся в сторону дороги, — Давай поговорим. Саша послушно остановился и поплёлся за парнем в сторону, присаживаясь на бордюр. Олег собирался с мыслями, доставая из куртки пачку сигарет и вытаскивая две — себе и брату. — Ты хочешь узнать, что за херня только что произошла? — начал Саша, и Олег был ему за это благодарен, — Нехорошо вышло, надо бы потом подойти извиниться. — Расскажешь что это было? Кто это был? — затягиваясь спросил парень, глядя вперёд, не желая смущать своим взглядом. — Это те самые, — только произнёс Саша, сразу замолкая, втягивая дым. Он знал, как сильно напугал маленького брата, да и сам не хотел возвращаться в худшие месяцы своей жизни. — Может расскажешь мне? Я уже не маленький, пойму. — Ну, постарше меня в то время, — нервно усмехнулся старший. Ему нужно было время, чтобы вернуться обратно, на 15 лет назад, и складно рассказать про всё, что видел и чувствовал. Олег не торопил, вслушиваясь в звуки вечернего города где-то позади шумящих деревьев, — Я тогда сильно переживал о том, что ничего так и не могу добиться в жизни. Ну, помнишь наверное, что по образованию никаких отличий не было, в личной жизни тоже. Скорее всего в этом виновато было моё чрезмерное увлечение эзотерическими штучками. Но даже в этой сфере у меня не было ничего особенного. Не желая застрять в Самаре в роли помощника какой-нибудь гадалки, я где-то нашёл несколько книг с мольбами к «Всемогущим тёмным повелителям». Звучит смешно, но последствия от этого таковыми совсем не кажутся. Даже не знаю что было бы лучше: если бы я дождался пока вы уедете куда-нибудь, или всё же чтобы вы рядом были… В любом случае пара элементарных рисунков, три строчки длинного заклинания и… Саша сглотнул, и Олег молча приобнял его, взяв его ладонь в свою свободной рукой. Сейчас началась самая тяжёлая часть для них обоих, но переживать это в одиночку уже не было сил. — Остальные слова пошли уже сами собой. В сознании начинало темнеть. Я будто проваливался в бездну, пока не очнулся в абсолютной черноте. Слова, произносимые мной, отражались эхом где-то наверху. Затем эта бесконечная чернота стала смотреть на меня. Я не видел, но чувствовал тысячи мелких глаз. Нечеловеческих. Они наблюдали за моими метаниями, постепенно начиная веселиться. Послышались перешёптывания множества голосов и звуков, сбивающих друг друга в общую какофонию. Этот шум заглушил даже мой звук чтения их молитвы. Они начали двигаться повсюду: сверху и снизу, вокруг, продолжая рассматривать со всех сторон. Они шелестели своими крыльями и стучали конечностями, по звукам похожими на паучьи. Продолжалось это пока я не взмолился о том, чтобы выбраться отсюда и снова оказаться дома, с родными. Тогда они на секунду смолкли, а затем шум голосов, похожий на шум из радио, сказал, что это ложь. Внезапно я почувствовал грубое прикосновение к лицу. Странное подобие руки залезло мне прямо в рот и начало с жестокостью вырывать все зубы. Другая конечность, ощущающаяся скорее как мерзкое щупальце, обросшее полипами и когтями, вонзилось в спину, заставляя упасть на колени. После нескольких минут мучений, раздался оглушающе громкий звук хлопнувшей двери. Для них это будто было спусковым крючком. В минуту они все разом накинулись на меня, раздирая на части и заменяя на что-то. Они швыряли меня друг другу будто куклу, и с каждым прикосновением на коже и под ней появлялись тысячи игл. Они словно сжирали меня, моё отчаяние и боль, и продолжалось это целую вечность. Олег с ужасом слушал подробности того, что происходило с его братом. Он медленно прислонил губы к чужому взмокшему виску, стараясь забрать хотя бы часть боли, с которой Саше приходилось жить всё это время. Душа разрывалась от боли и сожаления, но ради брата он старался держаться. — Что было когда ты очнулся? — прошептал Олег в висок, рукой поглаживая короткие волосы. — Я увидел перед собой лужу крови, над которой согнулся в припадке, — Сашин голос был спокоен, но переполненный печалью. Видимо он проживал этот момент все эти года, не имея возможность рассказать хоть кому-то о своей боли, — Язык ужасно ныл и кровоточил, видимо я несколько раз сильно его кусал. Вместо обычных зубов, я нащупал острые как бритвы клыки. Животные клыки, которые, прорезаясь, разрывали даже дёсна, — Саша явно успокоился, перейдя к самой простой части рассказа, — Я увидел перепуганного папу, который чуть ли не вжался в стену рядом с дверью. Хах, помню тогда, даже не до конца придя в себя, я начал судорожно убирать всю кровь и остатки зубов какими-то вещами, захлопывая все книги. Он так и не решился подходить ко мне. Потом пришла мама и помогла хотя бы немного успокоится. Приведя всё в плюс минус нормальный вид, она стала с ужасом рассматривать меня. Только позже я сам подошёл к зеркалу и увидел свои новые глаза и зубы. Что происходит сейчас внутри моего тела мне даже представлять не хочется. Теперь путь к врачам мне закрыт, хоть такой необходимости и не возникало. Потом я начал подозрительно быстро слабеть, несмотря на то, что ел нормальную пищу. Когда это всё достигло критического состояния, я даже набросился на маму. Господи, я набросился на собственную маму будто зверь. Но смог в последний момент взять себя в руки и не выпить всю её кровь. Отвратительно. Я отвратительный… Саша опустил голову и впервые за весь рассказ, из глаз у него потекли слёзы. Олег уже давно не обращал внимания на собственные мокрые дорожки на щеках, но постарался крепче обнять мужчину, позволяя выплакаться. — Саш, ты замечательный. Ты смог побороть всё это и всё равно остаться самым лучшим человеком, которого я когда-либо знал, — эти слова были сказаны от всего сердца. В них звучали и извинения за ужасную юность, когда Олег позволял другим людям всё сильнее отдалять себя от родного брата, и сочувствие за все те годы, что старший прожил в одиночестве и каждодневных угрызений самого себя. — Затем мне поставили новые зубы поверх клыков, и я стал носить линзы, чтобы мои изменения можно было спихнуть на стиль. Но эти вещи наверняка не идут ни в одно сравнение с душой, которую тогда разорвали. Они помолчали минут десять, обдумывая всё сказанное, прежде чем Олег нарушил спокойную тишину. — Теперь они тебя защищают? Ты это попросил? — Я понятия не имею, что именно я попросил, чтобы видеть всех неупокоенных призраков и различных существ в этом мире, — Саше окончательно полегчало. Он переплёл их пальцы, сжимая крепче, — Наверное до конца жизни не пойму, ведь они могли видеть то, что я даже не осознавал. — Наверняка это был синий трофей за победу на Битве экстрасенсов, — невесело усмехнулся Олег, и Саша его поддержал. — Тогда уж и за победу в сильнейших тоже, — он извернулся в чужих объятиях, чтобы повернуться всем телом и свободной рукой прижать ближе, — Прости за то, что ты пережил. Если бы у меня был шанс, я бы никогда такого не допустил. Постепенно их жизнь вернулась в прежнее русло. Съёмки проходили точно по расписанию, и даже Влад Череватый вернулся. Видимо получил свою порцию нравоучений от директора. Так же большую часть времени братья проводили в мастерской. Отчасти из-за того, что именно там их постоянно поджидали фанаты, часами выбивая автографы и фото. А дома все проблемы вообще отодвигались на задний план, утопая в домашнем уюте, создаваемой преимущественно Сашей. Сейчас, узнав всю его ужасную историю, Олег каждый раз с удивлением наблюдал, как старшему так просто даётся такая тёплая улыбка и всегда улыбающиеся глаза. Да уж, младший совсем забывал, какой большой ценой они ему достались и от кого, но Саша всё равно смог передать ими самые тёплые и светлые чувства. Каждый раз глядя на него в сердце растекалось тепло и невольно хотелось прижаться к нему всем телом и не отпускать. Вечерами Саша иногда рассказывал свои новые причуды и правила, которые необходимо было соблюдать. Например, он уже не мог зайти в защищённый от тёмных духов дом без приглашения хозяев. Причём это приглашение не обязательно должно быть произнесено, достаточно простого внутреннего согласия. Теперь становилось ясно, почему раньше он подолгу сидел на лестничной клетке, ожидая родителей. И почему переезд в Москву, на собственную квартиру, оказалось таким правильным решением. Так же Саша искренне любил людей. Да, как бы глупо это не звучало, он всегда искренне привязывался ко всем, кому нужна была помощь. Очередное доказательство, что никакие мучения потусторонних сил не могут изменить человека. Думая обо всём этом, Олег снова расцветал. Такого, как Саша действительно хотелось ценить, защищать и любить, что он недавно для себя и понял. Вполне возможно, что и старший это понял, но упорно делал вид, что не замечает, чтобы не смущать. Однажды это дошло даже до абсурда, когда в очередной раз провожая Олега на испытание, Саша привычным жестом хотел поцеловать парня в щёку на удачу, но случайно наткнулся на уголок приоткрытых губ. Ничего такого, просто младший хотел что-то сказать и не вовремя повернул голову. Но после этого на щеках обоих выступил едва заметный румянец. После этого Олег решил немного разбавить неловкость и ввёл мелкие поцелуи на прощание в обиход, постоянно оставляя Сашу в легком недоумении. Они были быстрыми и совсем невинными, но от них становилось так хорошо внутри. Так же, раз уж именно Олег в этой квартире отвечал за решительные действия, он стал наигранно заваливаться спать к старшему после каждого вечера укусов, а после и просто каждую ночь. Чаще всего среди ночи он закидывал одну руку на брата, обнимая и давая чувство защищённости. — Спокойной ночи. Я люблю тебя. Они слишком долго были порознь, чтобы сейчас упускать шанс на свою любовь.