Бесконечный цикл

> назови это как хочешь, но я выйду.

– Пожалуйста, Риш, я не хочу тухнуть дома! Десятиклассница, сложив руки, умоляла сестру взять её с собой на тусовку. Брюнетке же эта идея не нравилась, да и тем более она была до сих пор обижена на Кристину за её выходки, но нытье школьницы уже встало у неё в горле. Она понимает, с её стороны это немного эгоистично, но ей просто не хочется, чтобы малая рассказывала всё бывшему. – Господи, собирайся, – зло шипит зеленоглазая, держа в руках горячую плойку, – Только я за тобой следить не собираюсь. Я еду отдыхать, а не нянькой работать. – Спаси-ибо! Во время сборов девушка отписалась нескольким московским друзьям и концертному директору с вопросами по рабочим моментам. Тревожило брюнетку только лишь увязка младшей за ней, которую наверняка послал блондин, чтобы присматривать за ней. Фырчит, прокручивая мысль о том, что ей это только на руку. Пускай, мол, посмотрит, как ей хорошо здесь, и что все опасения были ложными. Незборецкий тем временем готовился к выступлению, иногда выглядывая из закулисья и пытаясь сосчитать количество человек, что, впринципе, было невозможным. – Переживаете? – голос сзади заставил вздрогнуть музыканта, от чего тот схватился за "сердце". Перед ним стояла миниатюрная девчонка с кудрявыми, блондинистыми волосами и еле-слышным польским акцентом. – Каждый раз, как в первый, – слегка улыбается, осматривая её с ног до головы и бросая намекающий взгляд Деткову, – По мне так видно? – Просто вы будто-бы расстроены чем-то, но лучше откинуть плохие мысли и проживать лучшие моменты своей жизни с позитивным настроем. Незборецкий был слегка удивлен такой фразе, хоть и не спрашивал совета у незнакомой девчонки и просто смотрел на неё со вскинутыми бровями. – Сань, сань, – легонько обнимает его комик, – Не переживай, оно же всегда так. – А когда не всегда, Юр? – смеется музыкант, помогая ассистенту надеть мониторы на себя, – Может, познакомишь со спутницей? – Та мы второй раз видимся, – Сережа посматривает на блондинку, что слегка покраснела, – Селина, знакомься, это козел и, по совместительству, мой друг – Ти Фест. – Приятно познакомиться, – посмеиваясь, жмет своей маленькой, холодной ручкой пальцы белого, – Я организатор мероприятий. – Мы также познакомились на моём стендапе, – чешет голову, – Кстати, Ришка познакомила. Лицо Незборецкого помрачнело. Напоминание об этой девчонке снова ввело его в какое-то ограниченное пространство, что разливалось по всему помещению и затмевало крики слушателей. Музыкант подумал, что и с этой девушкой он бы не хотел иметь ничего общего, хоть и показалась она ему очень приятной, да и такие знакомства здесь были бы к месту. Мало ли, яблоко от яблони. – Она ваша подруга? – Мы б.. – Так, Серег, – специально перебивает комика Незборецкий, – Принеси мой телефон, я один звонок оформлю. Оставшись вдвоем, те молчали и просто смотрели на толпу, готовую разорвать этот танцпол сегодня на куски. Тишина между ними немного смущала, поэтому Кирилл, вздохнув, вываливает вопрос, совсем не интересующий его. – Родилась здесь? – В Украине, – жмет плечами, – Переехали сюда, когда я была подростком. – О-оу, то ми з однієї землі? – немного прибавился в настроении парень, увидев в ней землячку. – Я думала, что вы с России, – слегка улыбается от смущения, – Уже не помню язык, но понимаю. – Вспомнишь, – кивает комику и хватает телефон, – Мне казалось, что организаторы должны знать тех, кого они пускают на сцену. – Честно говоря, только недавно о вас услышала, – пацы замечают, что ей неловко, – Но как-нибудь послушаю ваше творчество. – Ты чего, успокойся, я же пошутил, – слегка приобнимает девушку, – Так, вот, сейчас и услышишь. – К сожалению, мне нужно ехать на начало другого мероприятия, – слегка отходит назад, – С удовольствием бы посмотрела. – Эх, занятая, на окончание хотя-бы приедешь? – Думаю, я буду лишняя, – снова смущённо улыбается, – Хорошего вам выступления, мне нужно бежать. Минута уговоров не дала положительного результата и парень отпустил организаторшу, мило попрощавшись с ней. Незборецкий быстро сменил свое мнение, будто бы одобрив эту натуру и поставив галочку в своем списке приятных знакомств. Блондина даже потешило то, что она не знает о нем, а значит, подошла действительно искренне пожелать хорошего выступления. – Слушай, заряженная малая, – шепчет Ти, – А есть номер её? – Нема, брат, – мотает головой Детков, – Да она вообще приятная девчонка. Ну, хули, организатор же. – Ну, если что, выясним у сменщиков, – Детков смотрит на него непонимающе, – Шо, хорошие знакомства не нужны? Кинув пару шуток комику, музыкант отошел набрать знакомый номер брюнетки, действия которой были понятны после двух гудков – абонент сбросил. – Тебя мне еще не хватало, – проводит пальцем по экрану и кладет телефон в сумку, – Кристина, я ждать не собираюсь. – Я готова. В такси брюнетка погрузилась в мысли, выслушивая радио, что прибавил водитель на полную громкость. Она отвыкла слышать русскую музыку в машинах, да и картинки за окном навевали атмосферу прошлого. К: Набери, как будешь дома, хочу поговорить. Длинноволосая все время чувствовала себя виноватой рядом с ним, из-за всего. Из-за того, что она слишком умна или нравилась мужчинам, что лишний раз звонила или проявляла ласку, что ему не нравились её друзья, что она недостаточно успешна или стала более успешной, чем он. Ей казалось, что так и должно быть, ведь это все правда. По крайней мере, ей так казалось. А потом она оказалась в глухом колодце, в котором не было места ни радости, ни желанию существовать, ни свободы. Вся её жизнь замкнулась на нем, а после – на чрезмерном самолюбии. На террасе уже собралась большая компания, которая встречала Ри с воплями и распростертыми объятиями. – Какие люди, – кричит Илья Макаров, – Еще и с маленькой охраной! – Эта маленькая охрана пьет больше меня, так что контролируйте, – смеется Ариана, заставляя смутится сестру. – Эй-й, отойди, я не вижу тут звезду, – подбегает Рептилоид, зарываясь в волосы девушки, – Как же давно я тебя не видел. Вечер проходил на славу. Компании разделились по несколько человек – кто-то снимал на телефон спор друзей, кто-то разыгрался в карты, кто-то работал диджеем, а кто-то только подъезжал. Кристина не знала, куда податься, поскольку старшая сестра увиливала то в один угол, то в другой. Незборецкий ей не отвечал, от чего ей было немного грустно. Нет, она совсем не претендовала на что-то, просто иногда он поднимал ей настроение своими смс и рассказывал интересные истории. – Как там Серега-то поживает? – спрашивают ребята, разливая стаканы. – Все также на гастролях. – О, я недавно ему писал, – рассказывает Макаров, – Снимал ему рыбалочку и карасей ловил. – Сколько поймал? – подходит Эмир с женой, забирая наполненный стакан. – Да ни одного, – чешет голову. – А как ты понял, что именно карасей ловил? Компания залилась смехом, пока знакомый доливал остальной алкоголь. – Ариана, скажешь, когда хватит, – прозрачная жидкость наполняется уже практически до половины. – Присядь, друг, – пододвигает стул, – Ты только начал. Под оглушительные вопли брюнетка осушила свой первый стакан без запивки, заставив сестру недовольно окинуть взглядом силуэт. Пачки, которую удавалось растянуть на неделю – перестаёт хватать даже на три часа. После – алкоголя становится больше. И вот Ковалеву перестает тормозить тошнота или мигрень, или люди, в кругу которых она сидела. В какой-то момент она просто тянет себя на дно. – До каких пор это будет продолжаться в офисе? – спрашивает какая-то девушка, что показалась главной, и заставляеет играющих в карты присоединиться к компании. – Спокойно, Саша, офис уже не наш. Многие смотрят на Риану, но не видят ее. Думают, что знают о всех ее проблемах, но на деле даже не представляют, через что она проходила. Всегда считали, что она сильная и со всем справляется, но понятия не имеют, что та из себя представляет. И тут же она сидит, опьяненная, и вываливает всё на своего близкого человека. – Слушай, ты даже мне уже надоела, – фыркает младшая, – Хватит строить из себя жертву. Ты же приехала отдыхать? Так отдыхай! – Я просто решила поделиться с тобой своими переживаниями, – со слезами на глазах, шепчет зеленоглазая. – Не вижу проблемы, – закатывает глаза, – Пахнет эгоизмом. Когда поедем домой? Время час ночи. Она напилась и убежала. В прямом смысле. Сбежала от себя, от людей, что были рядом. Погрязла в том, что сидело глубоко внутри. И пыталась понять себя саму. Свои эмоции и чувства. Кто она? Чего хочет? На что обижена? Сидит, сзади здания, облокотившись на плечо раннее влюбленного в нее знакомого, и ждет. – Точно осилишь? – спрашивает, осматривая полу-живую девчонку, – Тут много. – Точно. И запрещенное, которое они употребили вместе, утаившись от всех, сильно дало в голову. Её эмоции были собраны, скомканы, она валила их на людей непонятной склизкой массой, в тупой надежде, что кто-то скажет ей в чем проблема. Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь спросил. Но ответа она сама не знала. – Ри, всё хорошо? – спрашивает кто-то, придерживая за руку. – Д-да, – вырывается, – Не держи меня. Она снова залезла туда. Перепотрошила все внутри, заставила месячный храм скинуть пыль, расшевелила сотню летучих мышей. И девушка оказалась на дне, запивая гнетущие ее мысли. Никто так и не понял. Так и не услышал. Так в чем её, блять, проблема? Проблема всегда была в ней самой. Она оказалась самой большой своей проблемой. И решения ей найти не удалось до сих пор. – Ариана, ты меня пугаешь, – девушка с расширенными зрачками всматривалась в сестру, – Пожалуйста, поехали домой, четыре утра. – Четыре? – Вызывай такси, – просит малая, на что те только смеялись и не замечали девчонку. Сестра продолжала что-то говорить, та бросила ей короткое "через десять минут" и заставила школьницу раствориться. Время показалось слишком быстротечно. На виски стало давить что-то всеобъемлющее, а вибрация телефона сводила её с ума, от чего та выключила его и вернулась к знакомому. – Ты говорил, что это вовсе не странно, – шепчет парню, – Но мне страшно. – Странно или страшно? – смеется. – Макс, поехали отсюда, – встает, хватая его за руку, – Мне очень плохо. – Во-оу, – улыбается, перекладывая кисть ей на талию, – А сестренка твоя? Она остановилась, задумавшись на минуту. – Вернемся позже. Народ стал мало-помалу расходиться, но Кристина не обнаружила сестру ни через десять минут, ни через тридцать. Глаза закрывались сами собой. Те, с которыми она общалась на этой тусовке, вероятно, уже давно дома. Других просить довезти ей было неудобно, поэтому она, не попрощавшись, вышла за пределы двора и дошла до ближайшей остановки. К: Я тебе перевел, закажешь такси и будь на связи, пожалуйста. Десятиклассница, в ожидании шашки, много думала и тосковала. Ей никогда не было так страшно от осознания того, что за человек перед ней стоит. Она увидела ее настоящее лицо. И ей стало жутко. Звонок. – Еще ждешь? – Жду, – слегка всхлипывая, отвечает малая собеседнику. – Так, Крис, – пытается успокоить школьницу, – Главное, не переживай, это.. – Я не переживаю, мне обидно и больно, – все таки расплакалась, – Мне просто стало ее жаль и я терпела. У нее была внутренняя истерика, – молчание, – Я никогда не видела такой тупой истерики. Я ей пыталась объяснить, но она просто была глуха. Она даже проигнорировала то, что я просила её уехать, – хмурый взгляд, – Она все равно плакалась. Ладно бы просто слезы, но еще... – Что еще? – Кирилл, – вздох, – Такое странное поведение. Я вижу, что люди эгоистичны большую часть своей жизни, но неужели... – Подожди, – блондин задумался, – Что именно странного? – Я не хочу наговаривать, – поднимает глаза к небу, – Но, может, ей подмешали что-то. Незборецкий помрачнел. Ему до ужаса смешно и больно. Опускает взгляд на свои руки: они трясутся. – Расскажи подробнее. – Она всю ночь таскалась с парнем, – всхлип, – Я их нашла в дали от компании. Глаза у неё были стеклянные, бешеные. Не понимала меня, не понимала, что ей говорят. Движение какие-то нелепые, странные. Смеялась с моих просьб, а.. – Ты знаешь, где она сейчас? – Они уехали домой, – вновь вздыхает, – Без меня. – Да, скорее всего, подмешали. Нет, не подмешали. Нет, не домой. Не глупый ведь – всё прекрасно понимал. Успокоив малую и слегка подняв ей настроение глупыми рассказами и нелепыми шутками, он дождался, пока та доедет до дома и отключился, оставшись на едине со своими мыслями. Он раньше думал, что людей может исцелить доброе отношение, любовь, нежность. Ему казалось, дай холодному человеку много тепла, и сердце его обязательно растает. Зачем тратить тепло на того, кому оно не нужно? – Ты почему сестру бросила? – с самого утра стелит Светалана Васильевна, – Она через весь город одна ехала! Поругавшись и не услышав должного ответа, женщина вышла из комнаты, оставив согнутое тельце тухнуть дальше на кровати. Проснувшись днем, вылезает из-под одеяла, садится на постели и думает: "чёрт подери, а что же дальше-то?". После ночи проведенной с человеком в опьянении, яро пытающегося её "спасти", медленно, но верно приходит осознание, что важнее неё самого ничего нет. Потому что ни одного сообщения от Максима не висело. Отвратительное чувство, когда кто-то заставил почувствовать себя таким особенным вчера и таким ненужным сегодня. Девчонка помнит, что просила лишь написать ей или позвонить, однако звонка не дождалась ни днем, ни вечером. Тревожность. Сидя в ванной и удушаясь в слезах звонит Незборецкому – но всё тщетно. Чувство, будто тело разлагается, а душа хочет ласки и заботы. Конечно, это были просто дикие отхода от препарата, но ей хотелось услышать его голос. Пускай бы поругался, пускай бы разочаровался, но успокоил бы её несчастные мысли. Поняла – вот, от чего он хотел её спасти. А: Ты всегда тащил меня со дна, но я сидела там с камнем на шее. Глупая, верила, что спасу себя сама. Хотя спасением было, просто прислушаться к твоим словам. Когда-нибудь ты меня простишь, я надеюсь. А я осознала все свои промахи. Ты всё-таки мой.. друг и всегда им будешь. Спасибо за всё. Написав сообщение, та отложила телефон и опять завалилась спать. Пора научиться отвечать за свои поступки, Ариана, а не делать и будь, что будет. Самый сложный период заживления ран, это период, когда ты не знаешь – хочешь ты выздоравливать или нет. А с него довольно. Хватит этих высоких слов о чувствах, место которым не может быть. Пора прекратить верить в людей, которым до него нет никакого дела. Они только и делают, что дают ложные надежды. К чёрту. С самого начала идея доверять ей была обречена на провал, но он всё же сделал это, переступив через гордость и поверив, что в этот раз всё будет по-другому. Он уверен, что больше она ему не напишет и все это было в бреду неосознанности и раскаянности. Больше не берусь описать, что у него было на душе в тот миг. В человеческом языке не найти слов, чтобы передать всю глубину его отчаяния и чувства безысходности. Он тоже болен, это точно, но его болезнь — не вирусная инфекция и не фантомная лихорадка. Его отравили собственные воспоминания и ложные надежды.

Снова ведешь себя доверчиво и открыто, разве прошлое тебя ничему не научило?