Создатели прозрачной смерти

      Вой сигнализации, оповещающей о неизбежности самоуничтожения, был совершенно реальным. Но мне казалось, что это страшный сон. В моей жизни такого точно не может произойти. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться от сковавшей меня паники.       Система самоуничтожения должна привести к ядерному взрыву, и приборы уведомляли о каждом этапе. Прежде всего, отключается система безопасности, контролирующая работу АЭС. В норме она срабатывает, если определит аномалию и способствует затуханию реакции.       Чаще аварии происходят из-за перегрева в части реактора, названной тепловыделяющими элементами. В них идёт деление тяжёлых ядер урана двести тридцать пять с выделением тепловой энергии. Но порой тепла выделяется слишком много. Критично много.       Состояние ядерного реактора зависит от коэффициента размножения нейтронов. При равном одному цепная реакция протекает стационарно, и не стоит волноваться. Колебаний стоит избегать в принципе, именно они приводят к трагедии. Такие режимы называют подкритическим, когда коэффициент меньше одного и надкритическим больше одного. При первом варианте реакция постепенно прекращается. В последнем варианте ядра делятся всё чаще и чаще, реакция ускоряется, а мощность возрастает многократно.       Замерев от ужаса, я смотрела на экран и видела, как стремительно возрастают показатели.       — Андрей, — тихо спросила я, с трудом заставив себя выталкивать звуки из непослушного горла, — здесь полно народа, мы же не можем их убить?       — Нет, дорогая, — совершенно спокойно ответил Андрей, как будто мы находились на увеселительной прогулки, а не перед лицом страшной катастрофы, — они успеют покинуть АЭС до взрыва.       — Работники, да, — возразила я, — а подопытные? Вроде того парня, которого чуть не съели? — я задрожала от воспоминания.       — И они тоже. Смотри, — он указал на экран, — красным обозначены палаты, в которых находятся мутанты. А зелёным, где обычные люди, видимо, те, кого готовили стать жертвами мутантов. Или подопытные, которым ещё не успели ввести никакие препараты. Здесь всё чётко классифицировано, чтобы не путать мутантов и обычных людей. Первым, к сожалению, мы уже ничем не поможем. А вот вторых спасём.       — Как? — не поняла я.       — Поскольку отсюда осуществляется управление всей станцией, мы можем разблокировать двери палат, — Андрей вызвал на экран меню управления. Нашёл вариант блокировки дверей. Выбрал те палаты, которые светились зелёным. Через минуту все они оказались разблокированы.       — А они не связаны? — высказала я сомнение.       — Нет, зачем? Они же не представляют опасности. А убежать в нормальных условиях не смогли бы. Дверь открыть невозможно, да и охрана на входе. Но сейчас они не помешают. Охранники первыми разбежались, — замерев от ужаса, я смотрела на экран.       — Ну ладно, — я немного успокоилась.       Между тем показатели приборов стремительно меняются. Система сообщает об аномальном перегреве тепловыделяющих элементов и ускорение реакции.       Прежде чем самим спастись, необходимо убедиться, что пленники лаборатории действительно смогут выбраться. Смотрим на экраны. Камеры фиксируют разблокировку дверей, и мы видим, что подопытные срочно покидают палаты. Значит, всё в порядке, мы не убьём ни в чём неповинных людей, наоборот, спасём от бесчеловечных экспериментов и будущего превращения в мутантов.       Теперь можно подумать о себе. Видимо, от шока я ещё не впала в истерику. Мозг работает на удивление чётко, в голове ясно. Сейчас надо мыслить здраво, не допускать нервного срыва, ведь стоит поддаться панике, и мы пропали. В экстренной ситуации надо всегда оставаться спокойными. Нервничать позже будем. Я понимала, что держусь из последних сил, каким-то чудом не выпуская бурю эмоций.       — Всё в порядке, можем идти, — спокойно сказал Андрей, взял меня за руку, открыл дверь.       Мы осторожно вышли в коридор. Возле офиса никого, все разбежались.       — Разве мы успеем? — удивлённо спросила я.       — Конечно, без проблем, — спокойно ответил муж, как будто для него устраивать атомные взрывы — самое обычное дело.       Перед выходом из офиса мы надели костюмы. С виду они не отличаются от тех, что носят в лаборатории четвёртого уровня для биологической защиты. Но эти сконструированы по новейшим технологиям так, что блокируют радиацию. Так намного удобнее и безопаснее, чем в свадебном платье. Кстати, на удивление легко, а внешне выглядит неудобным и тяжёлым, при движениях почти не мешает, в отличии от пышных юбок платья. Плохо помню, как мы добирались до выхода, в голове пусто, сознание как будто отключилось. Защитная реакция организма на стресс. Остался один бушующий в крови адреналин.       Обратный отсчёт с каждой секундой приближает неизбежное. Меня трясёт от возбуждения, хотя знаю, что не должна поддаваться панике, если хочу спастись. Во дворе смешиваемся с толпой работников в таких же защитных костюмах. Нас не найдут, трудно различить лицо. Да и Санчес давно сбежал раньше всех.       Один из подъёмников, которые так удачно расположены снаружи станции, во дворе, полагаю, на случай экстренной эвакуации, доставил на вершину горы. Станция намного ниже.       — Бежим? — вопросительно спрашиваю я.       — Нет, ветер дует в другом направлении, — ответил Андрей, не отрывая взгляда от АЭС.       Неужели он хочет убедиться, что всё пройдёт по плану? Мне немного страшно, но доверяю любимому.       — Это было обязательно? — решаю спросить на всякий случай. — Почему именно ты решил взять на себя такую ответственность?       — Да, я обязан, позже расскажу, почему, любимая, не сейчас, — его глаза потемнели, там вспыхнуло возбуждение, смешанное с предвкушением, как будто он ждал того, что сейчас произойдёт и… Наслаждался зрелищем.       Любуюсь мужем, не в силах отвести взгляд. Такой пугающий, он нравится мне ещё больше.       — Можем пока снять маски, — сказал он, — ветер дует в другую сторону, не опасно, — на губах зловещая улыбка, когда Андрей снял маску.       Грохот прервал слова. Столб пламени взвился к небу, а дым и пыль принимали характерную форму гриба.       Повезло, что наш пункт наблюдения на безопасном расстоянии. Видимо, на это и рассчитано. А зрелище жуткое, зловещее, пугающе-красивое. Я смотрю не отрываясь.       — Красиво, правда, любимая? — слышу восхищённый шёпот, а следом мои губы захвачены в плен страстного поцелуя, увлекая в водоворот наслаждения.       Никогда бы не поверила, что он способен на такое, ведь обычно всегда старается быть очень нежным и бережным. Но не сейчас. Забываю обо всём на свете под натиском бурного проявления чувств. Уже не понимаю, как оказалась на траве и где одежда, точнее защитный костюм.       — Что ты делаешь? — я потрясена.       — У нас сегодня брачная ночь, не забыла? Не могу больше ждать.       Дальше всё напоминает безумие. Никогда бы не подумала, что моя брачная ночь пройдёт при таких обстоятельствах. И не представляла, что смогу получить сильнейшее удовольствие в момент глобальной катастрофы. Ведь по логике я должна испытывать сильнейшую панику. Но её не было, она отступила, сменившись возбуждением. Или это обострённые ощущения в момент опасности? Я не могла рассуждать, попав в огненный вихрь восторга, оторвавшего от земли, подняв в заоблачную высь. Взрыв внутри меня, кажется, сильнее ядерного, который мы только что наблюдали.       У меня создаётся впечатление, что любимый наслаждается произошедшей катастрофой, при этом он прекрасен, как ангел, знающий, что совершил благое дело. В какой-то степени так и есть, вот только какой ценой?       — Любимая, надеюсь, ты меня не осуждаешь, а понимаешь, что это было необходимо? — шепчет он, задыхаясь в перерывах между поцелуями. — Мы с тобой не должны были допустить, чтобы зло, созданное Санчесом, выбралось наружу. Это привело бы к уничтожению мира. Сейчас происходит катастрофа во благо. Иногда приходится приносить жертвы ради глобальных целей. И кроме нас никто не мог это сделать. Потому что мы хранители…       Андрей не договорил. А я уже не могу соображать. Мне неважно, кто такие хранители и почему именно мы. Мне ничего неважно, кроме него и нашей любви. Да, неправильно в такой ситуации, но чего ещё ждать от влюблённой дурочки, которая кроме своих гормонов ни о чём думать не способна. Если любимый говорит, что всё в порядке и опасности нет, значит, так и есть. Я ему доверяю на сто процентов.       Взрывная волна восторга захлёстывает нас, заполняя без остатка. В мире больше не остаётся места сомнениям, страхам, панике. Только одно бескрайнее наслаждение, перед которым не властна ни одна катастрофа.