Создатели прозрачной смерти

      Она устроилась в парке на скамейке, окружённой яркой зеленью и цветами, которые будто специально цвели именно сегодня. Солнце нежно грело, а лёгкий ветерок играючи трепал её волосы, казалось, этот день создан для счастья. В руках — стаканчик мороженого, украшенного ягодами и пушистым кремом, такой, что хотелось съесть его медленно, наслаждаясь каждым кусочком.       Когда холодное мороженое растаяло на языке, она закрыла глаза и на мгновение забыла обо всём. Ваниль смешивалась с кислинкой ягод, и это казалось чудом. Но где-то в глубине, словно тёмное пятно на солнечном небе, пряталась лёгкая тревога, та, что не даёт полностью расслабиться, напоминает, что за этим спокойствием могут скрываться старые демоны.       Она ловила взгляды прохожих, кто-то улыбался, кто-то просто смотрел с удивлением. Казалось, им нравилась не только она, но и это простое счастье, которым она сейчас жила.       Вдруг где-то раздался звонкий детский смех, и на губах у неё появилась улыбка. Жизнь действительно состоит из таких маленьких радостей — солнечного дня, мороженого и умения радоваться каждому мгновению жизни. Но даже в эти моменты Нина знала: внутри всё ещё есть борьба за каждый вдох, за каждый новый день.       Да, жизнь прекрасна, в отрыве от произошедшего с ней, Ниной. От того, что было ещё совсем недавно и всё ещё давит тяжёлой плитой, не позволяя забыть. А чудесный солнечный день так и манит расслабиться, отпустить весь негатив прошлого, позволить себе быть счастливой. Улыбаться жизни, как раньше, когда можно было позволить себе быть беззаботной и весёлой. Когда любимый ещё не предал.       Нина скривилась от режущей боли внутри. Словно туча закрыла солнце, но не в парке, а в её душе. Её личная чёрная туча. И уже тёплый денёк не радовал, а мысли вновь стали мрачными. Ветер трепал ей волосы, Нина даже не потрудилась поправить причёску, убрать с лица закрывшие его пряди. Настроение стремительно ухудшалось. Она боялась, что снова начнёт задыхаться, как уже было за последние недели. Стало мрачно и неуютно, словно сидела под ледяным пронизывающим ветром. Захотелось уйти. Поскорее и подальше, там, где никто не найдёт и не увидит.       — Хочу выразить свою искреннюю благодарность, Нина. Ты оказала нам неоценимую помощь в поимке банды наркоторговцев. Информация, которой ты поделилась, оказалась бесценна, ведь они действовали абсолютно тайно, и мы могли не узнать об этом.       — Вообще-то, первой не я поделилась информацией, а моя сестра, — с лёгким вызовом в голосе ответила Нина, — а точнее, даже не поделилась, а слила информацию. И меня подставила, между прочим. Даже не подумала, какие это может иметь последствия. А если бы меня посадили за употребление? Ей всё равно?       Нина внимательно посмотрела на Эдварда. Он почему-то слегка побледнел, услышав о её сестре, и даже немного скривился, словно от неприятных воспоминаний. Нина сразу сообразила, что ему неприятно слышать о Даше после тех гадостей, которые она наговорила о нём.       — Успокойся, Нина, — Эдвард даже слегка погладил её по плечу, ненадолго задержав на нём руку. — Ты слишком негативно реагируешь. Она… Даша, — он немного запнулся на имени, — хотела тебе помочь. Думала о том, что лучше для тебя. Поэтому не обвиняй её. Она правильно поступила. Но только благодаря твоим показаниям нам удалось поймать оставшихся представителей банды. Жаль только, что предводитель сбежал. Но я надеюсь, мы и заграницей его найдём.       — Он же погиб, — едва дыша, произнесла Нина, внутри обожгло болью. Хотя она и знала, что Педру жив, но мысль о том, что они никогда в жизни больше не увидятся, вызывала не меньшую боль, чем если бы любимый действительно умер. Она и понятия не имеет, где он, а даже если бы знала, то он не выразил бы желание видеться с ней. Да что там увидеться, он был бы расстроен, что она вообще осталась жива. С каждым разом Нина понимала это всё яснее, и сердце всё больше черствело и покрывалось бронёй при этих мыслях.       — Ты так уверена? — вкрадчиво спросил Эдвард. — А вот я сомневаюсь!       Нина отвела взгляд, не могла сейчас смотреть на него.       — Какая разница? — тихо спросила она. — Жив или нет, что это меняет? Группировка обезврежена, все её представители сидят в тюрьме. Наркотики больше никто продавать не будет. Ведь если он здесь появится, то его сразу поймают. Да и за провозом веществ теперь будет внимательнее следить.       — Всегда могут быть способы, — ответил Эдвард с неприязненным выражением лица, явно демонстрируя, что не согласен с ней. — У нас и так всегда отлично контролировали всё, что ввозят в страну, но дилеры как-то обходили запреты. А значит, ничего не мешает ему вернуться и возобновить деятельность.       — Да не будет этого, — поспешно сказала Нина, — он или умер, или слишком напуган, чтобы снова всё начинать. Оставь его в покое, если он жив. Пожалуйста, не ищи его, — в её голосе звучала страстная мольба.       — Не понимаю тебя, — ответил Эдвард с осуждением, — этот парень использовал тебя, а потом чуть не убил, а ты его защищаешь? Разве можно заступаться за того, кто пытался тебя убить?       — Ты ничего не знаешь о любви, — вздохнула Нина, отведя взгляд.       — Возможно, ты права, — согласился с ней Эдвард, — и я действительно ничего не понимаю в любви, — грусть в его голосе была ясно ощутима, так что у Нины даже слегка кольнуло сердце от жалости. — Иначе бы не полюбил ту, которая никогда не ответит взаимностью.       Налетевший прохладный ветерок показался Нине ледяным. Он шевельнул волосы у неё на голове, и казалось, что этот порыв уносит с собой всю её радость и беспечность детства. Боль и горечь, звучавшие в словах друга, казались отражением собственных мыслей Нины. В них тоже присутствовали отчаяние и безысходность, как и у неё. Эти ещё совсем юные люди, вчерашние дети сейчас казались настолько несчастными, словно начавшаяся взрослая жизнь принесла одно лишь разочарование.       «Верните мне моё детство, — с отчаянием подумала Нина. — Я больше не хочу быть взрослой. Что со мной происходит? Я ещё так молода, как все говорят, только начинаю жить, а уже чувствую себя старухой. Столько боли и горя свалилось на меня. За что? Почему именно со мной? Мне так тяжело, словно я прожила целых сто лет. Или это последствия наркотиков? Или далёкая тень комы? Героиновая передозировка — не шутка. Врачи говорят, что чудом спасли меня. Точнее, даже не понимают, как удалось вытащить из этой бездны по всем канонам уже было слишком поздно что-то предпринимать. Но как-то же удалось выйти из комы? Каким образом? Словно с помощью каких-то высших сил, которые решили вмешаться в мою судьбу. Моя душа борется между желанием вернуться к беззаботным дням и тяжёлым грузом, который я ношу. Мне так не хватает того света, что когда-то озарял мои дни».       Однако Нина решила не заострять на этом внимание. Лучше не думать, не вспоминать. Незачем, только хуже станет. Забыть, как страшный сон. И Педру забыть, всё забыть. Думать только о будущем. Но как думать о будущем, когда грудь разрывается от боли предательства, а в душе ощущение пустоты и апатии, когда кажется, что впереди не ждёт уже ничего хорошего. Да, так и есть. У неё уже никогда не будет счастья. И любви. Какая там любовь? Она не существует. Не надо больше этого счастья. Сказка закончилась с прошедшим детством, и впереди остались пустые, холодные годы беспросветной, скучной взрослой жизни, в которой нет ни одного светлого лучика, ни капли радости. Только жалкое существование в пустоте и боли.       Нина перевела взгляд на Эдварда. К её удивлению, она увидела на его лице те же чувства, что испытывала сама. Полное равнодушие к будущему и боль от своего существования. Как человек, который живёт лишь из чувства долга.       И ему жизнь сломала, он ведь влюблён в неё и уверен, что она никогда его не полюбит. Конечно, не полюбит, потому что больше не хочет любить. Но с другой стороны, кто сказал, что нужно быть с человеком лишь по любви? И без любви тоже можно. Если из выгоды.       Нина вздрогнула от закрадывающихся в голову мыслей. Они волновали её сознание, но она решила подумать об этом позже. Сейчас не время. Успеет ещё проанализировать свои эмоции и принять правильное решение.       — В любом случае, можешь представить, насколько мне неприятно было узнать, что эти… — по-видимому, он с трудом удержался, чтобы не произнести не совсем приличное слово. — Дилеры выбрали мою страну выгодным местом для незаконной продажи наркотиков. Устроили здесь нелегальный бизнес. Я до сих пор не могу поверить, — Нина слегка улыбнулась звучащему в его голосе возмущению.       — В таком случае, рада была содействовать в ликвидации этой нелегальной организации, — в тон ему ответила девушка, — служу Виктории, — она шутливо отдала честь, прижав руку ко лбу, как будто брала под козырёк. — Надеюсь, вы мной довольны, господин будущий президент?       Эдвард слегка поморщился, однако, видимо, больше для виду, потому что тут же улыбнулся и ответил.       — Я уже говорил, что да, очень доволен и благодарен тебе.       — Можно я тебя обниму? — тихо спросила Нина.       — Конечно, — после недолгого колебания ответил Эдвард.       Нина тут же прильнула к нему, крепко сжимая в объятиях. Она спрятала голову у него на груди, чувствуя, как глаза обжигают непрошенные слёзы. Эдвард погладил её по голове, как ей показалось, немного неловко, неуверенно. Как будто стеснялся или боялся. Нина не удивилась такой застенчивости, ведь Эдвард вообще не любит тактильный контакт, он для этого слишком отстранённый и даже холодный. Но сейчас ей так хотелось оказаться поближе к нему, ведь это её единственный друг и, как казалось, единственный близкий человек, который понимает её.       — Спасибо за то, что спас меня, — тихо сказала она, — я тебе так благодарна. Ты замечательный. Я тебя обожаю. Ты мой лучший друг. Давай никогда не расстанемся надолго. Никогда не потеряем друг друга.       Однако Нина подсознательно опасалась, что их дружба или хотя бы её видимость может оказаться мимолётной. В детстве они общались, поскольку Эдвард был очарован их странной и необычной семьёй. В раннем детстве многое привлекает внимание, всё кажется любопытным и интригующим. Но теперь, когда оба вступают в новый этап жизни, а события, произошедшие с ней совсем недавно, оставили глубокий след, Эдвард может решиться на дистанцию. Зачем ему такая проблемная знакомая? Бывшая наркоманка, участница нашумевшей истории о наркоторговле. Взглянув на Нину, он лишь будет вспоминать, как спасал её от передозировки и тот стресс, что испытал в тот момент. А также нелепую ссору с Дашей. Теперь с Ниной у Эдварда ассоциируется лишь череда негативных воспоминаний. Девушка даже удивилась, как он согласился помочь ей вновь, нашёл гипнотерапевта, который с помощью внушения помогал бороться с её зависимостью. Нина осознавала, что дни их дружбы сочтены. Совсем скоро Эдвард уедет учиться в Париж, чтобы получить образование в Сорбонне — последний шаг для того, чтобы стать новым правителем страны. Естественно, в таком положении ему не будет дела до Нины и их дружбы. На что нужна бывшая наркоманка их простой семьи будущему хозяину острова? А то, что признался в любви? Ну и что? Мало ли кто кому нравился в детстве, всё меняется. Да и не позволят Эдварду жениться на простой девушке, его невестой должна стать дворянка из его круга общения.       Нина тяжело вздохнула. Горькая обида сдавила грудь. Какая же она жалкая, ничтожная. Стыдно за себя. Она никто. Раздавлена, уничтожена морально, не имеет никаких планов на будущее. Не видит смысла в жизни.       — Конечно, Нина, мы всегда будет друзьями, — ответил Эдвард, но Нина не могла ему верить. Она решила, что он успокаивает её из вежливости, чтобы не говорить в лицо, насколько они разные и больше им не по пути. — Я очень уважаю твою семью, — продолжал парень, — и хотел бы сохранить возможность общения. Не беспокойся ни о чём, всё останется как раньше. Если ты сама не против.       — Я не против, — ответила Нина, пряча мокрое от слёз лицо, — не могу тебя потерять.       «Но для этого и я сама должна быть успешной, — мелькнула мысль, — зачем Эдварду нужна простая девушка. Вот если я добьюсь оглушительного успеха… Если меня весь мир на руках носить будет, тогда и Эдвард, наконец, поймёт, что я стоящая девушка не хуже его дворянок. А уж Педру…» — тут она мысленно запнулась, не могла сейчас думать о нём.       Нет, она любимом она не собиралась думать. Слишком больно, слишком тяжело. Если она хоть на мгновение позволяла воспоминаниям о Педру поднять голову, в груди немедленно возникало ощущение нехватки воздуха, а потом появлялась ржавая боль, словно плоть разрезали острым ножом, вспарывая грудную клетку с нечеловеческой жестокостью, позволяя ей истечь кровью.       Нина снова вздрогнула, так явственно представив, как кровь покидает её тело, оставляя на полу бездыханную оболочку. Не думать, не думать, а то начнёт кричать на весь парк, на весь мир, повергая в шок случайных прохожих.       — Ты в порядке? — встревоженно спросил Эдвард, почувствовав её настроение.       — Да, — с трудом выдохнула Нина, стараясь восстановить дыхание. — Я просто хочу, чтобы это всё закончилось, — прошептала она, её голос едва слышен на ветру. В такой момент всё, что ей оставалось, это — ждать, ждать, когда её внутреннее солнце снова раскроется, словно цветок, жаждущий света.

***

      Нина сидела на краю кровати. Ноги мерзли, паркет холодный. Тишина. Только тиканье старого будильника, будто кто-то капал на нервы.       Вспомнилась клиника: тусклый коридор, чужая рука, короткая фраза — «ещё один рецидив». Всё. Этого хватило, чтобы внутри опять всё перевернулось. Она тогда думала: лучше бы вырвать эти страницы, скомкать и сжечь к чёрту.       Гипноз… Согласилась просто потому что не знала, за что ещё хвататься. От усталости. От этих бесконечных «держись», «ты справишься». Да не справлялась она ни черта. Но когда в полумраке заговорил этот чужой голос, тянул слова медленно, с паузами, как будто вытаскивал из неё всю боль, впервые за долгое время захотелось… остаться.       Она увидела себя настоящую. Без прикрас. Не жертву. Просто злую, живую девушку. И это оказалось важнее, чем вся эта сладкая чушь про «любовь к себе».       Сейчас солнце било в окна соседнего дома, и Нина щурилась. Страх никуда не делся, он жил в ней, сжимал грудь. Но теперь он не душил, а толкал вперёд, к новым целям.       Жить хотелось. Не на таблетках, а по-настояему. Даже с разбитым сердцем, но жить. Любовь не удалась? Ну и чёрт с ней. Пусть тот, кому она верила, теперь подавится своей виной. Она не собиралась его прощать.       Теперь план был другой: хватит соплей. Не ждать, а брать. Не любить, а действовать. Хватит вечной позы «я для кого-то хорошая». Она сама себе и цель, и гарантия. И хорошей больше быть не собирается.       Вечером, в этой же комнате, лампа с перекошенным абажуром мигала, как насмешка. И вот тогда Нину накрыла мечта. Не о нём. О себе. Платья. Рестораны. Фотосессии. Перелёты и никаких тесных кресел эконома.       Она хотела свадьбу. Да, чёрт возьми. Красивую. Выгодную. Без розовых соплей. Все твердили: «выбирай сердцем». А она решила: хватит. Пусть лучше выбирает головой. Если любовь не даёт ни верности, ни спокойствия, пусть партнёр хотя бы платит — делом, а не обещаниями.       Наивные девчонки мечтают о принце. Она мечтала стать королевой.       Чтобы добраться до Эдварда, ей надо самой стать кем-то. Сама, не просто «девочка с прошлым», а женщина, с которой считаются. Он не женится на «простой». Это не престиж. Это игра, в которую она теперь умеет играть. И выиграет.