Часть 1
14 мая 2023 г., 14:37
***
— Слушаю. Мори всегда звонит невовремя и без какой-то конкретной причины. А ещё всегда с незнакомых номеров. Поэтому, поднимая трубку в четвёртом часу утра субботы, Фукудзава приблизительно понимал, чего ожидать. Допустим, он не ожидал услышать пьяный голос Огая. Сон слетел весьма быстро. — Добрейшего вечерочка, Фукудзава-доно. Узнаете любимого врага или память к старости лет начинает отказывать? — отвратительно бодрый голос Мори штопором ввинчивался в усталую голову. — Просыпайтесь, ну же. — Чего вам? — нелюбезно поинтересовался Фукудзава, садясь в постели. Не было никаких шансов, что Мори отлипнет от него как минимум в ближайшие полчаса. Поэтому Юкичи заранее проснулся. — Нацумэ-сенсей так и не научил вас манерам. Четыре часа утра, у меня выходной. — Четыре часа утра? И вы спите? — Мори презрительно фыркнул в трубку. — Меч настоящего самурая всегда должен быть наготове. Фраза прозвучала довольно странно, Мори это понял и для приличия покашлял. — Мори-сан, у вас десять секунд, чтобы объясниться до того, как я повешу трубку, — холодно объявил Фукудзава. Огай непонятно-пьяно хихикнул и, судя по звуку, упал на кровать. — Не злитесь. Я позвонил, потому что мне стало скучно. Я пил, скучал и внезапно вспомнил о вашем жалком существовании на этой бренной земле. — Зря, — язвительно пробурчал Фукудзава. Он не сбрасывал звонок, пьяная сентиментальность Мори заинтересовала его. — И что дальше? — Хотел бы я посмотреть сейчас на ваше лицо, — Огай расслабленно прищурился, сжимая телефон в руке. — Не каждую ночь вам звонит пьяный босс портовой мафии и говорит, что соскучился, а, Фукудзава-доно? — О, я определённо счастлив, что это не случается каждую ночь, — не сдержался директор. — Ничем не могу помочь. Моё агентство не цирк, а я не клоун. — А мне и не смешно. Я целоваться хочу. Повисла глубокая пауза. — Повторите. Мори тяжело вздохнул, ясно показывая этим вздохом, что он думает об уровне интеллекта Фукудзавы. Он повторяет терпеливо и четко, как для умственно отсталого: — Я говорю. Я хочу целоваться. Вы могли бы помочь мне с этим? И в этом весь Мори. В такие моменты куда-то пропадает вся его хитрость и изворотливость, и становится он прямее шпалы. Эта честность и бесит, Фукудзава понимает, что тот не врёт. Гад. — Как вы себе это представляете? только через секунду он понял, что формулировка вопроса была коварной. Лукавый язык Мори сейчас действительно изложит, что он там себе напредставлял. — Хм. Ну что же вы, Фукудзава-доно, взгляните на ситуацию со стороны. Наши квартиры в разных частях Йокогамы, сейчас глубокая ночь, мы беседуем шёпотом по телефону. Я хочу целоваться с вами, но мы не можем, потому что вы далеко. Значит, поцелуй откладывается. Но хочу я сейчас! Фукудзава, вы знаете, как два человека могут развлечься, находясь в разных местах? — Мори хихикает в трубку, и в его голосе безусловное ехидство. Потрясающая наглость. — Что? — Скажите, Фукудзава, вы ознакомлены с понятием «секс по телефону»? — вопрос задан удивительно терпеливым тоном. — Вы пьяны, Мори. — Будь я трезв, вы бы согласились? — Будь вы трезв, вы бы не предложили. — Звучит не очень уверенно, вы знаете, что я бы предложил. — Да. — Это согласие? — судя по шуршащему звуку в динамике, Мори расстегнул пуговицу на рубашке. Фукудзава сжимает пальцами переносицу, его голова гудит от переизбытка информации. — Боже правый, Фукудзава-доно. У вас было столько времени, чтобы сбросить трубку. Я даю вам десять секунд, чтобы сделать это. По прошествии времени согласие считается активным. Думайте быстрее, я расстегнул уже две пуговицы. Фукудзава молчит одиннадцать секунд. Для надёжности. — Прекрасно, — ухмыляется Мори в трубку. — Сделка, — Фукудзава поджимает губы, предугадывая следующий комментарий Мори. — А вы знаете, кто ещё просит оплату за сексуальные услуги? — Мне плевать. Ваша организация гарантирует один акт помощи для моей. — Скука… Идёт, — Фукудзава слышит шорох ткани в трубке и ему почему-то становится немного жарко. — Чёртов старый пёс. — Вы действительно называете меня псом спустя столько лет? — с смешком уточняет Мори, — неужели так хочется увидеть меня в ошейнике на коленях? — Не отказался бы, — безразлично откликается Фукудзава. Он слышит, как сбивается дыхание Мори в трубке от его слов, и заканчивает предложение: — Хорошо. Я продолжу говорить, как только вы встанете на колени, оставаясь на связи со мной. Понимаете? — Более чем, — победную усмешку Мори практически слышно через телефон. Слышен так же секундный шум. — Я на коленях. Ваши дальнейшие указания, Фукудзава-доно? Юкичи невыносимо сильно хочется пошутить про больную спину, но он сдерживается. Не хочется портить момент мнимого подчинения врага, даже несмотря на то, что контроль все ещё у Мори. Он просто говорит в трубку глубоким, низким голосом, зная, как это нравится Огаю: — Расскажите мне, о чем вы сейчас думаете. Расскажите, что бы вы сделали, окажись я рядом. Мори слегка прикусывает губу, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки из-за властного голоса Фукудзавы. Он скрывает дрожь, отвечая дразнящим шёпотом: — Я думаю… Что я сейчас стою на коленях. И у меня определённо талантливый рот. Фукудзава, вы случайно не знаете, как можно объединить это, чтобы нам обоим понравилось? Фукудзава молчит несколько мгновений, и Мори ухмыляется: — Я слышу ваше смущение. Неужели никто опытный не предлагал вам минет? — Мори демонстративно облизывает и без того влажные губы, зная, что Фукудзава ловит каждый звук в трубке. — Тогда я буду первым. — Допустим. Тогда у меня будет основание взять вас за волосы, Мори-сан? — Возможно, — Мори шумно сглатывает. Ситуация влияет на него определённым образом, и пытаясь скрыть замешательство и тяжелеющее дыхание, он продолжает говорить: — Расстегните вашу рубашку, Фукудзава-доно. Я уже снял свою, и мне не нравится, что мы в неравных позициях. Фукудзава повинуется. Это своего рода увлекательная игра, каждый делает свой ход, пытаясь как можно скорее вывести соперника на эмоции, на искренность. На желание. Им обоим всегда это нравилось. Он расстегивает свою рубашку, бережно касаясь прохладных пуговиц, скользит пальцами по обнажённой груди от ключиц вниз. Мори в трубке оживляется, видимо угадывая действия. — Знаете, Фукудзава-доно, мне всегда нравились ваши мускулы. Они выглядят такими мощными и весьма угрожающими… А грудь и плечи такие крепкие, интересно, на ощупь так же? Ах, в блаженные времена вашего бытия моим телохранителем мне частенько хотелось, чтобы угрозы касательно применения физической силы оказались не пустыми обещаниями. — Извращенно мечтали, чтобы вас нагнули? — столь откровенные рассуждения и фантазии о его груди слегка смущают и одновременно странно влекут. — До сих пор, — Мори умолкает, ожидая ответного удара. Фукудзава не медлит ни на секунду. — Как вы думаете, ваш красный шарф неплохо смотрелся бы на ваших запястьях, Мори-сан? — А в зубах? — Рад, что вы понимаете. Но вы на удивление самокритичны. Признаете, что иногда не можете вовремя заткнуться? — Фукудзава ухмыляется, водя пальцем по губам. Вспыхнувшее в мозгу изображение Мори с шарфом во рту, лицом сравнявшимся по цвету с тканью, кажется до неправильности привлекательным. — Заткните. Как насчёт шеи? — Не привлекает концепция асфиксии, — нагло лжёт. — Вы просто не вошли во вкус. Проверите или ограничимся гипотезой? — Я подумаю об этом на досуге, — беззаботно откликается Фукудзава и делает очередной ход: — Закройте глаза. — Неужели решили перейти к действиям вместо болтовни? — Вам нравится болтовня, вы дышите чуть тяжелее, чем подразумевает ситуация. Так что заткнитесь и выполняйте… действия. — Есть, — в темноте Мори совершенно неожиданно чувствует себя очень незащищённым, и это ему тоже нравится. — Хорошо. Поднимите вашу руку и коснитесь своей груди, — голос Фукудзавы опускается почти до шёпота, так что Мори приходится напрягать слух, чтобы уловить каждую звуковую вибрацию в динамике телефона. Отсутствие зрения сейчас очень помогает сконцентрироваться. — Проведите пальцами по ямочке между ключицами вниз, к прессу. Теперь влево… К соску. Да, вот так. Думаю, сейчас вы легко ориентируетесь в своём теле, оно стало очень чувствительным и восприимчивым, не так ли? — Фукудзава слегка улыбается, в трубке он слышит лишь ставшее довольно шумным дыхание оппонента. Мори подчиняется беспрекословно, и эта покорность доставляет больше удовольствия, чем любые действия. — Обведите ваш сосок круговым движением по ореолу и коснитесь его. Сожмите между пальцами, слегка прокручивая, для увеличения стимуляции. Хорошо. Теперь повторите это с правым соском, не прекращая касаться левого. Мори сдавленно чертыхается, и это почти проигрыш. — Вы сделали все так, как я сказал? — для приличия уточнил Фукудзава. Ему не нужен был ответ, хотелось слышать голос. Тягучий узел возбуждения медленно закручивался где-то внизу живота. — Вы знаете. — Я знаю. А теперь скажите мне. Чьи руки вы представляли на своей груди? Мори молчит мгновение, и Фукудзава почти видит эту лёгкую дрожь, неощутимо пробегающую по телу Огая куда-то вниз. Так ощущается азарт? — Вы знаете. — Я знаю. Хотелось бы слышать. — Ваши. — Чудно, — Фукудзава благородно уступает ему ход, давая возможность отыграться. Мори пользуется шансом с лихвой и по змеиному изворотливо: — Фукудзава-доно, с некоторых пор ваши пальцы действительно меня интересуют. Как думаете, если бы я взял их в рот и вылизал со всей тщательностью, помогло бы это нам? Горло Фукудзавы странно сжимается и он фантомно чувствует влагу слюны Мори на своих пальцах. — Не укусите? — как-то автоматически спрашивает он изменившимся голосом. — Подумаю об этом на досуге, — Мори возвращает произнесенные ранее слова с жаркой ухмылкой. Он очевидно наслаждается. — Хорошо. Тогда возьмите ваши пальцы в рот и вылижите их. Со всей тщательностью, как вы выразились. Сможете? — ответная усмешка звучит в голосе Фукудзавы. Он бросает вызов, Мори принимает без раздумий. Влажные причмокивающие звуки почти добивают Фукудзаву, и он безмолвно вслушивается в каждое движение губ и языка Мори. Его собственные пальцы почему-то сводит лёгкой приятной судорогой. — Как мило с вашей стороны послушаться. Постарайтесь получше, Мори-сан. Слюна обеспечит больше трения. Мори определённо не стоило говорить, пока его пальцы у него во рту, потому что звук, который он издаёт, больше напоминает сдавленный стон, чем соглашающееся хмыканье. Это, кажется, кошмарно смущает их обоих на мгновение. — Любопытно, — просто говорит Фукудзава наконец. — Видимо, у вас действительно талантливый рот. Вы можете выпустить пальцы изо рта, если убедитесь, что на них достаточно слюны. — Достаточно, — хрипло отвечает Мори, и это звучит двусмысленно. Достаточно слюны… И достаточно игры. Прелюдия не должна затягиваться. Фукудзава это понимает особенно ясно по голосу Огая, и делает решающий ход. — Хорошо. А сейчас я хочу, чтобы вы коснулись своего тела. Так, как это сделал бы я. Как именно? — Я скольжу влажными пальцами по своему животу вниз, — Мори прикрывает глаза и как будто чувствует фантомные прикосновения рук, губ и языка Фукудзавы. Его веки подрагивают. На белье темнеет влажное пятнышко смазки, а тяжесть стояка заставляет свести ноги от жара между бёдер. — Продолжайте движение вниз. Надеюсь, вы понимаете направление своим стратегическим умом. — О да, — со смехом откликается Мори, и его палец поддевает резинку нижнего белья, слегка натягивая и создавая недостаточное количество трения. — Если вы замолчите, я откушу вам руки, Фукудзава-доно. Фукудзава издевательски молчит несколько секунд, и наконец произносит тихо: — Разденьтесь и примите удобное положение, Мори-сан. Огай не скрывает облегченного выдоха, подчиняясь команде. Он сбрасывает нижнее белье, оставаясь полностью обнажённым, и со сладким вздохом растягивается на кровати, наслаждаясь холодящим спину шёлком простыней. Его губы изгибает дразнящая усмешка, и он сильнее сжимает телефон в руке: — Если вы мните себя доминантом, то спешу вас разочаровать, Фукудзава-доно. — Однако пока вы повинуетесь беспрекословно. И я знаю, как вам нравится это. Быть моим. Мори, кажется, слегка задыхается от его слов, и непонятно, чего в этом рваном выдохе больше — возмущения или неприкрытой похоти. — Фукудзава, у вас грязный язык. — Хотите его? — Хочу что-то кроме него. — Возможно вы получите. А сейчас коснитесь себя. Обхватите свой член пальцами и проведите вверх мягким, но уверенным движением руки. Теперь вниз. Слегка сожмите его у основания. Он уже твердый, а головка влажная от смазки, не так ли? — Фукудзава издает легкий смешок. Он и сам тверд и жаждет прикосновений, хотя бы своих… Но он не готов давать фору Мори. — Вы всегда были так чувствительны. Почти на грани из-за нашего недолгого разговора, хм? Мори стискивает зубы до скрипа, но не отвечает ничего. Это молчание лишь доказывает правоту сказанного, он с трудом сдерживает стон и ускоряется, чувствуя, как подгибаются пальцы на ногах до хруста. — Любопытно, знают ли ваши сотрудники, что их хладнокровный босс ведёт себя как течная сука? Продолжайте движения, Мори. И уберите ладонь от рта. Хочу слышать ваш скулёж, который вы так тщательно пытаетесь скрыть. — Чёртов… — голос Мори звучит отчаянно. Он не заканчивает фразу. — Да, да, — Фукудзава медово улыбается, сознание слишком ярко и реалистично рисует картинку Мори, и низ живота снова скручивает от желания. Внезапно в голову приходит идея, и Фукудзава говорит негромко и спокойно, зная, что Огай не откажет уже ни в чем, слишком далеко они зашли: — Трахните себя пальцами, Мори-сан. Мори хрипло и развязно стонет прямо в трубку, уже не сдерживаясь. Удовольствие сейчас превыше гордости. Стон Мори как будто электрическим разрядом пронзает позвоночник Фукудзавы, доходя до костного мозга и перетряхивая. Он на секунду прикрывает глаза, все ещё стараясь контролировать дыхание, и ждёт ответа. Ответом служит звук открытия упаковки. — Всегда под рукой, да? — не сдерживает издевки Фукудзава. Его не тревожат мысли, с кем Мори мог использовать смазку и в каких позах. Сейчас Мори принадлежит ему, и никто не посмеет спорить с этим. — И насколько она использована? — Наполовину. Я использовал её сам, фантазируя о вашем члене во мне, Фукудзава-доно, — с ответной насмешкой откликается Мори, выдавливая на руку прохладную жидкость. Он вводит один палец внутрь на две фаланги, сосредоточенно щурясь. Не чувствуя сопротивления, добавляет второй, увеличивая давление на стенки. — Неплохо. Продолжайте растягивать себя. Мори с тихим всхлипом изгибается, насаживаясь на свои пальцы. Двух катастрофически не хватало, приходится добавить третий, разводя их внутри на манер ножниц. — Хах… — Это приятно? — Больше, чем… Чем вы можете предположить. Ну разумеется, вы ведь никогда не были снизу, — Мори прикусывает губу, толкаясь глубже. С каждым толчком палец давит на простату с удивительной точностью, заставляя его вздрагивать, из лёгких как будто выбивает весь кислород на мгновение, а перед глазами светлеет. Он умолкает, хватая ртом воздух, и кажется, скулит, потому что в трубке слышны короткие рваные вздохи Фукудзавы. — Касайтесь себя, Фукудзава-доно, — это звучит как приказ. — Я не хочу получать удовольствие один. — Заботитесь о моем удовольствии? — Нет, о том, чтобы вы захотели меня трахнуть. — Я уже хочу. Продолжайте стимуляцию внутри и одновременно касайтесь члена, Мори-сан. — Да, — Мори умолкает на мгновение, слышится лишь тихий всхлип. Он вколачивается в свой кулак, беря себя сзади, и это… Это слишком. — Фукудзава-доно, скажите. Вы бы поцеловали меня? Вопрос прошибает и ударяет под-дых от его неуместности и внезапности. Слишком много они наговорили сегодня, чтобы спрашивать о поцелуе. Но прелесть этого, робкое смятение в сорванном, задыхающемся голосе Мори так влекут. И Фукудзава мгновенно откликается: — Да. Безусловно, я бы желал этого. — Несколько лет назад ваши губы были довольно вкусными. Интересно, изменилось ли что-то с тех пор, как мы стали соперниками? — Вы до сих пор пользуетесь вишнёвым бальзамом для губ. — Ха… Я рад, что вы запомнили. — Я слишком часто это вспоминал. По молчанию в трубке, прерываемому влажными развратными звуками и частым дыханием, Фукудзава понимает, что Мори на грани. Он тоже, но его разум чуть в меньшем беспорядке. — Что бы вы хотели сейчас? — Назовите меня по имени, Фукудзава-доно, — не приказывает, но просит. От этой просьбы прошибает жаром. — Мори, — ох, он прекрасно понимает, о чем говорит оппонент. Но ему слишком нравится мучить и дразнить. — Не то, чёрт бы вас побрал… — разочарование в голосе приносит почти физически ощутимое наслаждение, и Фукудзава издает легкий смешок. — Огай, — буквы сладко перекатываются на языке. Мори отчаянно стонет, он хочет… Так хочет. — Арр… Снова мимо. Думайте лучше, — это просто пытка. — Ринтаро, — наконец произносит Фукудзава тихо, приближая губы к телефонной трубке. Мори кончает шумно, вздрагивая всем телом и зажимаясь от спазма, скрутившего ноги и низ живота. Он не может контролировать влажный гортанный стон, наполненный наслаждением, захлебывается им упоённо и его тело расслабленно обмякает на шёлковых простынях. Фукудзава пережидает его оргазм и негромко спрашивает, когда дыхание Мори слегка выравнивается: — Хорошо? — Да, — Мори не пытается скрыть удовольствия. Ему чертовски хорошо, так, что он готов растечься по постели безвольной лужей удовлетворения, — Но вам пока нет, верно? — Да. — Чудно, — по затаённой жадности в голосе Мори становится очевидно, что тот планирует отыграться. Фукудзава даёт ему эту возможность, откидываясь на постели и снова опуская руку вниз. Он не планирует радовать Мори стонами, так что просто рвано выдыхает сквозь стиснутые зубы. — Давайте поиграем, — ухмылку Мори почти слышно через динамик, Фукудзава не может не усмехнуться этим ноткам торжества. Обладания. — Игра? Разложить вас на столе вместо колоды? — он не сдерживает язвительного комментария и практически видит раздражённо прикрытые глаза Мори и скользящую по губам улыбку. — Нет, — исправляется с смешком, — Точнее, не сегодня. Фукудзава-доно, у вас есть возможность кончить, пока я веду отсчёт до двадцати. Вслух. Фукудзава неосознанно прикусывает губу и молча соглашается. — Не раньше и не позже. Сразу после окончания счета я сброшу трубку. — Не в ваших обычаях предупреждать о действиях. — Ситуация располагает к необычному, согласитесь? Итак. Фукудзава-доно, положите телефон на вашу грудную клетку, хочу слышать ваше сердцебиение. Один. Два… Касаться себя и ускорять движения руки под спокойный счёт Мори кажется до неправильности возбуждающим. Это не должно было нравиться так сильно. Как назло, Мори то и дело прерывает счёт комментариями относительно состояния Фукудзавы. — Десять… Как бы мне вознаградить вас за ваши старания, Фукудзава-доно? Опуститься на колени? Или может, сесть на ваши колени, чтобы увеличить площадь трения наших тел, хм? Одиннадцать. Фукудзава не откликается, плотнее сжимает челюсти, не давая вырваться ни одному стону. Мори угадывает безошибочно, возвращая его слова: — Кто же из нас течная сука, мой дорогой Серебряный Волк? Скажите, вы все так же любите кусаться? Мне приходилось кутаться в шарфы неделями после вас, чтобы не испортить свою репутацию. Пятнадцать… Семнадцать. Палец скользит по головке, давя на влажную от смазки уретру и вызывая непонятные тёмные всполохи перед глазами. Приходится сжать член у основания, сдерживаясь изо всех сил. Этого всего… Так чертовски много. — Девятнадцать, — выдерживаемая Мори пауза в счёте почти невыносима, и Фукудзава шепчет исступленно, практически неосознанно: — Быстрее. Победный смешок Мори звучит как-то слишком ласково, когда он произносит: — Двадцать. Вы можете, Юкичи. Фукудзава коротко, несдержанно стонет, и это больше похоже на рык. Его тело содрогается, пальцы ног поджимаются, а дыхание на мгновение перехватывает. Сердце заполошно колотится после оргазма, и Фукудзава откидывается на простынь, расслабленно щурясь. По венам растекается невыразимо сладкое удовлетворение. Мори даёт ему минуту передышки, после чего спрашивает с неясной улыбкой в голосе: — Хорошо? — Да. Они молчат несколько мгновений, наслаждаясь теплом в груди, объединяющим их. Мори кидает взгляд на часы и тихонько вздыхает: — Шестой час утра. Мы припозднились, дорогой друг. — Вы первый позвонили. — Нарушил режим вашего сна. Синяки под глазами не идут вам, а недосып отрицательно влияет на здоровье. Это я вам как врач говорю. — Сожалеете? — Ничуть. — Беспокоитесь? — Как знать. Не особо расслабляйтесь, я все ещё могу пырнуть вас скальпелем, если мне что-то не понравится. Или увести у вас сотрудника. Позвольте узнать о ваших планах на следующие выходные, Фукудзава-доно. — Никаких. — Теперь есть. Адрес вы знаете, он не поменялся спустя несколько лет. — Вы приглашаете меня на свидание? — Возможно. Оружие под запретом. Я все ещё помню, как мы ночевали на двуспальной кровати во время миссии, и вы первое время клали между нами вашу дурацкую катану на кровать. У меня весь левый бок был исколот на утро, постоянно натыкался на неё во сне. Фукудзава бесшумно рассмеялся в трубку. Тоска по прошлому постепенно таяла, смешиваясь с настоящим и будущим. Воспоминания точат изнутри, но у них обоих теперь есть надежда на завтрашний день. — Вы тыкали в меня скальпелем, когда вам становилось скучно, Мори-сан. — Не осуждайте, было сложно удержаться, — Мори неожиданно зевнул, кутаясь в одеяло. Вспомнились коты, щурящиеся на весеннем солнце. — Вы обещали сбросить звонок после окончания счёта, — ненавязчиво напомнил Фукудзава, сонно моргая. — Я много чего обещаю. Планы меняются, — ворчливо отозвался Мори. — Ложитесь-ка спать, Серебряный волк, а то меня развезёт на посторгазменные откровения и я на утро пожалею. — Уже утро, а вы пока не жалеете. — Идите к чёрту. — И я вас, — Фукудзава позволил Мори сбросить трубку. Эта неделя пройдёт быстро.
