Музыка нас связала

      Яков всегда не любил этих выскочек с их поп- или рок-музыкой. Нет, ну в самом деле, кому может понравится подобный шум? Да, кому-то вроде его соседа-дегенерата, что слушает треки Starset, Motionless in White и Skillet до поздней ночи, сбивая ему режим сна. Да, идиоту-однокласснику Гансу, что надеется впечатлить знанием трендов красавицу школы Хельгу, уже ревностно опекаемую любительницей рэпа и местной быдловатой спортсменкой Руф, что совершенно забила на учёбу и доводит учителей до белого каления своими заявлениями, что она парень на самом деле, а не девушка. Рэп, кстати, Яков тоже не любит. Ему, скорее, подходит что-то из современной или более-менее современной классики, ну и хорошие саундтреки из каких-то современных игр или фильмов. Но только на высоком уровне, как, например, некоторые композиции из "Небесных волков: Сириуса-егеря", услышанные случайно из телефона забывшего подключить наушники анимешника Вольфганга.       В общем, от рока он далёк так же, как лиса далека по развитию от бактерии. Однако, когда родители, чтобы спровадить из дома, всеми силами стараются впихнуть ему билет на какой-то малоизвестной рок-группы, выступающей в городе, приходится идти. Потому что просто шататься по улицам в столь позднее время вообще не вариант. Вдруг маньяки? Или бешеные собаки? Насильники? Инопланетяне? Хотя нет, про инопланетян уже слишком, но всякое ведь может случиться, верно?       Так что, самым тщательным образом обработав руки антисептиком, надев перчатки после возни с любимой чёрной водолазкой и такими же плотно прилегающими брюками, Яков всё же покидает дом, отправляясь на концерт. Провести время за прогулкой, как уже говорилось, ему не кажется хорошим вариантом, а друзей у него уже давно не осталось: он не горел желанием ни с кем общаться, да и никто не стремился поладить с ним, особенно после случая, когда Оливер обвинил его в краже ответов на важную контрольную, которые они планировали подсмотреть и сфотографировать всем классом, пусть и следуя плану Якова. Ближайшие кафе и прочие заведения уже закрываются, так что выбора у парня особо и нет.       Как и ожидалось, на концерте ему не нравится с первых минут: шум сильно ударяет по ушам, почти оглушая, толпы пришедших на концерт людей чуть ли не давят его со всех строн. Ещё и душно, пахнет от кого-то дешёвым энергетиком, третьесортными духами с приторно-сладким запахом и наверняка каким-то витиеватым названием для лучшей продажи, что чувствуется даже через маску. Потно, тесно, совершенно неудобно. Зря он не заупрямился, оставшись дома: лучше было бы. Хотя... Учитывая, как редко в последнее время его родители проводили время вместе, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы сохранить семью... Ладно, всего один вечер он потерпит в этом гадюшнике. Но только в этот раз!       Большую толпу заявившихся составляют девчонки, что неожиданно подмечает Яков. В толпе он замечает сестру Оливера, Дорис, что, насколько ему известно, роком совершенно не интересуется. Как обычно, вид излишне наивный и доброжелательный, взгляд в восхищении направлен на плакат. Парень и сам смотрит на него, прежде чем вздохнуть, закатив глаза: вот оно что. Оказывается, солист группы — смазливый мальчишка примерно его возраста. Наверняка небольшая популярность группы держится на его лице, таланта у них нет. Хотя... Якову вообще сложно судить, кто из рок-музыкантов талантлив.       К счастью, толкотню терпеть слишком долго не приходится: концерт скоро начинается, на сцену выходят герои этого вечера. Впрочем, если говорить точнее, героем вечера можно считать именно их солиста, остальные и внимания не заслуживают. Парень берёт микрофон и обращается к собравшимся, однако Яков даже не пытается вслушиваться: типичная речь исполнителя к фанатам. Его гораздо больше беспокоит другое: движения и интонация солиста не совсем соответствуют тому, что он делает. Каждое его движение, жест и даже лицо — всё это кажется неправильным здесь, на этой сцене, в этом клубе, с этой гитарой. Словно тот оказался рокером по ошибке. Он музыкант. Но точно не рокер.       Не так много времени проходит, прежде чем этот парень начинает выступать. Пальцы действительно отлично управляются с гитарой, голос завораживает, однако странное несоответствие привлекает Якова сильнее. Это как загадка, которую ему подкинула жизнь, как самый интересный и заманчивый пазл. Он настолько уходит в свои мысли, что не замечает, как толпа фанаток случайным образом выталкивает его к самой сцене, чуть не вжимая в неё. Что является ещё большей неудачей, солист замечает его, а потому приседает и протягивает руку, предлагая помощь, явно приглашая на сцену. Но нет уж, Яков гордый, да и ещё не на своём месте. Не полезет он ни на какую сцену.       Впрочем, игнорирование не работает, парень всё равно подхватывает его и кое-как втаскивает на эту чёртову сцену. Нравится ему издеваться наверное, раз говорит, с усмешкой глядя на Якова:       — А эта песня посвящается юноше, которого чуть не раздавила толпа.       Тот закипает. Но уйти не может: толпы просто не позволит. Впрочем, в дураках оставить себя Яков точно не позволит, а потому решается на отчаянный шаг: в конце концов, риск оправданный. Срываясь с места, он бежит за кулисы под возмущённые крики посетителей концерта, где через запасной выход покидает здание. К чёрту! Домой, плевать на примирение родителей, он там больше не выдержит.       Что удивительно, через несколько мгновений за ним следом выбегает тот самый солист и хватает за руку. Нет, ну это уже слишком!       — Тебя не учили держать руки при себе? — хмуро интересуется Яков, вырывая своё запястье из его хватки резким движением и поправляя съехавшую перчатку. — И вообще, кому-то пора возвращаться к фанаткам.       — Мне показалось, ты смотрел на меня как-то иначе. Словно видел нечто иное, отличающееся от того, что видели другие, — оправдывается было тот, однако парень обрывает его язвительно и саркастично:       — Намекаешь на настоящую любовь? Поищи в книжках, а не в чужих глазах, правдоподобнее будет. К тому же как можно полюбить лицемера, который притворяется тем, кем не является?       Юноша, однако, только качает и признаётся честно, тихо вздохнув:       — Вообще, ты прав. Я не планировал стать рок-музыкантом, но родители настояли. Удивительный парадокс, обычно детей просят заниматься классической музыкой, а не роком. Но со мной что-то пошло не так.       Яков смотрит на него с недоверчивым удивлением, прежде чем уточнить, проверяя его:       — Как называется композиция, которую я сейчас напою?       Конечно, он хорош больше в современной классике, однако подкован неплохо и в старой, так что легко выдаёт мелодию, мурлыкая её себе под нос.       — "Лунная соната" Бетховена, — безошибочно определяет тот, на что Яков кивает и задаёт следующий вопрос:       — А эта?       Новая мелодия звучит, и вновь парень называет её, "Болезнь куклы" из детского альбома Чайковского. Мелодия за мелодией он угадывает их, окончательно заслуживая доверие Якова. Любитель старой классики. Что-то общее у них есть. Но только "что-то", не более того.       — Тебя проводить? — предлагает вдруг неожиданно найденная родственная душа, по ошибке попавшая не в ту сферу, однако юноша не отказывается, ответив кивком. Концерт и разборки потом с пропавшим солистом — не его проблемы, сам предложил.       Так что до дома Якова они идут вместе, обсуждая без конца современную и более старую классику, музыкальные увлечения родных и знакомых. Парень и сам не замечает, как рассказывает рокеру о семейных проблемах, о случае с Оливером и о счастливом спасении после отравления в детстве. Тот, что удивительно, слушает внимательно и с интересом, кивает, периодически вставляя свои комментарии. Ему почему-то хочется доверять, как бы сложно это ни было.       Наконец они добираются до нужного дома. Новый знакомый в тот момент интересуется, с мольбой глядя на Якова:       — Я могу зайти за тобой завтра? Мы могли бы ещё погулять и поговорить о музыке.       Яков слишком уверен, что это хорошая идея и, несмотря на параноидальные звоночки в голове, соглашается:       — Ладно. Как тебя вообще зовут, господин Немо?       — Немо? — переспрашивает тот с неловким смешком. — Я удивлён, что ты знаешь мои псевдоним со своей нелюбовью к року. Или просто угадал? В любом случае, я не могу пока сказать тебе настоящее имя.       — Ясно, — только и говорит в ответ тот, хмурясь. Возможно, он чувствует обиду самую малость.       Тот, точно желая примирения, кладёт осторожно руку на его плечо и признаётся:       — Мне нравится твой музыкальный вкус. Я больше не лицемер в твоих глазах? Меня можно полюбить?       Очевидно, что он дразнит Якова, однако тот поддаётся на провокацию и на короткий миг касается его губ своими, заявляя:       — Возможно. Иди уже, беженец. У кого-то будут проблемы из-за побега с концерта.       — Оно того стоило, — со смущённым румянцем но довольной улыбкой отзывается Немо, касаясь своих губ кончиками пальцев, прежде чем уйти.