Глава 3
14 мая 2023 г., 02:16
«Отдай!» — кричала в слезах маленький щенок далматинца, одна из самых дорогих младших сестёр Дилана. Дороти Далматину недавно исполнилось 4 года; самые редкие пятна начали появляться на её белоснежной шерсти, тем временем как она научилась говорить, строя простейшие предложения, как просьбы поиграть с ней, покормить и тому подобное. Такая маленькая, добрая и ещё простодушная, но такая беззащитная крошка, которая постоянно рискует стать беспомощной жертвой даже легчайших шуток (что уж говорить про издевательства) более взрослых особ.
Но Дилан — абсолютное исключение. Даже он сам не может сосчитать всех причин, почему эта девочка настолько ценна для её старшего брата. Легко понять, что это настоящий ангелочек, который может понять, сожалеть, сострадать, выручать всем этим, когда кому-то плохо и горестно. Однако есть кое-что другое. Дороти — тот самый источник вдохновения Дилана. Нет, это не про стихи. Вдохновение того, что он может быть полезен, дорог, имеет смысл. Именно Дороти ещё с самого её рождения являлась самым близким существом в жизни далматинца. Он единственный, кого девочка всегда любила, с кем была готова быть рядом. Которому она больше всего доверяла. И Дилан тоже невероятно любил её, находил в ней большинство смысла своей жизни...
...Динозаврик, с чем играла Дороти, оказался в зубах немецкой овчарки, юноши — немного старше Дилана, — который будто готов был разорвать игрушку на две части. Он отпихивал маленькую девочку от себя, издавая при этом режущий слух издевательский смех, когда та пыталась вырвать украденное. Дороти уже готова была сдаться и, разревевшись, побежать к родителям, оставив юношу довольным своей победой. Как вдруг...
«Эй! Верни игрушку назад, идиот!» — послышался голос, который далматинка не просто была внутренне рада услышать, но и всё время ждала. Сказать, что Далматин боялся, дабы тот оказался сильнее, — ничего не сказать. Но, видя, как ценное существо оказалось в беде, и понимая, что он единственный, кто может помочь, Дилан отвёл все свои страхи дальше, чем на второй план. Оскалившись зубами и чуть ли не рыча, он направился к овчарке, смотря прямо ему в глаза, пока Дороти схватила отпущенную игрушку и убежала к семье.
Как и следовало ожидать, деятель этой издёвки чуть ли не расхохотался, показывая, что ему не совестно и отнюдь не страшно видеть идущую к нему «угрозу», на самом деле выглядящую как хиплый пёс. Однако морда предвиденного оппонента с нешуточной яростью действительно удивила (к сожалению, приятно). «А то что?!» Каким бы ни был банальным этот ответ-вопрос, ему он казался наиболее подходящим.
Всё ещё стараясь не нервничать, Дилан приблизился чуть ли не вплотную к своему противнику. «А то, что я категорически советую тебе придерживать свои намерения подальше от всего общества! Иначе ты очень сильно пожалеешь!!!»
Семья далматинцев, включая Дороти и Долли, в первую очередь желала остановить Дилана и позвать кого-нибудь посильнее. Но чуть погодя поняла, что останавливать уже нет смысла, и стала надеяться на лучший исход...
Вот тут то овчарка аж упала от смеха, катаясь с одного бока на другой. От этого стало не по себе каждому, кто лицезрел данное событие. Но не Дилану, который продолжал злобно смотреть на неприятеля.
Закончив свою хохотальную сессию, овчарка привстала и выговорила, всё ещё задыхаясь от смеха: «Пожалею?! И что ты сделаешь? Вызовешь полицию? Позовёшь своего сильного папочку? Окликнешь того, кто задаст мне?» — обращается к толпе: «Кто со мной подерётся?! Давай, выходи!» — и зловеще засмеялся. После этого все смотрители готовы были разбежаться.
Паника Дилана начала расти. Но в тот момент он был намного выдержаннее, чем в юности. Желая ввести в ступор обидчика, далматинец даже улыбнулся, заявив:
«Неплохо, неплохо... Ты хорошо разбираешься, какие слабости могут все таить. Но я не такой глупый, как ты мог считать. Если ты думал, что имеешь право издеваться над моей младшей сестрой, то ты...»
Не успел Далматин доворить, как получил резкий удар. Кулак врага так сильно проехался по челюсти, что далматинцу повезло, что в слове «ты» язык не был между зубами, ибо он бы предпочёл промолчать оставшееся время. «ДИЛАН!!!» — Прокричала вся его семья от ужаса в унисон. Теперь овчарка могла видеть картину лежащего Дилан, поражённого ударом и немного стонущего от боли. Уже который раз намеренно напрягая свой смеховой аппарат, он сказал:
«Это всё?! Ты смог показать лишь это?! И какого пса ты вырвался вперёд?!»
Дилан не отвечал, всё ещё стоная от боли в челюсти. Долли уже готова была наброситься на овчарку, но её остановили.
«Хе-хе, этого я и ожидал. Я лишь могу сделать вывод, что ты опозорился. Не только передо мной, но и перед всеми, кто видит тебя. Старший щенок в семье, а ничего не сделаешь, чтобы защитить. Видите ли, свою сестричку-собачонку решил спасти...какой герой! Да стоит мельчайшему камешку попасть по твоему носу, сразу упадешь! Нет, ты не сможешь защитить этих псин. Ты всего лишь жалкий щенок!!!»
Никто, чего не ожидал пёс породы овчарка, даже не осмелился засмеяться от «позора» Дилана. Наоборот, все стали жалеть его, часть хотела толпой растерзать самозванца за его речь и поступок, а больше половины желала, чтобы далматинец встал и преподал тому незабываемый урок. Но от следующей картины ошарашились абсолютно все: и овчарка, и семья далматинцев, и остальные...
Внутренняя ненависть, зло, накопленные при первом же виде оппонента, достигли пика после тех слов. "Никто не смеет называть Дороти 'собачонкой'; никто не смеет называть мою семью 'псинами'; НИКТО НЕ СМЕЕТ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ 'ЖАЛКИМ ЩЕНКОМ'!!!"
Медленно вставая, как ни в чëм не бывало, Дилан обратил на овчарку такой смертельный взгляд, что тому наконец-то стало не по себе. В этом взгляде отразилось желание, чтобы недруг пережил все пытки и мучения, одно лишь страдание. Но, не растеряв свою решимость, овчарка бросилась к далматинцу с ещё одной порцией удара...
***
Войдя в парк, загадочный пёс заметил, что в один миг на улице стало пасмурно. Однако он прекрасно понимал, что это природа показала бушевание именно того, кого он желал здесь видеть...
