Песнь моря

Как я себя чувствовала в новом теле? Не знаю. Сначала никак. Меня так накачали антибиотиками и обезболом, что я вообще ничего не соображала. Как бы, вообще-то взять живого человека и приделать ему вместо ног кусок тюленя – это вам не баран чихнул. Я без понятия, если честно, как это делают, если в официальной медицине у нас и донорские почки-то не каждый раз у нового хозяина приживаются. Но факт есть факт: первые недели, конечно, было паршиво, но вот она я, живая. Швы в итоге срослись хорошо, больше уже не болят, не красные, ничего такого. Ладно, мне вон велят и за швы пояснить. Вам что, реально фоток не покажут? Короче. Нам удаляют таз и всё, что ниже, а вместо него пришивают тюленью тушку без головы. Типа, выходит, они соединили мою талию и его шею. Получается что-то типа русалочек. Тюленья часть у меня длиннее, чем то, что осталось от собственно меня самой. Другие модификации по мелочи: пальцы сшивают, кроме большого, чтобы было удобнее грести, волосы на голове удаляют, а то от них толку всё равно никакого. Девчонкам, если грудь большая, её тоже. Мне мою оставили, ахах-хах-ха. У меня там мешать особо нечему. А ещё, короче, у меня кроме прочих шрамов был ещё один, под мышкой, и я там нащупала что-то под кожей. Я думаю, что так нам вводят какую-то херню, чтобы мы подчинялись. Знаете, есть такие капсулы, которые вшивают в руку, чтобы не забеременнеть? Наверняка это что-то наподобие, чтобы не пришлось каждый день нам заново делать уколы. Тех штук от беременности вот на три года хватает. Даже если не через эту хрень, то нам точно что-то такое дают. Не знаю, может, с едой, хотя мы вообще-то учимся ловить и жрать живую рыбу – типа, чтобы потом автономно выживать в море. Но я вам отвечаю, всё время, что я была тут, я была под кайфом. Я даже не знаю, сколько это времени, кстати. Но это состояние, оно… В нём не то чтобы совсем не соображаешь, что происходит, но просто ничего не вызывает ни отторжения, ни вопросов. Сказали ловить зубами камбалу – ловишь. Сказали учиться плавать строем – плаваешь. И всё. И никаких сложностей. Думать, правда, становится очень трудно, ну так думать и не надо. Меня перед этим интервью долго растормаживали. Заставляли считать вслух до ста, картинки какие-то показывали. А под мышкой у меня сейчас пластырь, и капсулы под ним я не чувствую. Ну да, овощ же ничего путного не расскажет, вот и вынули. Потом наверняка обратно засунут, параллельно со всеми остальными процедурами. Когда тут аппаратуру готовили, я подслушала разговор о том, что после этой записи мне удалят голосовые связки. Тем, кто тут дольше, их наверняка вырезали ещё раньше, Инга, во всяком случае, ни разу со мной не заговорила, хотя нас держат в соседних секциях бассейна. Что? Как я сейчас? А мне обязательно отвечать? Нет, серьёзно? Вы отрезали мне половину тела и заперли меня в подвале. Я живу в грязной луже солёной воды и питаюсь сырой рыбой. Я не буду танцевать вальс у себя на выпускном. Не поеду в Шотландию и на Гавайи, как хотела, не выйду замуж, никогда больше не смогу бегать со своей собакой по сугробам. Дети моей лучшей подруги никогда не назовут меня тётей. И вы спрашиваете, как я сейчас? Знаете что, идите вы в жопу с такими вопросами. Ах-хах, ну вот, я вижу, как охранник у бортика красноречиво показывает мне свой электрошокер. Так что не сомневайтесь, когда запись закончится, мне вломят как следует за неуважение. Ну и хер с ним. Хоть дважды. Ладно. Этот кусочек наверняка вырежут, так что давайте я попробую ещё раз. Меня спросили, как я сейчас. Ну… Что я могу сказать? У меня ещё никогда в жизни не было настолько жирной жопы. Но я начинаю привыкать. Тело меня уже неплохо слушается, вот, смотрите, и передние ласты, и хвост. Хвостом я вообще могу вот так – оп! Ах-хахахах, вы бы это видели! Я сейчас плеснула и облила одного из этих, в лабораторных халатах, он страшно ругается в сторону от микрофона и пытается вытереть лысину. Ну-ка, кому ещё душ? Ладно, ладно, простите, не смогла сдержаться, больше не буду. Обещаю, буду паинькой. Просто… ну каждый раз смешно же. Я, кстати, не поверила бы, если бы сама не попробовала, как быстро я теперь умею плавать. Пришлось какое-то время перестраиваться, конечно, но теперь прям вжжух! Нас тренируют на скорость и манёвренность, а ещё на то, чтобы плавать под водой, где глубоко и темно. Говорят, мы будем передовым спецподразделением, чтобы чинить свои подлодки и топить вражеские. Я вот не понимаю, кто враги-то? Мы что, с кем-то сейчас воюем? Хотя, впрочем, не моё собачье дело. Надеюсь, когда меня реально пошлют на задание, во мне будет столько веществ, что этот вопрос не будет меня беспокоить. Сырая рыба, кстати, разу к десятому на вкус уже вполне ничего. А ещё я научилась задерживать дыхание на целую минуту. Говорят, это только начало, а ещё нам обещают кислородные баллоны для продолжительных погружений. И радиопередатчики прямо внутрь уха, чтобы командовать на расстоянии. Бассейны чистят раз в несколько дней, в принципе, жить можно. Я уже не так сильно мёрзну из-за того, что постоянно в воде, и у нас есть кафельные скалы, чтобы на них спать. Единственное, к чему никак не привыкну – это мальчишки. Нет, серьёзно, мальчишки – это пиздец. Вы там того, проверьте, не напутали ли для них дозу гормонов или я не знаю. Я понимаю, природная агрессия самцов и всё такое, но это ж кошмар. Их держат в отдельных укреплённых секциях, потому что если они оказываются рядом с самочками, то сразу лезут их насиловать, а если с другими самцами – то дерутся насмерть. Серьёзно, насмерть, у нас был случай, когда на групповой тренировке какого-то парня тупо загрызли, а нескольких других – покалечили. У нас между секциями перегородки из толстого прозрачного пластика, так что мы друг друга видим, даже когда нас по одному закрывают; так вот, парни – они видят других парней через загородку и начинают в неё колотиться. Бум, бум, бум. Некоторые тупо головы себе разбивают. Я не шучу. Было дело. Короче, если за мой рассказ мне полагается какая-то награда, можно, пожалуйста, переселить меня от парней подальше? Только тогда и Ингу тоже. Всё. Давайте закончим, ладно? Если у вас больше нет вопросов. А то я устала. Мне столько пришлось говорить, что меня, кажется, окончательно отпустило от этого вашего наркотика, и я начинаю соображать лучше, чем хотелось бы. Пожалуйста, просто верните свою капсулу на место до того, как я окончательно приду в себя и полностью осозна́ю, где я и что со мной. Я не хочу быть в этот момент в ясном уме и трёзвой памяти. Если это случится, я наверняка попытаюсь себя убить, а вам же ни к чему терять нормально функционирующий экземпляр, правда? Я и так уже вспомнила слишком много. Знаете, до меня вот сейчас вдруг дошло, что я ужасно, до смерти хочу к маме. Пожалуйста, вколите мне что-нибудь, чтобы это прошло. Мне больше нечего рассказать. Честное слово, вам даже электрошокер не понадобится. Я не против ни в операционную, ни обратно в общий бассейн. И вовсе мне ни к чему эти голосовые связки. Без них проживу. Только не расселяйте нас с Ингой, пожалуйста. Знаете, иногда мне кажется, что всё, чего я хотела с шестого класса – это просто сидеть с ней рядом.