В картишки, на желание?

Как бы не было странно, не особо подготовленный и любящий азартные игры Дегтярёв.. Выиграл. Он сам и не понял, как его план сработал. Однако Гаваец ойкнул, знаменуя победу майора. Мужчина негромко рассмеялся, положив голову на руку, и со вздохом спросил: - И чего же ты хочешь? - бармен уж точно рассчитывал не на то, что далее ему тихо сказал Александр. - Поцелуй? Тебе что, 16? - Гаваец приподнимает бровь, думая, что ему послышалось. Последний раз такие задания бармену давали как раз в подростковый возраст. Но Дегтярёв только пожимает плечами, словно говоря: «ты ведь проиграл, вот и выполняй». Гаваец чуть закатывает глаза, а затем на локтях двигается ближе к военному, улыбнувшись уголками губ. - Только один раз. - тихо проговорил он, как бы и не будучи особо против выполнения такого дурацкого желания. Губы бармена едва касаются чужих, и он уже собирался отстраниться, когда Дегтярёв резко подаётся вперёд, достаточно неожиданно превращая детский поцелуй в довольно-таки взрослый. Гаваец не успевает воспротивиться, когда настойчиво, быстро его губы сминают; целуют так жадно и настолько горячо. Майор кладёт свои руки на чужие, заставляя бармена пододвинуться ещё ближе, почти на носочки вставая. Но быстро Александр находит другую опору для объекта своих желаний, кладя аккуратные руки поверх своей груди. Тут явно есть, за что ухватиться, чтобы не упасть. И теперь Гаваец уже не сопротивляется, продлевая такой внезапный, но приятный поцелуй. А он не ожидал такого от Дегтярёва.. Да тот и сам от себя не ожидал, если честно. Оба мужчины тяжело переводят дыхание, не отрывая взгляда друг от друга, и бармен первым разрывает странную тишину. Он кивает вбок, и сам отходит за пределы стойки, видимо, чтобы выйти. Дегтярёв никогда не видел, чтобы Гаваец вообще покидал своё место. Хотя от завсегдатаев бара слышал, что тот ночью уходит на несколько часов. Отдых нужен всем, даже если работа выглядит не такой уж сложной. Майора за руку тянут вглубь Янова, и вскоре мужчина сам прижимает бармена к стене, расположив обе руки по бокам от чужого тела. Ещё одна секунда молчания, с которым оба смотрят друг на друга, и Дегтярёв первым не выдерживает, снова подаваясь вперёд. Жаркие поцелуи прерываются только на то, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Руки Дегтярёва постепенно сползают на чужую талию, зад, бёдра.. Как же сильно хотелось, наконец, стянуть с Гавайца всю лишнюю одежду. А сейчас лишней была она вся. Слегка трясущиеся руки бармена заползают в волосы, проводят по шее. Майор тяжело вздыхает, стараясь не позволять себе лишнего. Коридор довольно тёмный, но любой лишний звук.. Их могут заметить с любой стороны. И это так, блять, возбуждало. Полностью раздеваться, конечно, нельзя. Однако отмечать все открытые, оголённые места, никто не запрещал. Дегтярёв отрывается от чужих губ только ради того, чтобы быстро начать оставлять алые пятна на шее бармена, кусать и целовать. А тот и не сопротивляется, приподнимая голову. Тихие вздохи и почти стоны так заводят Александра. Чёрт возьми, как же он рад, что Гаваец, внезапно, разделил его острый приступ чувств. Военный одним резким движением разворачивает мужчину к себе спиной, теперь полностью кладя руки на штаны. Бармен только охнул, прикасаясь руками и лбом к стене, стараясь, видимо, найти опору. Иначе устоять правда было сложно. Дегтярёв в несколько движений спускает и чужие штаны, и бельё, а затем то же самое делает и с собой. Возбуждённый член уже стоял, как только мог, и майор чувствовал, что Гаваец испытывает то же самое. По жару его кожи, и по тому, как мужчина слегка подрагивал. Майор залип, буквально на несколько секунд, а затем руки ложатся на уже оголённые ягодицы. Такие же аккуратные, как и весь бармен. Правильно, он ведь чистюля, и никуда не выходит с места работы. Времени на растяжку совсем нет. Но Александр не может сделать слишком больно. Поэтому он наклоняется ближе, снова кусает за шею, заставляя Гавайца тихо простонать и вскинуть голову. - Будь тише. - коротко командует Дегтярёв, и придвигает бёдра бармена ещё ближе. Мужчина размазывает естественную смазку по члену, и направляет его внутрь, постепенно входя глубже. Гаваец сильно вздрагивает, и всё-таки пропускает негромкий стон, вскидывая голову. Блять, и он надеялся принять это всё сразу? Бармен хотел было дёрнуться ещё, как сильные руки Александра грубо зажали его между стеной и горячим телом, заставляя впустить член до конца. Внутри всё пульсирует от резкого неприятного чувства, но Гаваец старательно стискивает зубы, пытаясь расслабиться. А вот Дегтярёва всё ещё как устраивает. Так узко и влажно, и настолько туго входит.. Но майор ведь не садист. Хотя.. Смотря с какой стороны взглянуть. Александр достаточно долго не двигается, а затем, дождавшись осторожного кивка от Гавайца, медленно начинает двигаться внутри. Нет, военный точно не садист, но видеть такого раскрепощённого бармена, когда он упирается руками в стену и тихо-тихо скулит.. Это выше сил Дегтярёва. Взгляд цепляется за резинку на волосах Гавайца, и военный незамедлительно тянет её, распуская тёмные волосы. Да, ему не давали разрешения, но он и не собирался спрашивать. И теперь, вместо резинки, Александр сам протягивает руку, собирая волосы в неё, и натягивает их, выбивая очередной стон. Громче, чем они могут себе позволить. Когда Александр ускоряет темп, наконец, боль уходит полностью. Бармен дрожит сильнее, ощущая прошибающие насквозь волны удовольствия. И как внизу всё напрягается с каждой минутой, даже без касаний рук. Интенсивные движения, тихие вздохи и дрожь; такие же негромкие стоны, больше похожие на рычание; и совсем уж неприличные звуки соприкосновения кожи с кожей. Все ягодицы уже покраснели, и Александр только добавляет красноты, сильно сжимая мягкую поверхность чужого тела. Он хочет быстрее, сильнее, хочет ещё. Ещё почти беззвучно стонущего под собой Гавайца, ещё его приятной кожи, на которой так хорошо остаются следы, и ещё больше времени для них двоих. Кажется, любовь тут совсем не при чём.. По-крайней мере, не целиком. Майор делает глубокие, резкие толчки, понимая, что сейчас точно кончит. Думать «куда» пришлось слишком быстро. Хотелось бы внутрь, стиснуть и прижать к себе бармена, чтобы заполнить его.. Однако это явно не особо практично. Да и сам Гаваец явно будет против. Хотя, он уж точно сейчас о таком не думает. Александр в последний раз так сильно натягивает чужие волосы, отрывая бармена от стены, и едва успевает выйти, излившись, в итоге, на чужую амуницию. Бармен вздрагивает сильнее, издав слишком громкий для их ситуации стон, и также внезапно кончает, сильно закатывая глаза. Всё тело словно судорогой пробило, и военный удержал Гавайца на ногах, прижав к себе. Голая кожа ещё некоторое время касается друг друга, пока оба восстанавливают дыхание. Или пребывая в шоке от того, что они вообще это сделали так.. Внезапно. Но спонтанный секс всегда самый горячий.