Черная чешуя

      Сладко.              Медленно.              Недостаточно.              Хёнджин закатывает глаза и поджимает губы, мычит и сжимает пальцами изголовье. Веревки впиваются в кожу на запястьях, но боль не отрезвляет. Она совершенно не проясняет сознание, даже практически не ощущается.       По коже живота щекоткой проходятся длинные когти, слабо царапают, чтобы выступили редкие бисеринки крови, которые тут же слизывает влажный узкий язык. От ощущения длинного языка, вырисовывающего узоры на напряженном животе, поджимаются пальцы на ногах, бёдра дергаются, но их силой удерживают на месте широкие ладони.       Кислорода катастрофически не хватает. Каждый вдох обжигает, каждая попытка сглотнуть царапает пересохшее горло. Каждый выдох — задушенный хрип, редкий стон, мычание. Хёнджин дергает руками непроизвольно, выгибается в спине, подставляясь холодным губам. Внутреннюю сторону бедра царапает острым. Холодная, скользкая, с острыми концами.              Чешуя.              Хёнджин не видит, но прекрасно помнит. Блестящая, на свету переливающаяся всеми цветами радуги, на самом деле черная, она покрывает плечи, руки, спину и бока, частично задевая живот, расползается на задней стороне шеи и едва заметными пластинками на лице у линии роста волос. Хёнджин помнит красивый ромбовидный узор.       — К-крис, — на выходе стонет Хёнджин, дёргает бёдрами, пытаясь обхватить чужую голову, но руки не позволяют. Юноша хнычет недовольно, когда язык исчезает, перестает вылизывать напряженный живот.       В ответ раздается насмешливое шипение. Кровать скрипит, когда тяжелое тело начинает менять свое положение. Чешуя шуршит, Хёнджин чувствует, как матрас прогибается.              По ноге скользит кончик змеиного хвоста.              Хёнджин хнычет, понимая, что Крис наполовину обратился. Хвост обвивается вокруг его ноги, кончит щекоткой проходится по внутренней стороне бедра, переходит на живот и резко опускается вниз. Заостренный кончик словно бы нерешительно касается влажного члена.       Хёнджин гнется в спине до хруста и не может сдержать громкого стона. Хвост скользит по его члену, пачкается в смазке. Широкие ладони оглаживают свободную от хвоста ногу, приподнимают, закидывая на плечо. Холодная щека прижимается к колену, кончик носа ведет по коже. Острые зубы прикусывают возле колена, а после язык ведет от коленной чашечки до самых пальцев ступни. Зубы несильно прикусывают большой палец.       Хёнджин мечется, дергает руками. Лента, закрывающая глаза, промокла от пота. Он помнит, что с открытыми глазами ощущения не такие сильные. Он помнит, что такое с его телом уже делали, но теперь, когда глаза закрыты, его прошибает удовольствием, помноженным на два.       — Крис, — в очередной раз требовательно зовет Хёнджин, кусает губы и дергает опутанной хвостом ногой. Заостренный кончик щекочет поджавшиеся яички, поднимается по стволу, собирая смазку, а потом ныряет меж ягодиц. Хёнджин чувствует, как хвост огладывает сжимающуюся дырочку, смазывая, а потом на несколько миллиметров погружается внутрь.              Дразнит.              Знает, что мало. Знает, что хочется большего.              Хвост толкается глубже, на длину человеческого пальца. Хёнджин мычит, пытается податься навстречу, за что получает шлепок по бедру. Хвост внутри погружается еще немного глубже, а потом почти выходит из тела. Юноша недовольно стонет, пытается сжаться, не дать хвосту выйти.       Слышится довольное шипение, которое должно было быть смехом. Хвост начинает медленно двигаться туда-сюда, то выходя почти полностью, то входя на длину, примерно равную человеческому члену среднего размера. Хёнджин на каждое движение отзывается мычанием, иногда срываясь на стон, когда хвост задевает чувствительные точки внутри.       Неожиданно шеи касается дыхание, по горлу скользит язык, поднимающийся к уху.       — Как… ты… хочешь, — с длинными паузами, старательно выговаривая каждое словно, спрашивает Крис, прижавшись губами к покрасневшему уху. Мурашки от этого шепота, иногда сходящему на змеиное шипение, проходят вдоль позвоночника, останавливаясь на копчике.       — Хочу тебя, — хнычет Хёнджин, громко стонет, когда не прекращавший двигаться хвост в очередной раз надавливает на простату. — Плевать как, хочу тебя.       Хвост медленно покидает тело. Хёнджин готов разрыдаться от чувства пустоты. Ему хочется быть наполненным, хочется чувствовать себя максимально растянутым, заполненным до краев.       Хвост, что до этого сжимал ногу, медленно сползает. Простынь шуршит, рядом прогибается матрас. Хёнджин чувствует, что одна из рук, что оглаживала его ногу, становится теплее. Обе его ноги теперь оказываются закинуты на широкие плечи. Под спину заползает хвост, заполняя пустоту между поясницей и кроватью.       Пальцы, теперь уже без когтей, касаются припухших краем дырки, которая жадна сжимается, требуя поскорее ее наполнить. Хёнджин сглатывает и хнычет, когда внутрь толкается сразу три пальца. Одновременно с этим пальцы на ногах оказываются в плену влажного рта. Длинный язык играется, старательно вылизывает, зубы иногда сжимаются вокруг, даря легкое чувство опасности.       Сжав ногами шею мужчины и в очередной раз дернув руками, Хёнджин нетерпеливо ерзает, отчего пальцы внутри меняют положение, вырывая новый стон. Хёнджин не знает, что задумал мужчина, но ему плевать. Он хочет, чтобы его поскорее трахнули, а каким образом — неважно, главное, чтобы это был Крис. Порой Хёнджин задумывается о том, что его любовь к сексу с Крисом — что-то нездоровое. Это похоже на зависимость, потому что Хёнджин хочет его всегда и везде. Даже спустя два года отношений. Чанбин даже в шутку назвал его «нимфоманом», когда заметил, как ладонь юноши поглаживала бедро мужчины под столом почти рядом с пахом. И Хёнджин не будет отрицать, что, возможно, так и есть.       Не хотеть Криса просто невозможно. И дело не в том, что у него охуенный больше среднего. Просто Крис сам по себе охуенный. Заботливый, терпеливый и чуткий. Всегда знает, что сделать и что сказать, а когда лучше вообще молчать и просто быт рядом. А еще у него есть маленький секретик, который Хёнджин узнал спустя год их отношений.       Крис может превращаться в огромного змея. Что, как и почему — не знает и сам Крис. Просто родился таким. Сколько бы мужчина не пытался выпытать у родителей, те не рассказывали, а потом стало как-то все равно. Жить почти не мешает, и ладно.              Хёнджин не может представить себя без Криса.              — Крис, пожалуйста, — на грани слышимости зовет Хёнджин. Зубы в очередной раз сжимаются вокруг его пальцев, а потом ногу отводят в сторону, чтобы было удобнее оставлять укусы на внутренней стороне бедра.       Мужчина любит оставлять не его теле много меток. Отпечатки змеиной чешуи, синяки засосов, следы зубов, отпечатки пальцев и полосы от когтей. А Хёнджину нравится потом рассматривать все эти следы и ловить взгляды окружающих. Он никогда не стеснялся, никогда специально не прятал, позволяя своему мужчине удовлетворить чувство собственничества.       — Крис, твою мать! — Возмущенно вскрикивает Хёнджин, когда мужчина, вынув пальцы, дразняще оглаживает растянутый вход. Крис тихо смеется и оставляет ощутимый укус возле коленки. Этот укус оказался больнее всех остальных. Возможно, клыки даже прокусили нежную кожу.       Пальцы медленно входят, растягивают. Хотя, скорее Крис просто дразнит. Они оба знают, что в этм нет нет необходимости. Хёнджин начинает действительно плакать, хныкать, пытаясь насадиться на пальцы.              Мало.              Чертовски мало.              Крис утешающе оглаживает дрожащее бедро, хвост под спиной двигается, чтобы потом обернуться вокруг талии и несильно сжать. Кончик дотягивается до подрагивающего члена юноши, лежащего на животе и истекающего смазкой. Робко касается влажное головки, почти невесомо проходится по стволу до основания и обратно к головке. Хёнджин дергается, мычит, чувствуя удовольствие на грани боли. А потом Крис отстраняется.       — Помнишь, я говорил, что не готов к экспериментам? — Тихое шипение холодным дыханием проходится по бедру. Пальцы покидают жадную дырку, сжимая бедро второй ноги. Рука вновь становится холодной, появившиеся когти царапают кожу.       Хёнджин на мгновение задумывается о том, что у мужчины просто невероятный контроль, раз он может так легко переключаться между двумя своими обличиями. Но все мысли выветриваются из головы, когда в него вжимается холодное тело.       — Помню, — кое-как находит в себе силы на ответ. Кажется, он настолько возбужден, что сейчас просто отключится. Внутри все сжимается от нетерпения и предвкушения, когда до поплывшего мозга доходит смысл их небольшого диалога.       Хёнджин давно думал о том, что ему хотелось бы, чтобы Крис трахнул его в своей змеиной форме. Он не уверен, как устроена половая система у Криса, но одно он знает точно — член в змеиной форме будет явно больше, чем в человеческой. Он сможет войти глубже, растягивая сильнее, задевая все чувствительные точки, какие только возможно.       — Если ты…       — Да! — Перебивает Хёнджин, в нетерпении раздвигая ноги шире. Он не уверен, что у него не возникнет мысль о прекращении в процессе, но сейчас это все, о чем он может мечтать.       Крис приглушенно смеется, видя нетерпение и желание своего парня. Внутри него все еще зреет семя сомнения, потому что навредить своему мальчику не хочется. Сделать больно Хёнджину — первое в списке запретов. Крис скорее вспорет себе живот своими же когтями. Именно поэтому он и отнекивался весь год от подобных экспериментов. Но он помнит, как горели глаза Хёнджина, помнит, как тот месяц чуть ли не умолял его хотя бы попробовать.       — Только пообещай мне, что если тебе станет больно или неприятно, ты немедленно скажешь мне об этом, — в голосе Криса появляются нетерпеливые нотки. Кровать жалобно скрипит, когда огромная (как минимум, пятиметровая) змеюка перемещает свой огромный хвост, принимая более удобное положение.       Хёнджин не отвечает. Он утонул в предвкушении, одной ногой скользя по змеиному хвосту. Поджав губы, он не может сдержать улыбку. Внутри все скручивается только от одной мысли о том, что змеиный пенис наполнит его определенно больше, чем человеческий член. И что он войдет глубже, чем это может сделать человеческий член.       — Хёнджин… пока ты не пообещаешь мне… я ничего не сделаю, — настаивает Крис. И только тогда Хёнджин понимает, что ему сказали. В груди появляется щемящее чувство нежности, Крис очарователен в своей заботе.       — Обещаю.       — Мое… солныш-шко, — шипит Крис и зубами подцепляет повязку на глазах юноши, стягивая ее и позволяя посмотреть на себя. И Хёнджин не может не любоваться. Он обожает змеиную форму мужчины. Черная чешуя блестит, переливается. Золотые глаза словно горят пламенем, а узкий зрачок гипнотизирует.       Крис сжимает пальцами поясницу Хёнджина, приподнимает его над кроватью и приближается к ягодицам. Хёнджин вскрикивает, когда длинный влажный язык касается сжимающейся дырочки, оставляя огромное количество вязкой слюны.       Хёнджин мычит и стонет, невольно сжимает бёдрами голову, чувствуя, как царапается внутренняя часть бедра. Язык продолжает лизать, слюна уже стекает по ложбинке до поясницы, настолько ее много.       Хёнджин настолько потерял связь с реальностью, что он не замечает, когда вместо языка к дырке прижалось что-то толстое. Кое-как открыв глаза и посмотрев на мужчину, он видит, как тот сосредоточенно смотрит между его ног. Проследив за его взглядом, юноша не может сдержать стона. Длинный, толстый пенис, покрытый неострыми шипами, что к основанию становились больше.       Пенис медленно погружается внутрь. Хёнджин чувствует себя очень растянутым, настолько, что это вызывает даже дискомфорт. Шипы трут края дырки, трут стенки внутри, орган задевает все чувствительные точки. Хёнджин дергается на каждое движение, мотает головой и бормочет бессвязный бред.       Пенис продолжает погружаться все глубже, и Хёнджину кажется, что он просто бесконечный. Но в какой-то момент Крис останавливается, к краям прижимаются длинные шипы. Хёнджин дышит через раз, чувствует себя очень растянутым и наполненным. Вздрагивает, когда холодная рука с длинными пальцами проходится от груди по животу, останавливаясь внизу и надавливая. Хёнджин вскрикивает и, приподняв голову, смотрит влажными глазами на ладонь мужчины. Пальцы оглаживают бугорок, член внутри немного двигается, отчего двигается и бугорок. Хёнджин длинно стонет и запрокидывает голову.       Хёнджин не может понять, больно ему или невероятно хорошо. Кажется, что все одновременно. В горле застрял длинный стон, заставляя хрипеть и давиться слюной. Чувство наполненности становиться просто невыносимым. Он настолько растянут, что даже не верится в то, что его тело действительно на такое способно.       — Все… хорош-шо? — Крис гладит напряженные бёдра. Мужчина смотрит на мечущегося по кровати парня, видит бугорок на животе и не может поверить, что действительно сделал это.       Хёнджин тяжело дышит, пытается выдавить из себя хоть словно, но выходят только стоны. Руки, все еще привязанные к изголовью, слабо дергаются, пальцы сжимаются. Крис тянется развязаться их, невольно двигается глубже, и Хёнджин кричит. Он гнется в спине еще больше, обхватывает ногами змеиное туловище, крик его переходит в очень длинный стон.       Хёнджину удается выдавить из себя только имя мужчины. Освободившимися руками он обхватывает прижатые к груди ноги под коленями, раскрывая себя еще больше и открывая для мужчины нереальный вид. Крис сглатывает, смотря на то, как жадно края дырки сжимают его змеиный член. Судорожно втянув воздух, он оглаживает руками бёдра, с восхищением смотря на своего мальчика.       Крис медленно двигается назад, так же медленно вперед. У Хёнджин уже нет сил издавать хоть какие-то звуки. Он лишь иногда давить мычание, тяжело дышит и лишь сильнее прижимает колени к груди. Крис ловит щиколотку юноши и прижимается ртом к коже, оставляя поцелуи и укусы.       Крис наблюдает за этим, шипит и чуть ускоряет движения, но все еще двигается медленно. Но Хёнджину и этого достаточно. Он с хриплым звуком кончает, заливая свой живот. Мышцы внутри сокращаются, сжимают пенис, не позволяя тому двигаться.       Крис замирает, ждет пару минут, а потом выходит. Хёнджин теперь уже болезненно стонет от сверхстимуляции. Крис сползает с кровати и исчезает за дверью, через пару минут возвращаясь уже в человеческом обличие и с влажным полотенцем в руках. Обтерев юношу и бросив полотенце гуда-то на пол, мужчина ложится рядом и приобнимает Хёнджина поперек живота.       — Я же не сделал тебе больно? — В мужчине вновь просыпается гиперопека. Хёнджин вяло мотает головой и кое-как, не без помощи со стороны, поворачивается лицом к Крису, утыкаясь в шею и замирая. Измотанный, он вырубается мгновенно.       Крис вздыхает и осматривает тело юноши. Но бедрах и животе краснеют полосы о когтей, шея усыпана красными пятнами от губ и зубов, а на ноге виднеются отпечатки чешуи. Все как всегда.       Мужичина смотрит на юношу, гладит теплое тело и не может не улыбнуться. Хёнджин — лучик в его жизни, который принял его таким, какой он есть. Не испугался, когда неожиданно раньше вернулся домой от родителей, застав Криса в период линьки. Мужчина помнит, как на любимом лице сначала появилось непонимание, а потом ужас. Хёнджин прижимался к стене их спальни и немигающе смотрел на огромную змею, извивающуюся на кровати. А потом юноша пару раз глубоко вдохнул-выдохнул, прикрыв глаза, и вышел из спальни, сказав только:       — Мы поговорим об этом.       Крис боялся, что Хёнджин уйдет, что испугается и, называя его монстром, пойдет собирать вещи. Но Хёнджин лишь молча выслушал его, потом пару дней ходил задумчивым. Мужчина не лез к нему, позволяя переваривать полученную информацию. Через два-три дня юноша вернулся домой с бумажным пакетом из кондитерской и, широко улыбаясь, полез целоваться к мужчине, хвастаясь тем, что закрыл все экзамены на отлично.       Крис до сих пор не может поверить, что Хёнджин его принял. Что Хёнджин не боится его, любит. И Крис готов сделать для него все, что только сможет.       — Люблю тебя, — шепчет мужчина уже уснувшему парню и прижимает к себе сильнее. Хёнджин что-то бормочет сквозь сон, утыкаясь носом в шею.