Who am I?/Кто я?

      Гермиона всегда наслаждалась своими выходными, но сегодня она не могла избавиться от мыслей о бездомном человеке, извините, Тобиасе. Что-то в нем беспокоило ее. Она сидела и смотрела утренние новости, когда метеоролог сообщил, что к вечеру страну накроет большой холодный фронт. Гермиона вздрогнула при мысли о надвигающейся непогоде. После проведенной в палатке зимы ей категорически перестали нравиться холода. Выключив телевизор, она приступила к выполнению своих еженедельных домашних обязанностей и к полудню, справившись с ними, Гермиона выглянула на улицу, где увидела, что над Лондоном начинают сгущаться тучи.       За долю секунды приняв решение, Гермиона быстро переоделась и отправилась в гараж. Заехав в ближайший универмаг и купив всё, что посчитала нужным: шапку, перчатки (в которые благополучно спрятала несколько фунтов), шарф, куртку, большое теплое одеяло и пару горячих сэндвичей, Гермиона вернулась к машине. До места их с Тобиасом прошлой встречи оставался квартал, когда она была вынуждена припарковать машину из-за ухудшающейся буквально на глазах погоды. Гермиона нашла мужчину на том же месте, что и вчера: он прижимал колени к груди, а голову закрывал руками. Уши его были прикрыты обмотанным вокруг головы шарфом. Подойдя ближе, Гермиона наклонилась и осторожно коснулась его плеча своей ладонью. Тобиас, вздрогнув, испуганно вскинул голову, и Гермиона опять поймала себя на мысли, что что-то в этом мужчине кажется ей знакомым. Его лицо было покрыто синяками и кровью, а через щеку и нос проходил большой порез. В этот момент Тобиас напомнил ей… Северуса.       — Тобиас, что случилось?       — Не надо, уходи! — Крикнул Тобиас.       — Тобиас, это я, Гермиона. Вы помните меня?       — Подождите… Да, вы та добрая женщина… Вчера вечером… — пробормотал Тобиас.       — Да, это я. Что с вами случилось? — Задала новый вопрос Гермиона.       — Ничего страшного, пустяк. Подрался, — пробормотал Тобиас       — Нет, это не пустяк. Почему вы ввязались в драку?       — Сегодня утром я пытался остановить пару подростков, издевающихся над котенком. Я укрыл его, и вместо этого они избили меня, — ответил Тобиас и, распахнув потрепанную куртку, показал Гермионе маленького котенка.       — Это было очень смело с вашей стороны, Тобиас. У вас пострадало только лицо? — Спросила Гермиона, оглядев сначала котенка, а затем снова мужчину.       — Нет, кажется, у меня сломаны ребра. Все в порядке, это не первый раз, когда меня побили, — ответил Тобиас, нежно поглаживая высунувшего из куртки голову котенка.       — Нет, все не в порядке. Могу ли я отвезти вас в больницу?       — НЕТ! В прошлый раз, когда я был там, они ничего не сделали, а потом вышвырнули меня обратно на улицу! — Нервно прокричал Тобиас.       — Хорошо, я понимаю. Я принесла вам несколько вещей, которые помогут справиться с надвигающейся непогодой, — сказала Гермиона, передавая мужчине вещи.       — Почему? — Растерянно спросил Тобиас.       — Потому что иногда нужно помогать людям, которым не повезло. К тому же, вы мне кое-кого напоминаете, — грустно ответила Гермиона.       — Я так понимаю, этого кого-то больше нет с нами? — Спросил Тобиас, заменяя шарф на шапку.       — Вы правы. Он скончался десять лет назад. Я очень по нему скучаю… каждый день, — прошептала Гермиона, по ее щеке скатилась слеза.       — Мне жаль, что вы потеряли его. Кажется, вы его любили, — сочувственно проговорил Тобиас.       — Да, очень любила. Мне жаль вас. Жаль, что вы не знаете никого из своего прошлого… Не знаете, что случилось с теми, кого вы любили, — добродушно ответила Гермиона.       — Я каждый день задаюсь вопросом, какой раньше была моя жизнь. Я ничего и никого не помню, у меня нет никаких навыков и нет денег. Я помню, как очнулся на земле в изодранной одежде, такой была моя жизнь, — сказал Тобиас.       — Это тяжелая жизнь, я сожалею об этом. Вы попытаетесь попасть сегодня вечером в приют?       — Нет. Ни один приют не примет меня с котенком, да и приближается Рождество, все они будут переполнены, — пояснил Тобиас.       — О, хорошо. Что ж, тогда я рада, что принесла вам все эти теплые вещи. Но если бы я знала, что у вас есть котенок, я бы принесла что-нибудь теплое и для него. Вы уже дали ему имя?       — Я поделюсь с ним. Разве что… вы любите кошек?       — Да, люблю. Я несколько месяцев назад потеряла своего кота. Он был очень старым, — пояснила Гермиона, вспоминая Живоглота.       — Мне жаль. И я очень люблю кошек. Все, кого я встречал на улицах, были очень милыми. Не могли бы вы взять его домой? Подарить ему хорошую жизнь? — спросил Тобиас, протягивая ей черно-белого котенка.       — Хорошо, если вы этого хотите. Я заберу его и подарю ему хороший дом, с большим количеством тепла и любви, — сказала Гермиона, забирая котенка.       — Спасибо, по крайней мере, одному из нас сегодня будет тепло.       — Вы уверены, что не хотите узнать, не примет ли вас приют? — снова спросила Гермиона.       — Поверьте мне, я годами, на каждое Рождество пытался попасть в приют. Для меня разумнее оставаться снаружи. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Спасибо вам за вещи, это поможет мне согреться в этот снегопад, — заявил Тобиас, вставая и надевая новое пальто поверх своего старого, изношенного.       — Хорошо, если вы уверены. Итак, как вы его назвали? — спросила Гермиона, прижимая к себе котенка.       — Я выбрал имя Жабрик. По какой-то причине оно мне нравится, но его полное имя — Жабросль. Я не знаю, что это такое, но мне нравится это слово, — ответил, уходя, мужчина.       Гермиона смотрела, как уходит Тобиас. Жабрик было странным именем для животного, но она не придала этому значения, поскольку заметила, что мужчина заметно хромает, скорее всего, из-за полученных ранее побоев. Посмотрев вниз на маленького котенка, Гермиона улыбнулась и, когда котенок мяукнул, прижала того ближе к себе. Повернувшись, она направилась обратно к своей машине и, открыв дверь, осторожно посадила Жабрика на переднее сиденье. Лобовое стекло уже было покрыто слоем снега, это действительно была самая плохая зимняя погода в Лондоне за последние годы. Проезжая по городу, Гермиона не могла поверить, что у нее появился новый котенок. Она еще какое-то время не планировала заводить кошку, но сейчас считала, что все сложилось так, как должно было сложиться.       Вернувшись домой, Гермиона отнесла маленького котенка в ванную, где, наполнив раковину теплой водой, начала его купать, избавляя от блох и всего, что могло на нем быть. После купания она завернула котенка в большое пушистое полотенце, и тот уставился на нее большими желтыми глазами, как когда-то Живоглот. Сидя на диване со свернувшимся калачиком у нее на коленях Жабриком, Гермиона смотрела, как за окном снег покрывает землю толстым холодным одеялом. Включив телевизор, она посмотрела прогноз погоды, обещающий выпадение около двух футов снега и снижение температуры до отрицательных показателей. Гермиона переключала каналы и, остановившись на фильме, постепенно позволила сну овладеть собой.       Этой ночью ей снились странные сны. Она перебирала в уме все ингредиенты для зелий, которые никогда раньше не использовала. Затем ее разум начал подкидывать ей воспоминания о ее четвертом курсе, когда она была схвачена и спрятана в Черном озере. Гермиона вспомнила ужасающую акулью голову Виктора, заклинание «головного пузыря» Седрика и жабросли Гарри… Она проснулась резко, словно ее кто-то толкнул, и затрясла головой, пытаясь вспомнить свой сон. Четвертый курс.       Гарри использовал жабросли, жабросли — волшебный ингредиент. Откуда, черт возьми, Тобиас знает это слово?! Он сказал, что оно ему просто понравилось, но он не знает, что оно значит… Но он не знал бы этого слова, если бы не был волшебником…       Гермиона подскочила, отправив Жабрика в полет, но в тот момент ей было все равно. Взбежав на второй этаж, она быстро переоделась в теплую одежду и выбежала из своего дома прямо в образовавшийся на крыльце большой сугроб. Дороги были занесены, ни одна машина не смогла бы проехать по улице сегодня, если не в ближайшие несколько дней. Мгновенно приняв решение, Гермиона развернулась на месте, с хлопком исчезла и через секунду появилась в точке аппарации Святого Мунго. Убедившись, что вокруг никого нет, она вышла из переулка. Тобиаса не было на том месте, где она обычно его находила. Осмотревшись вокруг, Гермиона подумала: он сказал, что пойдет спать в парк. Но проблема была в том, что даже отработав в этом районе год, она не знала, где находится нужный ей парк.       Оглядываясь по сторонам, она пыталась вспомнить, в какую сторону последние пару дней уходил Тобиас. Снег продолжал падать, и Гермиона едва могла видеть, куда идет. Ей пришлось опустить голову, чтобы снег не попадал ей в лицо. Усмехнувшись, Гермиона остановилась: «Я — ведьма, а передвигаюсь как маггл». Достав палочку, она наложила на себя чары и двинулась дальше уже с гордо поднятой головой. Остановившись, Гермиона осмотрелась и увидела металлическую арку, отмечающую вход в парк, пройдя через нее, она была вынуждена вновь остановиться. Снега в парке было по колено, и под ним невозможно было кого-то найти, поэтому, проверив, нет ли кого рядом, Гермиона снова вытащила палочку и произнесла «Homenum revelio». С помощью заклинания она смогла разглядеть небольшие очертания кого-то, но из-за снега они постоянно искажались. Гермиона медленно двинулась вперед.       Неторопливо продвигаясь вперед, она уже собиралась обновить заклятие, когда почувствовала, что пнула что-то мягкое, укрытое снегом. Выругавшись себе под нос, Гермиона подняла палочку и стала медленно расчищать фигуру Тобиаса. Плотно закутанный в зимнюю, принесенную ею ранее одежду, мужчина лежал и не двигался. Нагнувшись, она нащупала очень слабый, но все же пульс. Ее пальцы почти примерзли к его коже. Гермиона снова выругалась себе под нос и приняла решение, о котором, как она надеялась, не пожалеет. Наложив на Тобиаса левитационные чары, она подняла его и, развернувшись на месте, исчезла, через пару секунд с хлопком появившись в своей гостиной.