Дашь мне ещё один шанс?

Вот наконец и подошёл к концу 20 век, совсем скоро, уже через месяц, закончатся роковые 90-е и начнётся новая жизнь. За последние годы ситуация в стране начала медленно, но верно налаживаться, рост преступности пошёл на спад и теперь, выходя на улицу, уже не так страшно за свою жизнь, а еды и продуктов на прилавках магазинов становится больше с каждым днём. И всё у Татищева Юрия просто прекрасно, больше не нужно беспокоится за мелких Катюшу и Сережу, которые в своих городах жили совсем одни, из-за чего с ними могло произойти всё что угодно. Он сделал перестановку, вместе с Аней они отмыли ему квартиру и прикупили новенькие вещи, дабы добавить разнообразия в жизнь «сурового» уральца. Всё постепенно налаживалось, кроме одного, его лучшего друга Константина, с которым он потерял всякую связь ещё несколько лет назад. Екатеринбург стал одним из центров преступности в Новой России, крупные ОПГ контролировали бизнес, торговцев, занимались заказными убийствами, грабежами, наркоторговлей и много чем ещё. И Костя каким-то немыслимым образом попал во всё это. Практически сразу он отгородился от своих, казалось бы, лучших друзей. Сначала просто не хотел общаться, запирал дверь и не пускал к себе домой, но после в дело пошло физическое насилие, не сильное, Аню он не трогал, но вот Юра из-за своей назойливости не раз получал пощёчину. В конце концов Татищев самолично оборвал с ним всевозможные связи, потому что попросту устал. Устал играть в собачку и часами сидеть под дверью, умоляя дать хотя бы причину такого поведения. С того момента прошло около 4 лет, мда, долго же он гонялся за Екатеринбургом в попытках всё наладить. А ведь в детстве они пообещали друг другу, что навсегда останутся лучшими друзьями и будут вместе несмотря ни на что, но видимо для Кости это было лишь пустым звуком. Но если бы у Юры сейчас кто-нибудь резко спросил, а скучает ли он по Уралову, то он бы и нехотя, но ответил бы, что да. Потому что пиздец как скучает. Они дружили больше 2-х веков, пережили огонь, воду и медные трубы. Костя был для него всем — братом, лучшим другом, напарником и советчиком. Только к нему Юра мог обратиться за помощью, зная, что в отличии от Даниса, он не осудит за эмоции и чувства. Он ненавидел Костю за его чёртово предательство настолько же сильно, насколько скучал по нему. Из мыслей о прошлом Юру резко выдернул звонок в дверь. — Кого это в такое время принесло, — Парень посмотрел на настенные часы, на которых чёрные длинные стрелки указывали число «21:48». На улице ночь и кромешная тьма, Юра немного нахмурился, кому он понадобился в такой поздний час? Татищев встал с советского старого дивана и, недолго думая, неторопливо пошагал в сторону двери. Подойдя к ней, он вновь услышал звонок, парень не стал испытывать терпение неизвестного гостя и, вставив в замочную скважину ключи, открыл дверь. Тем, кого он там увидел, был Костя, тот, кого он сейчас желал видеть меньше всего. В горле резко встал ком из агрессии, смешанной с обидой, копившейся годами. У Юры сильно забилось сердце, он не понимал, что ему сейчас стоит делать — захлопнуть перед его носом дверь, или сначала послать, а потом захлопнуть, но его мысли перебили, вновь. — Кхм… Здравствуй, — неловко начал свой разговор Костя. — Ты… Блять! Что ты здесь делаешь? — прокричал Татищев. Теперь была его очередь не пускать в свою квартиру друга и выгонять его из своего дома, — Пришёл взять денег? Или что, тебе теперь жить негде, а может тебя преследуют маньяки-убийцы, потому что ты вновь кого-то зарезал? — Нет, Юра, подожди. Давай поговорим, — Костя досадно вздохнул, в некоторых моментах он терпеть не мог Юрину несгибаемость. Если тот был уверен в чем-то, то в споре будет до последнего доказывать свою точку зрения, даже если уже и так понятно, что он ошибся. А если ты его обидел, причем сильно, то тут шанс на прощение меньше 40%, судя по ситуации Кости, у него процент успеха вообще снизился до одного. — Поговорим? Ха… поговорить хочешь? — он пустил небольшой смешок, — Ничего тебе не напоминают эти слова случаем? Костя виновато отвернул голову, чтобы не смотреть в эти чёрные, до жути родные глаза. — Да я каждый раз, приходя к тебе, предлагал тоже самое. Слушал ли ты мои слова? — с обидой в голосе проговорил парень. — Ты не хочешь вернуть нашу дружбу? — Костя мысленно ударил себя по голове за такое высказывание, Юра его точно сейчас на месте задушит. — А ты не хотел ее сохранить? Наступила гробовая тишина. Внутри Юры в этот момент боролось 2 человека — один не желал переступать через свою гордость и глубокую обиду, он хотел, чтобы Уралов прошел через всё то, что пришлось пройти ему и понял, что чувствовал он, когда унижаясь, хватался за край черной куртки и умолял не оставлять одного. Но с другой стороны, где-то очень глубоко в сердце, Юра хотел просто разрыдаться на месте и крепко прижать к себе Костю, назвать его идиотом и больше никогда в жизни не отпускать. — Слушай… Я понимаю, что чертовски виноват, мои поступки по отношению к тебе и Ане невозможно оправдать, — неуверенно начал диалог Екатеринбург, — Я знаю, что ты сейчас скорее всего меня жутко ненавидишь, но дай мне… Кхм, точнее дай нашей дружбе ещё один шанс, прошу. Юра с недоверием посмотрел на Уралова, пытаясь найти в его словах издевку или подвох, но, к своему удивлению, его глаза выражали чистую искренность. Зато Татищев нашел изменения во внешнем виде своего бывшего друга — волосы больше не косплеели Московского с его зализанной назад прической, а наоборот вернули себе свой прежний вид с небольшой челкой спереди. Из гардероба исчезла эта отвратительная, по мнению самого Юры, чёрная кожаная куртка. Вместо неё на Косте была простая кофта, а так же, судя по всему, в карманах больше не находились колюще-режущие предметы и холодное оружие — Челябинск понял это, так как они были пусты. Выражение лица тоже претерпело изменения, кому как не Юре было знать, как выглядели эти ужасные красные глаза, которые переполнялись ненавистью и агрессией, смотря в его сторону. Одним лишь взглядом казалось, что Уралов может похоронить его заживо. Конечно Татищев понимал, что Костя хоть больше и не желал иметь с ним дело, но боли точно не причинит, как минимум он на это надеялся. Рассматривая изменения во внешнем виде своего друга, Юра и не заметил, что уже откровенно пялился на него около минуты, из-за чего тот начал понемногу таять из-за смущения, хотя лицо выражало чистое спокойствие. Костя думал, что разлука с близким ему человеком остудит в нем чувства, они перестанут друг друга мучать и просто будут друзьями. Но по итогу его план с треском провалился, ведь он сейчас стоит под дверью у Юры и как 15-летний подросток жутко смущается лишь из-за одного его взгляда, мда, докатились. Внешний вид Екатеринбурга мягко говоря удивил Юру. Смотря на него сейчас, он выглядел таким родным и близким, практически так же, как 10 лет назад. Чувство ностальгии ножом ударило в сердце, а голос застрял комом в горле. Невыносимо было видеть Костю после того, что между ними произошло. Юра горько вздохнул и вновь поднял взгляд на друга. Тот смиренно ожидал от него конечного вердикта, будто бы сейчас сидел перед залом суда и ожидал, какая судьба ему уготовлена. Татищев не понял, что за магические силы на него подействовали, то ли он просто вымотался, то ли это всё пасмурная погода, а может и всё вместе, но ему резко захотелось решить все их проблемы и недопонимания прямо здесь и сейчас. — Хорошо, — без каких-либо эмоций проговорил парень и ушёл в квартиру, оставив дверь открытой. Костя ещё несколько секунд хлопал глазами от удивления, так как думал, что реакция Юры на него будет совершенно другая, а спорить им пришлось бы намного дольше. Он быстро проскользнул за Татищевым, попутно закрывая за собой дверь. За несколько лет никаких сильных изменений эта квартира не претерпела — всё та же прихожая, переходящая в коридор, ведущий на маленькую кухню, с одной стороны от неё располагалась гостиная-спальня, а с другой санузел. — Насмотрелся? — холодно сказал Юра, скептически изогнув одну бровь, — Иди в гостиную, я чай заварю. Только не смей ничего там трогать, — он развернулся и пошёл по направлению к кухне, но на пол пути резко остановился, сильно нахмурившись, — И в этот раз ты обязательно мне всё расскажешь. В квартире стало до невозможности холодно, было непонятно, то ли Костя заметил это только сейчас, то ли это отстраненность и безразличность Юры так на него подействовала, что аж кончики пальцев начали розоветь от мороза. Но он не будет об этом думать, только не сейчас, когда он, спустя долгие годы наконец-то решился на первый шаг. Не сейчас, когда ему в 10 раз больнее от любого проявления холода со стороны Юры, пожалуйста, его сердце попросту не выдержит. Парень поставил свою уличную обувь на ковёр у прихожей и быстро открыл дверь гостиной. Тут, в отличии от остальной квартиры, изменения произошли, правда он точно не мог сказать где именно — то ли стол новый, то ли шкаф передвинули на другое место, но комната очевидно преобразилась. Костя спешно сел на диван, а на лице появилась небольшая улыбка. Да, здесь точно жил Юра, это было прекрасно видно. На стенах до сих пор висели советские плакаты, которые тот сначала повесил из-за Ильи, которому он что-то проспорил, но они быстро прижились. Особенно Татищеву полюбился тот, где нарисован космонавт и большими белыми буквами написано «Бога нет!», ох сколько же Юра подкалывал Костю по этому поводу, спрашивая, не он ли случаем рисовал этот плакат. Остальное же место занимали часы и безграничное количество чертежей, которые были не только на стенах, но местами на полу и деревянном столе. Было видно, что он со всей серьезностью и любовью относиться к своей работе. В этот момент дверь гостиной распахнулась, и в комнату молча вошёл Юра, абсолютно не поменявший своё выражение лица. Но стоило ему подойти ближе к дивану и встать ногой на ковер, как вся серьёзность вместе с ним и кружками с грохотом повалилась вниз. Поскользнулся он, короче говоря. — Вот блядство!.. Сука! — горячий чай сразу же разлился прямо на него, пачкая всю одежду. Татищев вцепился себе руками за волосы, еле сдерживая желание взвыть прямо на месте. Сначала этот недо-друг, чье существование в этом мире он тщательно пытался забыть, вернулся в его жизнь, а теперь ебучий чай пролился на новую и единственную чистую футболку в доме, ещё и копчик подбил — ну точно лучший выходной в его жизни, слава богу хоть кружки не разбились, а то бы он точно кого-нибудь зарезал. Юра прошипел себе что-то под нос, но из всего произнесённого Уралов смог разобрать только: «Сука, стирать придётся» и «Надеть нечего», после чего спешно удалился в ванную, оставив своего гостя в недоумении от произошедшего. Костя ещё пару секунд пялился на дверь, в которою только что убежал его друг, переваривая всё произошедшее, а после опустил глаза в пол тихо посмеиваясь, всё напряжение разом спало. Ситуация была до жути комичной и такой родной, будто бы они и не ссорились вовсе, а он просто пришёл к приятелю на чай. Вдруг взгляд Кости упал на белый кусочек бумаги, который стал виден из-под ковра после того, как Юра на нём поскользнулся. Он точно помнил фразу Татищева про то, что ничего в его доме трогать нельзя, но интерес с каждой секундой всё больше брал над ним вверх. Уралов на секунду перестал двигаться и начал прислушиваться к звукам, из ванной доносился шум воды и тихие ругательства Юры, которые проскальзывали время от времени. Так что Костя себя успокоил, что всего лишь быстро посмотрит, а потом обязательно положит обратно. Тем более, вдруг это просто мусор или отрывок от газеты. Он вытащил бумагу, но по текстуре сразу понял, что это не просто какой-то листок из книги, а фотография. Но она была немного странной, мятая, а у краёв подгорела, будто бы её кто-то пытался сжечь, но на полпути остановился. На белой стороне была дата «9 мая 1945», а так же надпись, которую было трудно разобрать: «Даже война не смогла нас разлучить!». Прочитав её, он сразу догадался, кто будет изображён на обратной стороне. Перевернув фотографию, его глаза расширились, а улыбка сразу спала с лица. На ней по бокам были изображены безумно радостные Аня и Юра в военной форме, которые обнимали Костю. Но дело было в том, что лица Уралова, да и в принципе его самого там не было. Его закрасили чёрным маркером так, чтобы ничего не осталось видно, провели кучу стрелок, указывающих на него, а внизу большими красными буквами подписали «Предатель». Всё это выглядело просто ужасно жутко, резко пришло понимание, почему фотография помята и почти сожжена. Очевидно, что Юра в порыве агрессии и обиды вымещал всё на куске бумаги. Но только одного Костя не мог понять, почему он никогда не завершал дело до конца? Почему полностью не разорвал фотографию, а просто помял? Почему не смог сжечь и остановился? Может быть, для него полностью избавиться от неё означало полностью прекратить дружбу и общение, а он всё это время не терял надежды на лучший исход? У Кости будто весь воздух из легких забрали, боже, какой же он идиот. Он и так всё это время пожирал сам себя из-за чувства вины перед всеми своими друзьями, а теперь ещё и это! Ему и века не хватит, чтобы расплатиться за всю ту боль, что он принёс Юре. — Ты…где это нашёл? — послышался дрожащий голос со стороны двери. Чёрт, чёрт, чёрт, он совсем забыл про время. — Я… — голова никак не хотела думать, там крутилась лишь одна мысль «Лишь бы не выгнал из-за этого, пожалуйста, лишь бы не выгнал». В комнате повисла напряжённая тишина, стук сердца грохотом отдавался в ушах, казалось, что оно вот вот выпрыгнет. Юра быстрым шагом подошёл к Косте и резко вырвал у него из рук фотографию, после чего стал прожигать недовольным взглядом. Татищев чувствовал себя так отвратительно, никто не должен был знать о его чувствах и том, как сильно на него повлияло предательство лучшего друга. Он должен был держаться, говорить, что всё по правде хорошо, и ведь неплохо получалось. А сейчас к нему будто бы без разрешения залезли в душу и раскрыли все самые сокровенные секреты. «Стыдно, стыдно, стыдно» Лишь крутилось в его голове, осознавая, что кто-то узнал о его настоящих чувствах и мыслях. Хотелось немедленно провалиться сквозь землю и исчезнуть из этой вселенной. Он вновь посмотрел на Костю, что продолжал сидеть в немом шоке от происходящего. «Ну, гори сарай, гори и хата» Ему уже нечего терять, плевать. Он устал, пусть Уралов остаётся и глаголет что хочет, он с концами уже заебался от всего этого. Быть может, это и в правду к чему-то их приведёт. Юра скомкал фотографию в руках и упал на диван, откинувшись головой на спинку. — Если ты задаёшься вопросом, почему эта фотография лежала под ковром, то я сам не ебу, честно, — спустя непродолжительного молчания начал беспечо Юра, — Но скорее всего она упала туда во время перестановки мебели. Я с того времени ничего в квартире и не двигал больше. — Так… это ты на ней рисовал, верно? — тупой вопрос, Костя, мега тупой. — Нет, блять, Миасс, — иронично произнёс он, указывая на своего домашнего ворона, — Естественно это был я, но это уже в прошлом. — В прошлом? А что сейчас? — А сейчас я жду, когда ты наконец начнешь объясняться, — он резко перевёл тему, заставив Костю замолчать. — Ну… что тут рассказывать, — неуверенно начал он. — Поверь, много чего, — Юра усмехнулся, — Давай-давай, не мямли. Ты для этого сюда и пришёл. — С чего бы начать… Причиной этому стало множество фактов, — «Самый важный из которых — ты» мысленно пролетело в голове у Уралова, — во-первых, как ты очевидно знаешь, правительство города очень сильно влияет на поведение его олицетворения, такое, например, происходило с Москвой во время существования Союза. Мой город стал одним из центров преступности после развала, так что туда повалилось огромное количество криминальных группировок, что, очевидно, оставило свой след на мне. — У тебя в тот период глаза стали чуть более красными, что ли… — проговорил тихо Юра, нахмурившись. — Именно, — подтвердил его слова Костя, — Во-вторых, я очень сильно любил Союз, во времена его существования мой город, да и чего таить, большинство городов в стране начали расти как в промышленном плане, так и в количестве населения. Поэтому, когда в 91 всё посыпалось, казалось, что со страной рушилась и моя жизнь тоже, — он неуклюже провел рукой по своему затылку, — Всё так стремительно менялось. И мне захотелось тоже полностью изменить свою жизнь. Эти два фактора сложились воедино, вот и решился на такие отважные действия, — Костя откровенно считал, что оправдание полный отстой, если бы перед ним кто-нибудь сказал это, то он бы не поверил. Юра сильно нахмурился, перебирая в руках скомканную фотографию. — Ага… — промычал про себя он, — То есть ты мне сейчас говоришь, что можешь при любой возможности вновь кинуть меня и Аню? — Что, нет! Я такого не говорил, — он так и знал, Юра никогда не был глупым, особенно в таких вопросах. — А получается, что говорил, — он поднял на Костю свой ледяной взгляд, — Иначе я не могу понять, как человек, что был понимающим, честным, верным, а главное, сродни мне с родным братом, который всегда доказывал, насколько наша дружба важна. Резко обрывает все связи, становиться грубым и отстранённым просто потому, что «захотелось изменений»? Ты думал, я на это поведусь из-за того, что ты мне важен? Решил поиграться с моими чувствами или просто за идиота держишь? — Но я говорю правду. — Костян, — он тяжело вздохнул, — ты меня уже знатно заебал, я так от тебя устал. Так что выбирай, либо ты мне всё докладываешь как есть, либо пиздуй отсюда нахуй. — Хорошо… — ничего хорошего, ему теперь нужно быстро придумать оправдание, при этом не упоминая самого Татищева в плане «Ну я тебя так люблю», потому что иначе всё станет ещё хуже, — Я хочу, чтобы ты знал, что всё сказанное мной раньше было чистой правдой, но есть ещё кое-что, о чём я решил умолчать. Когда я говорил о том, что решил полностью изменить свою жизнь, я вспомнил, что ты очень любил Аню, — да, он попал точно в яблочко, Юра заинтересовался, — Я видел, как она была важна тебе, как ты её любил. Только вспомни сколько раз ты обращался ко мне за помощью и поддержкой о том, как её заинтересовать? Но она любила не тебя, а меня, и сколько бы ты не старался — ничего не помогало. А я к ней относился лишь как к сестре, — Костя рассказывал всё максимально серьёзно, чтобы Юра поверил, — Я не хотел мучать ни тебя, ни её, поэтому в порыве желания измениться принял решение уйти. Я был уверен, что если исчезну из вашей жизни и заставлю вас меня возненавидеть, то Аня меня разлюбит, а у тебя появиться возможность наконец-то быть с ней вместе. — Блять… — единственное, что выдал Юра спустя пол минуты молчания, — Скажи мне, ты, блять, совсем головой поехал нахуй? Чё за чёртово жертвоприношение? — Ты сам говорил, что пойдёшь на всё, чтобы я и Аня были счастливы, почему я не мог сделать то же самое? — Да, я говорил, но не прямо же так… Бля-ять, — он вцепился руками в волосы, шипя неразборчивые ругательства себе под нос. Кажется, Юра и вправду поверил. Не то чтобы Костя ему соврал, вовсе нет. Всё, что он ему сказал, было чистой правдой, он лишь умолчал тот факт, что сам устал от этого любовного треугольника и просто пытался найти способ выйти из него. Но ничего не вышло, это принесло ему лишь больше страданий, он отлично помнит чувства, которые испытывал тогда. Каждая деталь, каждая мелочь, что отдаленно была связана с Татищевым заставляла Костю вспомнить о нем. О чём говорить, да он возненавидел чёрный цвет просто потому, что при виде него в голове появлялся образ этих чёртовых чёрных глаз! Ему казалось, что он сходит с ума. — Я правда должен извиниться за всё произошедшее, я причинил тебе и Ане столько боли и страданий, бросил вас в такой трудный период, ничего при этом не объяснив, — он криво улыбнулся, смотря куда-то в окно, как почувствовал, что кто-то вцепился ему в плечо и резко потянул на себя, крепко обнимая. — Какой же ты идиот, Костя… — глаза Уралова расширились от удивления, голос Юры хоть и остался твердым, но явно растаял, — Никогда так больше не делай, понял, никогда! Я сам со своей любовью разберусь, не нужно играть в чёртова героя. Я лучше никогда не получу от Анюты ответных чувств, чем потеряю тебя. — Хорошо, — он мягко улыбнулся, обнимая друга в ответ. — Обещаешь? — Клянусь.