Купальня

В купальню заходили они вдвоем. Это было лучше, чем если бы двое их братьев присоединились к ним. Или еще того хуже младшая сестра. Она даже во взрослом возрасте оставалась привязана к братьям, не сильно чувствуя момент. Мозги у девушки все еще были птичьи. Зато Ли Юнь прекрасно увидел, зачем глава Янь ведет за собой третьего брата, и поспешно ретировался, взяв на себя обязанность отвадить остальных от источника. Чэн Цянь испытывал сомнения в том, для чего старший брат просит сопровождать его, однако шел за ним и даже прихватил любимый гребень, подаренный ему. Предлог помочь расчесать волосы был слабым, но он хотя бы был. Чэн Цянь застыл на месте, видя, как Янь Чжэнмин снимает халат. Оказывается, он даже не обвязал бедра полотенцем. Глава клана обладал прекрасными внешними данными для мужчины, если не брать во внимание его скверный характер и то, как он воспитывал своих братьев и сестру. Чэн Цянь не отводил от него глаз, опуская их от широких плеч и изящной талии к узким бедрам с подтянутыми ягодицами. За несколько раз совместного совершенствования он еще никогда не видел своего старшего брата полностью обнаженным с этой стороны. Многое терял, ведь глаз радовался при виде красивого мужчины. — Ты стесняешься старшего брата, медная монетка? Если так не хочешь, я не буду смотреть. Садись скорее в воду, пока не нагрелось. Янь Чжэнмин уже зашел в источник и вода скрыла его тело до середины груди, мешая Чэн Цяну созерцать во всей красе главу. Пока он не открыл рот, то Чэн Цянь испытывал даже восторг, но одного замечания хватило, чтоб опустить его на землю. Янь Чжэнмин обещал не смотреть, но ничем не подтвердил свои слова. Он в упор смотрел персиковыми нежными глазами, дожидаясь, когда медная монетка сумеет отмереть. Чэн Цянь понял, что ему придется заходить в воду. Он ослабил пояс под внимательным взглядом старшего брата. Благо, что сам догадался подвязать на бедрах полотенце. Янь Чжэнмин, увидев его, только цокнул языком и все же отвернул голову, опустив веки, и прикрыл лицо ладонью. Легче от этого Чэн Цяну не стало, ему все казалось, что брат видит все даже через свои пушистые ресницы. Даже если по сути смотреть не на что, даже если он видел его в гораздо более раскрытом и уязвимом состоянии. Их парным совершенствованием руководил Янь Чжэнмин. — Ты закончил, сяо Цянь? — Янь Чжэнмин приподнял голову, когда услышал плеск воды и расслабленный вдох своего младшего брата. — Да, все в порядке, — ответил Чэн Цянь, позволив главе наконец взглянуть на него. Янь Чжэнмину было даже трогательно с того, что Чэн Цянь сел напротив него, а никак не рядом, как стеснялся показаться без одежды перед братом, когда кругом нет безопасной темноты и возможности прятать лицо на постели. Было очевидно, что брат стесняется, хотя ближе друг друга у них никого не было. Даже среди клана именно эта связь между первым и третьим братом оставалась самой крепкой. Им не хватало только трех поклонов для закрепления серьезности намерений. — Вода не слишком теплая? — заботливо поинтересовался Янь Чжэнмин, не зная, был ли румянец на плечах брата вызван смущением или окружающей температурой. Лишний жар был ему не нужен, даже если главу клана такая температура на воздухе доводила моментами до мурашек. — Нет. В самый раз. Ты был прав, что ночью здесь не будет так жарко и людно. Наверно, мы одни на весь постоялый двор вышли сюда, — когда горячие источники перестали приносить такой же комфорт, как раньше, Чэн Цянь почти загрустил, но умный старший брат нашел выход и здесь. Янь Чжэнмину было приятно услышать то, что он вновь оказался прав и решил маленькую проблему своей медной монетки. На этом похвала закончилась, и Чэн Цянь в самом деле принялся умываться. Старший брат всегда оставался недоволен, если в его постель он пробирался так, не искупавшись перед этим. Однако сейчас Янь Чжэнмин сделал разочарованное лицо, будто в голове Чэн Цяна он в самом деле пошел с ним в источник только для того, чтоб убедиться, что этот неряха хорошенько отмоет свои стопы от земли. Старшему брату не осталось ничего больше, кроме как тоже начать самому мыться. Чэн Цянь напротив него так старательно тер плечи и руки, что мог бы снять с себя кожу таким рвением. Усердие было оценено Янь Чжэнмином, он заулыбался, младший брат собирался в его постель, где пыли дорог было точно не место. Янь Чжэнмин продолжил делать вид, что его без того чистое тело еще недостаточно скрипит от чистоты, а Чэн Цянь тем временем старался чем-то занять руки еще. — Чэн Цянь, причешешь мне волосы? — старший брат отвлек его и сделал это вовремя. Чэн Цянь сидел недостаточно близко к нему, так что это было первым шагом, чтоб преодолеть дистанцию. Чего так боишься, медная монетка, разве старший брат тебя обижает? С гребнем в руке он сел за спиной главы клана, бережно касаясь его волос. Он научился расчесывать их так, чтоб брат оставался доволен. Чэн Цянь в принципе учился всегда упорно и быстро. Особенно рьяно, когда дела касалось их совершенствования. Янь Чжэнмин все еще восхищался его смелостью, с которой тот ложился под него. Чуть отклонившись назад, старший брат поднял голову и коснулся ладонью колена третьего брата. Ничего нового в прикосновении к голым ногам не было, но Чэн Цянь все равно вздрогнул. Когда он закончил прочесывать пряди, догорела бы уже палочка благовоний. Чэн Цянь собирался снова отступить к своему месту, но Янь Чжэнмин оказался быстрее. Его резкое движение заставило Чэн Цяна отступить и чуть не подскользнуться, но старший брат успел взять его за талию двумя руками и удержать на ногах. На этом прикосновения, которых стало больше, не закончились. Янь Чжэнмин сильным движением усадил его на свои колени. Подойдя с гребнем, Чэн Цянь сам поддался этой ловушке. Бедром он почувствовал мужское естество, быстро сложив, к чему все идет, даже если с намеками у него было всегда плохо. Янь Чжэнмин улыбался, погладив его по сдвинутым коленям, внимательно заглядывая в лицо. — Я скучал по тебе, сяо Цянь. Чэн Цянь смог лишь кивнуть, а затем нашел в себе силу поднять лицо и прижаться к губам старшего брата, зажмурившись. Янь Чжэнмин тоже прикрыл глаза, углубляя их поцелуй, касаясь чужого языка. Длинные пальцы поднялись по бедрам. Поцелуй становился все более горячим и влажным, что Чэн Цянь даже не сдержал стон на радость брату. Стоило им разделить губы, как Чэн Цянь очень захотел спрятать лицо. Старший брат пошел ему на уступки, ткнулся в его влажную шею, собирая прохладные капли воды бережными поцелуями. Однако внизу он был не так осторожен, взяв полуокрепший член в свою ладонь, поглаживая Чэн Цяна уже знакомым ему образом. Его стоны были редкими и совсем тихими, зато дыхание ускорилось. Понимание, что Янь Чжэнмин на этом не остановится, укреплялось сильнее, тем более его эрекция давила на бедро. Его руки ласкали не только спереди, но и по спине пальцы спустились ниже, пока шеи коснулись ровные зубы. Поцелуи ему нравились больше, Янь Чжэнмин вскоре вернулся именно к ним. Чэн Цянь твердел в его руках, сводил голени и напрягал бедра, пробуя вскинуть их ближе. Долгом старшего брата было позаботиться о нем. — Поднимайся на выступ, медная монетка, — приторным ласковым тоном позвал его Янь Чжэнмин, кусая мочку уха без стеснения. Чэн Цянь ему подчинился. Они поменялись местами, его колени встали на твердый камень, а, выпрямившись, Чэн Цянь почувствовал прохладный ветерок на своей голой коже и то, что он полностью обнажен и открыт перед старшим братом, однако пока имел возможность сохранить лицо. Янь Чжэнмин прижался к нему сзади, практически вложив свой член между его ягодиц. Чэн Цянь оперся руками на каменный борт источника, наклоняясь вперед и еще лучше подставляя себя. Появились опасения в том, что здесь не лучшее место и время, что ничего для подготовки нет и оставалось надеяться на благоразумность старшего брата, которому хватит того немногого, чтоб унять свой пыл. Брат принялся целовать его плечи, гладить по бокам и ногам, а Чэн Цянь вновь захотел перед ним наклониться ниже. Что поцелуи в шею, что толчки бедер, притирающихся ниже пояса, говорили, что продолжение вечера еще будет. Чэн Цянь никак не ждал, что это случится в купальне. К его удивлению Янь Чжэнмин потянулся к своему халату, выудив из него флакон масла. Чэн Цянь возмущенно вздохнул. Этот хитрый лис с самого начала собирался его соблазнить и воспользоваться наивностью своего младшего брата. — Ты все продумал, — не зная, смеяться или плакать, Чэн Цянь наклонил лицо. Талантливый глава клана снова оказался на шаг впереди. Его скользкие пальцы двигались размеренно, терпеливо готовя ко всему, что предстоит принять. Предвкушение от чужой горячей ци уже обжигало живот. Занятия любовь не редко совмешали в себе и духовную часть. Янь Чжэнмину было туго даже двумя пальцами, хотя его терпение вознаграждалось приятными звуками и замечательным видом. Чэн Цянь, забывшись в горячей ласке, не сразу вспомнил, что он как на ладони перед старшим братом, что тут нет возможности скрыться в темноте, а он сам позорно открыт и смиренно приподнимает зад на новых толчках. — Хорошо. Хорошо, сяо Цянь. Еще немного, — Янь Чжэнмин всегда с ним нежно разговаривал, а их первый раз в его памяти целиком состоял из уверенных команд старшего опытного брата. Его немного длилось дольше, чем горела палочка благовоний, но за терпение воздалось, когда Янь Чжэнмин погрузил себя внутрь. Ему пришлось сказать Чэн Цяну, чтоб тот сдерживался и пригрозить заклинанием молчания, однако третий брат понял все без лишних угроз. Он ткнулся в свои сложенные локти, прикрыв рукой рот. Янь Чжэнмин задвигался и в этом не было погони за собственным удовольствием. Он по телу Чэн Цяна читал его эмоции, его дрожь и удовольствие, так что прекрасно видел, когда можно стать настойчивее. Тело Чэн Цяна было сильным и прекрасным, а его холодная ци нуждалась в выходе. Сцепив с ним пальцы рук, Янь Чжэнмин понемногу пустил в ход свою ци, дополнительно скрепляя их тела. Чэн Цянь двигал бедрами вместе с ним, уверенно подстраиваясь под темп брата и ни секунды ни сожалея о том, что их секс происходит не в постели. Холодная вода касалась его ног, камень под руками и ветер остужали горячее тело. В нижний даньтянь устремился теплый поток духовной силы. Со стоном Чэн Цянь сильнее сжал руку главы клана, с трудом удерживая баланс. Янь Чжэнмин вовремя остановился, от его тепла казалось, что меридианы Чэн Цяна уже переполнились. — Старший брат... — с трудом он сумел позвать его, так и не отпуская его руки. Брат обеспокоенно поцеловал его плечо и без предупреждения вышел. В растерянности Чэн Цянь совсем не понимал происходящее, пока его укладывали на спину. Янь Чжэнмин устроился между его ног, так быстро сменив позу и вновь войдя внутрь. Чэн Цянь не успел устыдиться, потому что целиком и полностью оказался в руках главы клана и был вынужден ему подчиниться, развести колени и получать удовольствие, все ярче вспыхивающее в его теле. Янь Чжэнмин смотрел на него, запоминая все от излома бровей до напряженных мышц внизу живота. Он понадеялся, что звуки от их занятий парным совершенствованием не разбудят всю округу. Стоны говорили о подступающей разрядке, Чэн Цянь не заставил себя ждать, после нескольких синхронных толчков он излился в руку своему брату. Янь Чжэнмин кончил мгновением позже, запачкав его внутри и на мягкой части бедра. С тяжелым дыханием, переплетясь в объятиях, они оба опустились в воду. Старший брат стал особенно заботлив, поглаживая поясницу Чэн Цяна, давая ему в прохладной воде вернуть ясность ума. Медная монетка сам обнимал его, чтоб не отделяться, даже когда тела больше не пытались вплавиться друг в друга ниже пояса. — Давай вставать, медная монетка. Пойдем сейчас в мою комнату, — однако Янь Чжэнмин не спешил двигаться, продолжая ласкать брата под водой. — Старший брат, я хочу завтра суметь сесть на стул. Пожалуйста, — в его голосе был и смех, и просьба оставить его в собственной спальне. — Я подложу тебе подушку на сидение. В своем решении Янь Чжэнмин был непреклонен, ведь не мог гарантировать, что в следующую ночь третий брат не ускользнет из его спальни. Отпускать его сейчас даже во сне он не собирался. Под боком главы клана всяко безопаснее.