Пятьдесят оттенков свободы

      Гермиона стояла на коленях перед Люциусом. Его член был слишком велик, но она упорно старалась заглотнуть его ещё глубже. Она бы чувствовала себя униженной, если бы не стоны Люциуса. Она стояла на коленях, но умолял он.       — Да, Гермиона, да! Только не останавливайся…       Она и не остановилась бы, только ускоряла темп, крепче сжимая упругие ягодицы Люциуса. Он намотал её волосы себе на кулак и прижимал голову к себе, задавая темп: быстрее, глубже! Люциус судорожно вздрогнул, и рот Гермионы заполнился солоноватой жидкостью.       Когда она вечером пятницы материализовалась в Малфой-мэноре, Люциус был готов. Сидел в кресле с улыбкой Чеширского кота. На нём не было привычной тяжёлой мантии, только чёрные брюки и серая шёлковая рубашка. Едва Гермиона поставила сумочку на журнальный столик, Люциус накинулся на неё, прижав спиной к колонне камина в виде дракона. Она задохнулась от глубокого поцелуя и застонала, когда ей прикусили язык.       — Мне так мало тебя, — прошептал Люциус, облизнув её нижнюю губу. — Я схожу с ума эти шесть дней. А ты? Скажи!       — Мы оба страдаем, — простонала Гермиона, чувствуя чёртову судорогу между ног.       Люциус потащил её в Алую комнату. Гермиона спотыкалась на своих казалось бы устойчивых каблуках скромных чёрных туфель.       — Вы сами не позволили мне трансгрессировать даже в пределах собственного дома, — хмыкнул Люциус. — Пожинай плоды.       Не она принимала это решение, но слова Малфоя звучали так убедительно, что Гермиона была готова просить у него прощения за это. В Алой комнате её швырнули на пол, и она покорно взирала на Люциуса снизу вверх.       — Ты раньше делала минет? — насмешливо спросил Малфой.       Гермиона отрицательно помотала головой, чувствуя, как сердце забилось быстрее.       — Значит, будем тебя учить, — улыбнулся Люциус, расстёгивая ширинку. — Ближе!       Гермиона подползла к Малфою, путаясь в узкой чёрной юбке. Люциус схватил её за подбородок, заставляя чуть приподняться, и рванул ворот синей блузки так, что пуговицы рассыпались по полу.       Малфой провёл пальцами по ложбинке между её грудей, по шее и по щеке:       — Мне нужно видеть твою грудь, она прекрасна.       Гермиона с благодарностью прижалась щекой к его ладони.       — А теперь — открой свой чудный ротик.       Гермиона повиновалась. И член Люциуса скользнул в её открытые губы.       Это было так странно, чувствовать его плоть в своём рту! Но она быстро привыкла. Люциус намотал её волосы на свою руку и плотнее прижимал её голову к себе. Гермиона задыхалась, когда чувствовала его член в самом горле, но Малфой при этом стонал с таким удовольствием, что ей становилось интересно, к чему же это приведёт?       Люциус, направляя голову Гермионы, погружаясь то глубже, то меньше в её глотку, явно чувствовал удовольствие. Поднимая взгляд вверх, она видела прикрытые глаза Малфоя. Рот же его был приоткрыт, испуская такие стоны, что Гермиона чувствовала себя самой искусной блудницей в мире.       Когда Люциус кончил, Гермиона с трудом сглотнула солоноватую жидкость и привалилась спиной к королевскому ложу.       — Хорошая девочка, — выдохнул Малфой после протяжного стона. — Сегодня обойдёмся без боли, достаточно твоей покорности…       Люциус покрутил головой вправо и влево, скинул с себя рубашку, шагнул из своих брюк и приблизился к Гермионе. Она как-то инстинктивно изобразила испуг, войдя в роль жертвы, и плотнее прижалась к изножью кровати.       — Тщщщ, милая, — Люциус провёл пальцами по её затылку и схватил за волосы, оттягивая их назад. — Мы же договорились. Ты — мне, я — тебе. Ты очень хорошо потрудилась, — он обвёл пальцем её влажные губы и слегка толкнул большой палец ей в рот. Гермиона сомкнула вокруг него губы и причмокнула. — Мерлин, ты идеальна, — прошептал Малфой, целуя её в лоб. — Я постараюсь тебя вознаградить. Повернись спиной.       Гермиона, стоя на коленях, повернулась к Люциусу задом. Он медленно стянул с неё юбку. Гермиона уже чувствовала влагу между ног. Малфой скользнул туда пальцами, и девушка судорожно выдохнула.       — Ты загораешься от одного моего прикосновения? — Люциус шепнул это и прикусил ей мочку уха.       Гермиона застонала, но ответила, только когда пальцы Малфоя скользнули по её клитору:       — Я часто воображала тебя, когда ласкала себя.       На несколько секунд Люциус замер, а потом ввёл в неё два пальца, отчего Гермиона выгнулась в спине, как кошка.       — Скажи ещё! — второй рукой Люциус ласкал себя.       — Когда… — Гермиона задохнулась, когда Малфой ввёл в неё пальцы до упора. — Когда я стала понимать своё тело… поняла… что мне так нравишься ты…       Последние звуки утонули в стоне. Люциус вошёл в неё, крепко прижимаясь грудью к её спине. Гермиона сжала в руках шёлковое алое покрывало и прижалась к нему щекой. Люциус входил в неё резко, максимально, до боли. Но при этом ласкал клитор, и сердце Гермионы заходилось от сладкой муки. Она не помнила, в какой момент лифчик слетел с неё, но ладони Люциуса на груди запомнила навсегда. Два пальца, сжимавшие сосок, посылали ток по её телу. Вторая рука Малфоя ласкала её промежность, и Гермиона задыхалась от того удовольствия, что она доставляла. Её стоны и стоны Люциуса слились в одно. Его движения, укусы в плечо, поглаживания по бедру…       Гермиона едва стояла на коленях. Она уткнулась лицом в кровать, когда её накрыл оргазм, но Люциус схватил её за подбородок, поднимая голову:       — Я должен тебя слышать! Не смей молчать!       Гермиона закричала, когда оргазм прошил её молнией. После истомы ей было сложно стоять даже на коленях, упираясь ладонями в кровать. Всё её тело дрожало. А Люциус вбивался в неё, не обращая внимания на дрожь. Гермиона едва не рухнула на пол, но Малфой удержал её за бёдра. Гермиона вскрикнула ещё пару раз, когда Люциус кончил в неё.       — Я так долго искал тебя… — прошептал Малфой, сжимая одной рукой её грудь, а второй — шею.       — А я так долго ждала тебя, — сказала Гермиона, обернувшись и целуя Люциуса в губы.       Он перенёс её на кровать, и следующую ночь Гермиона спала в объятиях мужчины, которого любила половину своей жизни.