Не идеальный

За окном давно стемнело, а по небу рассыпались звёзды, за которыми так любил наблюдать один темноволосый парень, что носил такое же красивое, как и он сам, имя. Осаму. В агентстве тихо, кроме Дазая и Куникиды тут никого нет, шуметь некому. Доппо остался, дабы дописать отчёты, тем самым оставляя себе меньше работы на завтра, а вот Осаму засиделся, потому что вовсе не заметил как, задумавшись о своём, глядя на далёкие огоньки в небе, пропустил конец смены. Шатен сидел неподвижно уже минут сорок, казалось, он даже не дышит. И о чём же таком он может думать, чтобы увлечься аж настолько? Наверное, о чём-то серьёзном, что, как другим казалось, ему не свойственно. В самом деле Дазай думал о своих чувствах, что внезапно стали сдавливать грудь, не позволяя нормально дышать. Удивительно, что его постигло такое, а ещё более удивительным оказался его выбор. Он влюбился в своего безумно пунктуального, безумно правильного, безумно душного напарника. Он влюбился в Куникиду. Если бы Осаму знал, в какой именно день начался этот кошмар, который люди зовут любовью, точно бы пометил его красным маркером в календаре. Наверное, ко всему плохому в его жизни ему не хватало именно этого?. Не хватало влюбиться в человека, да ещё и в такого, с коим нет ни единого шанса, Дазай абсолютно точно не подходит ни по единому стандарту Куникиды, даже по тем, которые не были абсурдными и завышенными. Сейчас же, глядя на звёзды, Осаму находил в них некое успокоение. Достаточно приятно вот просто смотреть в небо, думая о том, что никогда не случится, об объятьях, в которых он никогда не окажется, о мягких губах, которые никогда не накроют его собственные, о Доппо, что никогда не ответит на его чувства взаимностью. Боль кутала и без того не самое здоровое и целое сердце, но шатен не знал, как этому противится, а потому лишь терпел ноющую боль, пытаясь как-то отвлекаться от неё, но успехов в прочем то в этом так и не добился. Куда деть эти больные, мерзкие, липкие чувства? Куда спрятаться самому, чтобы никакая любовь никогда больше его не нашла? С уст парня слетел тяжёлый вздох, а после он взглянул на часы. Почти двенадцать ночи, стоило бы ехать домой. Оглянувшись на стол, за которым сидел Доппо, Осаму задержал свой взгляд на нём, всего на пару секунд. …Нет, он не может больше противиться этим отвратительным чувствам, он должен хотя бы сказать, да? Нет, шатен понимал, что нет, но ноги будто сами повели его к мужчине, один лишь вид которого заставлял чувствовать себя в разы хуже. — эм. Куникида — по обычному улыбнувшись, пытаясь не выдавать волнения, начал Дазай, привлекая к себе внимание детектива — могу украсть немного твоего времени? Тот кивнул, подняв взгляд на напарника, который едва заметно вздохнул, но не ясно был ли это вздох облегчения. — в общем. то, что я хотел сказать достаточно мм… серьёзное, думаю. Выслушай, ладно? Доппо напрягся. Редко Осаму вот так вот приходил поговорить о чём-то серьёзном, ещё и запинаясь так, будто сейчас выдаст что-то, что перевернёт его мировозрение полностью. Скорее даже никогда. — выслушаю. Говори, Дазай Шатен кивнул. С чего начать? Стоит зайти из далека или вывалить всё и сразу? Ох, он не знал, никогда ему не доводилось признаваться в своих чувствах. Куникида — человек в неком смысле правильный, верно? Наверное, будет лучше, если Осаму скажет обо всем спокойно и по порядку. — если ты собрался молчать- — в общем. Дело в том, что вот уже некоторое время мне не даёт покоя одна вещь, что, как я думал, никогда меня не настигнет. Эта вещь напрямую связана с тобой. Дазай смотрит на Доппо. В карих глазах отражается некий страх или что-то очень подобное к нему. Куникида же просто ждёт, когда его коллега продолжит, пока вовсе не понимая, что же такого случилось. Конечно, было непривычно видеть Дазая таким, ведь тот уже давно заработал себе клеймо совершенно несерьёзного человека. Доппо хотел понять, что же заставило его сейчас говорить о чём-то столь для него нелёгком, тщательно подбирая каждое слово. — я в самом деле не знаю как сказать об этом человеку вроде тебя и в общем. — он немного нервно потирает затылок, всё также неловко улыбаясь, хотя даже идиоту ясно, что эта улыбка — не более чем защитная реакция. Шатен делает тяжёлый вздох, собирая все свои мысли воедино, формулируя хотя бы какое-то признание в любви, пусть он в этом и не мастер. Знаете ли, дурить голову девушкам это одно, а вот признаваться в чувствах тому, к кому в самом деле совсем не равнодушен — совершенно другое. Взглянув на Куникиду, Осаму пытался найти в его глазах хоть что-то, что бы придало ему смелости, но, увы, не нашёл. Достаточно сложно вот так вот взять и буквально прочитать человека, да и Доппо явно не из тех, кого можно назвать «открытой книгой». Так, пора брать себя в руки. Его чувства точно-точно не взаимны, а потому выставлять себя идиотом и запинаться и мяться, как будто ему пятнадцать и он впервые в жизни влюбился — не лучшая идея. Нужно выглядеть уверено и спокойно, не так ли? Но Дазай уже провалился. Куникида ещё с самого начала заметил, что тот нервничает, пусть и не понимал причины такого поведения его безответственного коллеги. «Я люблю тебя, Куникида» — звучит до жути несерьёзно. Осаму никогда не понимал, почему люди говорят о чувствах, пользуясь именно этими словами, они ведь некрасивые, да и звучат фальшиво. Что насчёт «луна сегодня очень красивая»? Нет, тоже не то. Слишком ванильно, в каком-то смысле заезженно, да и такой человек как Куникида может не понять скрытого смысла, лишь скажет Дазаю, что он глуп, ведь отнял его время ради такой мелочи. Больше вариантов Осаму не знал. — «в общем»? — уже слегка не выдерживая молчания собеседника, переспрашивает Доппо. Верно. Его время не резиновое. Если шатен ещё чуть-чуть потянет, тот просто откажется слушать. — тц. мне нелегко о таком говорить, ладно? так сложно подождать? — недовольно спрашивает Осаму, нервно выдыхая. Куникида ничего не говорит в ответ, ждёт, но на этот раз долго не приходится. — в общем, я заметил за собой, странные мысли, касаемо тебя, Куникида, и я не думаю, что эти мысли правильные. Я не считаю то, что чувствую, чем-то хорошим или приятным, ни секунды, а от того и молчать становится труднее. Оно будто съедает меня изнутри, веришь? Вот будто бы мм. ест и никак не насытится, наоборот, кажется, что аппетит его только растёт. Мне это жутко не нравится, но я будто бессилен против самого себя, я не могу остановить это, правда. Я никогда не думал, что почувствую что-то такое, не думал, что любовь способна заставить меня чувствовать себя отвратительно, но как бы то ни было. это так. Он смотрит в зелёные глаза напротив, ожидая ответа. Куникида выглядит непонимающим. Дазай всё слишком закрутил, не проще ли было всё же сказать те три слова? Проще, но вряд-ли бы они передали хоть часть тех чувств, что съедали его. — это было признание в любви, Дазай? — немного неуверенно спрашивает Доппо, он должен убедиться, ведь напрямую шатен этого так и не сказал. — а на что похоже? На лице Осаму слабая улыбка, но сказать, что он весел сейчас будет неверным решением. Куникида пытается переварить услышанное. Это было слишком неожиданно, казалось, мужчина был готов ко всему, но не к этому. Ещё минутами ранее, пока Дазай вновь формулировал свою речь, светловолосый даже было подумал, что это очередная шутка, и шатен сейчас скажет что-то глупое, но эта мысль быстро исчезла, ведь напряжение и волнение Осаму выглядели очень даже не наигранно. — вот как. слушай. Но договорить Доппо не успевает. Дазай не хотел быть отвергнутым, по крайней мере не хотел слышать как его отвергают. Он сделает всё сам. — нет-нет, стой. Мне не нужен ответ, я знаю, что вовсе не вписываюсь под твои стандарты, я сам лично читал почти всё, что написано у тебя в той книжке, помнишь? Просто. сделай вид, что этого разговора не было, ладно? Я обещаю не напоминать, мне это не нужно. Я рассказал о своих чувствах лишь с одной целью — сделать себе легче, но сказать, что у меня получилось не могу. Прости, что я эгоистично опирался лишь на личные желания и вовсе не подумал о том, каково тебе будет после этих слов. Прости также за то, что потревожил, хорошей ночи Он вновь улыбается и спешит удалится из помещения, на ходу надевая пальто и мотая на шею шарф. Куникида не сумел и слова сказать. Ситуация была не из тех, которые можно назвать обыденными. Дазай, казалось, отдал часть себя сейчас, по крайней мере это так чувствовалось, ведь Осаму никогда и ни с кем в агентстве не делился чем-то столь сокровенным и личным. Доппо не из тех, кто станет рассказывать о подобном другим, да и вряд-ли бы его коллега этого хотел. Он не станет поднимать эту тему с ним, как тот и просил, это останется их секретом. Но Дазай прав — шанса на взаимность у него нет. Осаму шёл с работы домой пешком, вслушиваясь в шелест листьев от ветра. Вокруг ни души. Он любил возвращаться с работы так поздно, ведь мог нырнуть в свои мысли, рядом никто не шумел, даже машин почти не было, и вообще ночь ему нравилась гораздо больше чем день. На душе было тошно. Дазай не надеялся на взаимность, ни секунды, но что-то внутри всё же разбивалось каждый раз, когда он думал об этом. В такие моменты он не узнавал себя, с каких пор он так уязвим? С каких пор одно лишь слово «Куникида» вызывает столько боли? — Куникида-Куникида. почему же именно ты? — мямлил себе под нос Дазай, грустно улыбаясь. Честно сказать, вряд-ли когда-нибудь Осаму поймёт почему именно этот мужчина поселился в его мыслях. Они совсем разные, с ног до головы. От того ещё более неприятно мучится от столь надоедливых чувств. Дазай даже считал их от части мерзкими, ведь эта любовь будто сжигала его, оставалась в груди чем-то вязким и липким, что не приносило пользы от слова совсем. Отвратительно и до жути неприятно. Совсем скоро шатен будет дома. Там его ждёт белый кот, что всегда выбегал в прихожую, встречая хозяина, и бутылка недешевого виски. Завтра у него выходной, а потому может и выпить немного. Дазай не пил регулярно, но иногда позволял себе отвлечься от всех тревог с помощью алкоголя. Возможно, до конца своей жизни он продолжит проводить вечера именно в компании выпивки и своего кота, что ни на шаг от него не отходил, ведь, даже если и переключится с Куникиды на кого-то другого и получит взаимность, вряд-ли сможет обеспечить партнёру здоровые отношения. Лучше держаться от людей на расстоянии и не иметь близких связей, так и будет лучше, а он как-то справиться и сам. Наверное, даже хорошо, что шансов быть вместе с Куникидой у него нет, но почему же эта мысль кажется Осаму чертовски ошибочной?