Дом заходящего солнца

Заведение оказывается расположено в старом фонде — очень старом — в самом центре города. Олег поднимается по широкой обшарпанной лестнице на третий этаж, минуя обычные жилые квартиры. Нужную дверь он узнаёт сразу — она выкрашена в яркий красный цвет. Палец решительно давит на кнопку звонка, в ответ раздаётся тихий писк, Олег толкает дверь и попадает в красный мир. Внутри пушистые красные стены и красный ковёр на полу — как будто Олег попал в пизду, или куда похуже. Слева к нему подступает короткостриженая блондинка и смотрит на него с лёгкой жалостью, как на уличного котёнка. — Я первый раз у вас… — начинает Олег. — Знаю… Кто вас интересует? — помогает она, — Женщины, мужчины или другие варианты? Другие варианты Олега пугают, поэтому выпалить: “мужчины” — оказывается не так сложно, как казалось. — Есть предпочтения? Помужественней или наоборот — — Наоборот. — Хорошо, я сейчас позову наших мальчиков, и вы выберете… — Не надо звать, выберите сами. Девушка оглядывает его, улыбается. — Позову двоих. Вы знакомы с нашими расценками? — Да, это не проблема. Дом заходящего солнца ему советует Вадик: "Как раз для таких, которым никто не нравится". А Олег думает, что раз он так много работает, рискуя жизнью, и хорошо получает, то пора и покутить, оторваться, сделать что-то, что делают люди с деньгами — пойти, например, в дорогой бордель. Может быть, конечно, его приводит сюда тоска и неприкаянность, которую он чувствует на гражданке — отдыхать оказывается порой тяжелей, чем работать, как бы скучно, неприятно, выматывающе ни бывало на контрактах. Пока Олег вздыхает и осваивается с тем, что он в борделе, в этом странном красном меховом пространстве, перед ним появляются мальчики. Оба худые, высокие и действительно очень женственные, один из них рыжий, другой со множеством чёрных косичек и подведёнными азиатскими глазами. На рыжем — пушистая фиолетовая шуба из перьев, какой-то поблёскивающий телесный купальник, и покачивается он в босоножках на платформе — ловит взгляд Олега и цепляется за него с непонятной эмоцией, но никак не похожей на просящее соблазнение, какое Олег мог бы ожидать от проститутки. Рыжий его напрягает, поэтому Олег быстро оборачивается к азиату: тот затянут в чёрный прозрачный комбинезон, сидящий на его стройном теле как вторая кожа, поверх которого блестят глянцевые чёрные трусики, на ногах у него — громоздкие ботинки на платформе. Выглядит готично. — Его, — торопливо говорит Олег блондинке. На секунду Олег оглядывается на рыжего — тот смотрит в ответ снисходительно. Азиат берёт Олега за руку пальчиками с чёрным лаком и ведёт к себе — когда он поворачивается к Олегу спиной, становится видно, что сзади от трусиков только тонкая полоска между округлых ягодиц под прозрачно-чёрным капроном. Комната мальчика поражает Олега по новой: он как будто попадает в оранжерею в роскошном старинном зале — со стен на Олега смотрят барельефы женщин в шлемах, пальмы тянутся в высокий потолок, горшок с плющом искусно обвит чёрными верёвками и подвешен как будто это шибари, на крючках на стене висит ещё больше горшков с растениями вперемешку с плётками и хлыстами. Мальчик явно замечает смятение Олега, тянет его к большой кровати с чёрным шёлковым бельём и спрашивает: — Что ты хочешь? — Не знаю, — Олег теряется, — Что ты хочешь? Мальчик оценивающе рассматривает его, улыбается. — Вылижи мне ноги. Олег сглатывает. “Раз уж пришёл сюда, делай” — говорит он сам себе и опускается на пол. Улыбка мальчика становится шире и радостней. Он присаживается на край кровати и ставит тяжёлый ботинок на колено Олегу. Лицу почему-то становится жарко, пока Олег расстёгивает ремешок за ремешком. Замечает золотые узоры на ногах — сначала думает, что они нарисованы на ткани, а потом, приглядевшись, обнаруживает, что они вьются прямо по коже. Олег берётся под икрой и стягивает ботинок. На пальцах на ногах такой же чёрный лак — это удивительно красиво. Стопа горячая после обуви, немного потная, и Олег чувствует смущение, замешательство. Мальчик выдёргивает свою ногу из рук Олега и поднимает её выше — взгляд Олега невольно застревает на узкой блестящей полоске, прикрывающей промежность, пока обтянутая чёрным капроном стопа не упирается в его лицо, закрывая обзор. Она скользит вниз, и Олег лижет на пробу. Нормально. Вполне нормально. Он открывает рот и позволяет протолкнуть пальцы ноги внутрь. Насмешливое выражение на лице у мальчика заставляет Олега попробовать представить, как он выглядит со стороны — если смотреть сверху вниз на него, сидящего на полу, со ртом, растянутым вокруг стопы в капроне. Но Олег замечает, как тяжело дышит насмешливый мальчик, как натягиваются спереди его маленькие трусики, и увереннее гладит подошву языком и обсасывает пальчики. — Меня зовут Алтан, — говорит тот, проталкивая стопу Олегу до глотки, пока тот не начинает давиться. Вытащив её, обтирает её об лицо Олега и даёт тому самостоятельно облизать её со всех сторон. Добавляет: — Можно выше. Возвращаясь домой, Олег признаёт себе, что в этот раз было не никак, было ярче и острее, чем обычно. Ощущение капроновых пальцев на языке и возбуждающий запах пота вспоминаются по ночам, и пару раз он дрочит на то, как он поднимается выше по стройным ногам и изучает ртом резиновую поверхность странных трусов, или сдирает их, а дальше, дальше… Внезапно отпуск в Питере перестаёт быть серым, память о чём-то особенном, волнующем бьётся внутри и бодрит. Он отправляется с Вадиком по барам. — Сходил? — спрашивает Вадик после первых трёх шотов настойки. — Сходил, — отвечает Олег, сохраняя стратегическое равнодушие в голосе. — Ну, и как, понравилось? — Понравилось. — С кем ты там? — А ты с какой целью спрашиваешь? — Олег улыбается. — Да просто, чего ты сразу, — Вадик зеркалит улыбку, прибавляя к ней свою фирменную нахальность. — А ты там кого берёшь? — Волчик, я оставлю свою личную жизнь личной. Олег добродушно смеётся и чокается с Вадиком. Следующий контракт у Олега на три месяца, и он внезапно понимает, что это слишком долго. Он снова едет в бордель. Там он с удивлением обнаруживает, что Алтана нет на месте. Блондинка говорит: “Его забрали. В смысле, он с клиентом в городе. Когда вернётся? Я не знаю. Да, можете подождать”.