Чёрные звёзды

      Закат красив только когда веришь в рассвет. А верить в него он перестал уже очень давно. И даже сейчас, когда сомнения грызли подкорку мозга, он как ослушавшийся мальчишка прятал глаза в пол, медленно уходя в уже приготовленный для себя угол.        Попытка вести двойную игру оказалась весьма проигрышной, но даже так, он ещё не представлял, к чему его приведёт такое с виду безобидное непослушание.        Перебирать ногами становилось труднее. Его вели по коридору неизвестного ему здания, по обе стороны от него шли одетые в свою повседневную форму полицейские, и он бы соврал, если бы сказал, что эти непроглядные шлемы за которыми словно одна лишь пустота не пугали его в тот момент. Хотя, в разы больше его пугало осознание, к кому его ведут. Именно когда парню сообщили, что ему предстоит разговор с новым главным инспектором Альт-Сити, вся его непоколебимость и вера в лучшее сжались в комок, до настолько мелких размеров, будто их никогда и не существовало.        Лишь пустым взглядом изучая коридор, в мыслях он вспоминал все те законы "книги света", что приходилось зубрить в школьные годы и которые он мог нарушить. И даже стоя напротив тяжёлой двери, за которой была допросная, где и решится его жизнь, он продолжал теряться в собственных мыслях и сомнениях. И если надежда и вправду умирает последней, то он уже пуст как фарфоровая кукла.                                           ***        Тусклый белый свет от ламп над головой и давящая атмосфера помещения. Он сидел на деревянном стуле, неловко пытаясь найти более комфортное положение для рук, скованных за спиной и уже начинаюших затекать. С противоположного угла комнаты на него смотрел всё такой же полицейский, с таким же "пустым" шлемом, как и все предыдущие. Почему-то именно эта форма пугала парня, как ничто другое. Все люди в ней казались не живыми, машинами, что только и готовы, как исполнять приказы.        Но такой многозначительный зрительный контакт с "роботом", был прерван звуком открывающейся железной двери за спиной парня. В комнату вошёл некто третий, но разве имеет смысл называть этого человека "некто"?       Инспектор, что за такое короткое время на своём посту успел запомнится абсолютно всем жителям Алотерры. И не только официальной информацией, но и слухами, что ходили вокруг нового лица в правительстве. И то что рассказывали эти якобы "очевидцы", заставляло лишь становится более законопослушным, чтобы однажды не встретится с этим монстром – именно так его прозвали все, кто придерживался иных взглядов и был недоволен общественным строем Алотерры.        И к большому удивлению, этот ужасный по описанию человек, совершенно не был подобен тем описаниям внешне. Зачёсанные назад тёмные как копоть волосы, на которых виднелись сероватые блики от ламп, форма Империи, что была чёрная как ночь цвета, поверх которой был накинут плотный такой же угольный плащ и перчатки, по-видимому выполненные из кожы, ведь также бликовали попадая под свет. Но весь этот аккуратный и ухоженный образ отошёл на второй план, стоило юному преступнику пересечься с этим давящим на душу словно каменная глыба взглядом. Фиолетовые омуты оценивающе смотрели в лицо подозреваемого, но сами разорвали контакт, когда их владелец развернулся и кратким движением руки приказал полицейскому удалиться из допросной. Проводив работника холодным взглядом, дверь за спиной парня вновь хлопнула, но в этот раз раздался иной звук – единственный выход отсюда теперь был закрыт.        Повисла полная тишина, от которой начинало звенеть в ушах, а сердце билось быстрее. Пара тяжёлых шагов, и этот человек уже стоит напротив, опустив глаза и быстро пробегаясь по содержимому тонкой папки документов у себя в руках – личному делу, как не трудно было догадаться. Пару раз он словно замирал, глядя в одну точку листа, затем отмирая продолжал читать. В этот момент шатену, чьи слегка кучерявые волосы лохмато топорщились, хотелось провалиться, дыхание так и норовило остановится, а любой лишний звук, даже тихий звон цепи наручников, казался страшнейшим нарушением тишины, за которое его могут в сию же секунду отправить на смертную казнь.        Глухой стук. Пластмассовая обложка документов ударяется о стол, при этом вынуждая вернуться к реальности сидящего. Оставляя предмет на железном столе, что и разделял двух людей, инспектор скрещивает руки за спиной, бесшумно вздыхая и окончательно убивая тишину помещения. — R-600-GL, или же, Дейв, думаю, вы прекрасно осознаёте причину своего нахождения здесь, — почти без каких-либо эмоций произнёс стоящий, не отводя глаз от скованного парня, что был готов на всё, ради того, чтобы больше не ощущать этот давящий взор.        Естественно Дейву более чем была понятна причина, по которой он здесь очутился, как бы того не хотелось признавать и верить, но иного случая для нахождения здесь не было. — Сочту ваше молчание за согласие,– не сдвинувшись с места, он произнёс следующее, — R-600-GL, вы обвиняетесь в нарушении свода законов Книги Света о создании движения направленного против власти и незаконной деятельности на территории Алотерры, — голос звучал твёрдо, заставляя сьёжиться на стуле и оставить надежды на что-либо в прошлом.        Парень в форме офисного работника лишь опустил глаза, создавая подобие вины, пускай и осознавал, насколько подобное бесполезно. Он не знал, стоит ли в этой ситуации ответить что-либо, поэтому лишь молчал, ожидая, что инспектор продолжит свой монолог. — Согласны ли вы с данным обвинением? – также сухо процедил мужчина в чёрной форме, но в этот раз ощущалась нотка недовольства. Но не личного осуждения сидящего, а скорее предупреждения, которое лучше услышать и не пропускать мимо ушей.        Парень лишь ниже опустил голову, руки находящиеся за спиной сжав в замок, а язык прикусив, чтобы не выпасть из мира в порыве размышлений.        Дейв как никогда терялся в догадках после услышанного обвинения. Его ждёт стирание или ликвидация? Могут ли с ним поступить иначе? Сколько осталось времени до его кончины?        Словно котёнок, он сам не заметил как ссжался на этом злосчастном стуле, в попытке переварить полученную информацию, лишь больше загоняя себя в ловушку. Цепь вновь тихо звякнула, а сердце парня пропустило удар. — Мистер Дейв. – теперь голос звучал слегка на повышенных тонах, но пока ещё не раздражённо, лишь призывая дать ответ на заданный вопрос.       Язык неприятно закололо, когда от неожиданности челюсть сжалась сама по себе. Но этим же возвратив хозяина в чувства и даже дав долю смелости вернуть зрительный контакт. Вот только те холодные фиолетовые глаза, теперь излучали недобрый блеск. Он мысленно сжался сильнее, глядя на инспектора так, будто ребёнок которого наказывают за ни за что. В чужие глаза так упрямо смотрит, словно гипнотизирует. Первым не выдерживает сам брюнет, парень чуть ли не жмурится, когда слышит стук подошвы чужих берцев о пол, что приближались. Останавливается в шаге и не сводит глаз с сидящего, стоит словно хищник над жертвой. Упрямо и долго держится тишина, пока голос полный дёгтя не повторяет: — R-600-GL, вы согласны с обвинением? – от тишины становится лишь страшнее, она душит, сил нет даже чтобы глаза спрятать. Дейв не знал как ответить, было слишком страшно. Его трясло. В голове лишь ютились мысли о скорой кончине. Как это будет? Очень болезненно? Хотелось разрыдаться, отбросить взрослые проблемы, будто бы он не причём: "Простите пожалуйста, дядя Инспектор, я так больше не буду, честно-честно". Жаль, что так нельзя ответить... Одно движение руки и вся жизнь проносится перед глазами, стул переворачивается, в голове звон, а тело забывает как дышать. Он глухо кряхтит, с трудом раскрывая глаза, когда новый удар теперь с ноги прилетает в грудь. Голова встречается с бетонной стеной, место удара пульсирует и жутко болит. Пытаясь осознать своё положение в пространстве, шатен дезориентировано мечется взглядом, встречаясь с чёрными берцами перед собой. Тяжело дыша он дёргает руками, вспоминая, что те скованы за спиной. — Неужели вы совершенно не расскаиваетесь, Дейв? – правая нога наступает на грудную клетку, медленно давя, — Или вы не понимаете за что? Я напомню. Парень старается отползти дальше, когда в плечо вновь прилетает удар ногой. Сжав челюсть, он тихо скулит. — Скрытие информации от следствия. С новым ударом с бедро, он раскрывает глаза, с ужасом встречая горящие фиолетовые омуты. Они были готовы убить его на месте, уничтожить, чтоб живого места не осталось. На чужом лице пульсировала вена. Хозяин издевательски спокойного голоса был в бешенстве. — Участие в незаконной деятельности организации "Чёрная Звезда". На глазах выступают первые слёзы, с ещё более сильным ударом в живот, выбивая воздух. По телу несутся мурашки, пока лежащий старается защититься от новых атак. — Кража информации из главного архива. Голос сверху становился грубее, удары жёстче. По комнате разнёсся стон, то ли от боли, то ли от понимания, сколько нарушений инспектор пока не назвал. Хотелось сдаться, но не успевая выдавить и звука, весь воздух вновь покидал лёгкие. Глаза слезились, нравственные понимания о собственном достоенстве перестали иметь значение. Единственным желанием стало попросту выжить. Сохранить свою жизнь в этом безумии. С ударом под ребро раздался и первый вскрик. Там точно расцветёт синяк. Забывшись в боли, все новые статьи, что он нарушил, казались монотонным бредом. Кулаки сжимались до побеления, лицо пряталось куда-то в плечо, да бы закрыться от ударов, дышать выходило через раз и то с малым успехом. Он и вправду заслужил эту боль. За то, что всё провалилось. За то, что весь план, всё что строилось годами теперь осталось лишь в руинах. За то, что каждый, клялся отдать свою жизнь, дабы сокрыть тайну. Но Дейв не смог. Хотелось разрыдаться от собственной ничтожности, страха перед концом. Зачем он выжил? Чтобы быть насмерть избитым инспектором Альт-Сити? Любые здравые мысли прекратили манёвр и хруст. Ботинок попал по лицу без сомнений задев нос. Глухо вскрикнув, парень начал давиться кровью. — Не желание сотрудничать при допросе, – заключает сухой голос. Мужчина полностью игнорирует чужое состояние, взглядом безэмоционально смотря на трясущееся тело. Такое зрелище он видел не впервые, каждый раз считая, сколько действий осталось совершить, да бы прикончить и так полуживого. Рука в кожанной перчатке исчезает под плащом, доставая из пояса давно родной предмет. Пистолет красиво блестит при свете белых ламп. Инспектор медленно оседает на бетонный пол, прямо перед задыхающимся парнем. Медленно берёт за воротник, позволяя спиной опереться о стену и указательным пальцем поднимает подбородок. Взгляд юнца мутный и потерянный, давно переставший осознавать происходящее. Всё лицо измазано кровью, что не выходило никак остановить. Грудь прерывисто вздымается, словно у человека тихая истерика. Они смотрят друг другу в глаза, а рука с пистолетом прижимает дуло к голени. На несколько секунд всё застывает. Жизнь останавливается, чтобы вернуться с душераздирающим криком. Шатен вновь падает на пол, харкая кровью и неразборчиво рыдая, поджимая простреленную ногу. Брюнет спокойно наблюдает за этим зрелищем. Немного погодя рыдания превращаются в тихое поскуливание, затем в прерывистое дыхание, заканчивая всё тишиной. Снимая с правой ладони перчатку, пальцы касаются окровавленной шеи, нащупывая пульс, что стремительно понижался. Неужели и вправду это всё? Столько лет поисков, жертв и стараний ради этого? В глазах блестит лёгкое удивление, будто ему лгут. Он не верил, что такая сильная вера к изменению мира угасла одним выстрелом. Рация издаёт неприятные помехи, что режут слух после мёртвой тишины. — Допросная A-065. Медика сюда, живо.