Система Венеры

      — Пока! — с широкой улыбкой сказала я, помахав рукой, после чего закрыла дверь. Господи, ну наконец-то они ушли. Адам и Барбара арендовали мне квартиру в трех кварталах от школы и сегодня мы отмечали мое заселение, распаковывали и ставили на место мои вещи, да и просто плакали. Ну, они плакали, я не особо могла даже слезинку выдавить, но притворилась, что мне грустно и будто бы у меня нет желания скакать по всей квартире от радости. Двойная радость в том, что мать Барбары заболела, и они с Алеком поехали в США за ней ухаживать. Там что-то странное, что причуды исцеления не могут вылечить. Кстати говоря, а я уже описывала свою квартиру? Хотя, что тут описывать, если она обычная: объединенная гостиная с кухней и спальня.       Поровнее поставила витамины на полке. Я уже вылечилась, но они нужны для подготовки к учебе. Ну а уже потом для банального выживания. Надеюсь, найду способ снизить затраты. У меня есть пара идей, но они очень рискованные и в случае провала последствия, ну… Сдохну я, короче. Когда рисовала свой костюм, то, правда, добавила маленькие баночки с частью нужных веществ. Попробую воплотить идеи и вколю себе, что, кстати, вдвойне опасно из-за того, что выводить из организма токсины я не умею. Нет, ну, в теории, если сделать иголкой дырку  каком-нибудь сосуде, то получится, но все равно там есть риски. Если кое-какие вещества покрывают рану, то залечить ее я не могу.       На экране телефона увидела новое сообщение из инстаграма. Ястреб, наверное. Из-за скорого переезда дала ему его, благо я фоткала только ноги и как держу что-то в руке, иначе бы можно было бы узнать мой настоящий возраст. В основном мы просто болтали о том да о сем. Иногда он присылает фотки на фоне побежденных злодеев. Классно, конечно, но зачем? Проверяя уведомления, поняла, что это и вправду написал Ястреб. Что пишет? А-а, он опять на пару месяцев из инфо-поля исчезнет. Ну, конкретно это он не говорил, там просто что-то по типу «У меня в ближайшее время дела, поэтому я вряд ли смогу тебе писать». Ну, спасибо, что предупредил. Честно говоря, представить себе не могу работу на правительство, там же наверняка куча чернухи.       Нет, конечно, герои тоже видят смерти людей, а иногда могут лишить кого-то жизни или сами умереть, но меня подобное вряд ли касается. Я хиллер, все дела. Не вылечу человека только в случае, если ему оторвало конечность или половину тела. Да и такие, как я, сидят где-то в тылу. Там если что-то в мою сторону полетит, то у меня еще много времени для того, чтобы увернуться.       Пришло еще одно сообщение от кого-то неизвестного. Ник был просто «юзер» и много цифр. Мошенники?  Проверила чат.       «Учитель запрещает мне тебе писать, но я сдерживался слишком долго» — гласило первое сообщение, — «Я сутками думаю лишь о тебе, ты заставляешь меня терять над собой контроль» — второе сообщение. Пользователь печатал и через секунду выслал новое, — «Несмотря на мою заботу о тебе, ты все равно поступаешь на героя»       Я замерла посреди комнаты. Сердце пропустило удар. О моем поступлении знает только администрация Юэй, родители Венеры и школа. Как незнакомец узнал об этом? Мозг вовсю работал, взгляд метался по комнате. Быстро и нервно напечатала «Кто вы?». После отправки дошло. «Учитель», неадекватное поведение. Блять. Шигараки должен был появиться в моей жизни позже. Почему сейчас? Мысль о человеке, почти убившем меня в первую встречу, заставила сердце стучать быстрее и вовсе не от влюбленности.       «Чувствовать твое внимание, направленное на меня так приятно» — ответил на мое сообщение Шигараки, — «Но ты совсем не помнишь меня? Мне грустно. Ты должна помнить» — Я смотрела, как он печатает сообщения не в силах ответить, — «Но даже так ты все равно милая» — И он прислал фото. Мое фото. Из моей квартиры. Я стою там же, где и сейчас. Я метнула взгляд на здание напротив моего окна. Никого не вижу. Руки задрожали, я крепче ухватилась за телефон, дабы не уронить его. Все звуки будто бы исчезли, заменившись лишь стуком сердца и моим судорожным дыханием. Паника нарастала и захватывала меня с головой, будто бы волна в океане. Страшно. Сталкинг это страшно, это непривычно. Что делать? Надо в полицию. Надо к героям. Надо в безопасное место и мой дом им не является. Полицейский участок относительно рядом.       Рванула к двери, по пути надев пальто. Поездка на лифте казалась вечной, успокаивающая музыка слышалась тревожной. Телефон вибрировал от поступающих сообщений. Хотелось обнять себя и просто сесть в уголочке, но дрожащие ноги несли меня в сторону участка. Я озиралась по сторонам, как дикое животное, пытаясь заметить хоть кого-то на улицах, чтобы среагировать на опасность. От каждого шороха сердце замирало, а все мышцы тела напрягались. Воздуха не хватало, сколько бы вдохов я не делала. Ноги подгибались, лишь чудом я не упала на асфальт. Из мокрых ладоней норовил выпасть телефон, а холодный весенний ветер пробирал до костей.       Послышался очередной шум сзади, но я не успела обернуться, как почувствовала чужое теплое дыхание рядом с ухом. Учащенный стук сердца начал эхом раздаваться по всему телу. Я замерла, как олень пред светом фар. Телефон выпал из рук и упал на землю. Мысли покинули голову. Чувствовалось, как в спину дышала смерть. Я уставилась в никуда.       — И зачем убегать? — недовольным, но нежным голосом сказал Шигараки, — А, Венера? — интересовался он, будто бы спрашивая провинившегося ребенка. Он тремя пальцами до боли впился в мое плечо. Другой рукой он крутил на пальце локон волос. Я не дышала. Зажмурила глаза. Два пальца и все. Еще два пальца и я умру. Я умру и умру не мгновенно, — Значит, в молчанку играем? Ладно.       Расположив голову на моем плече, Шигараки тыльной стороной ладони провел по моей щеке. Колени тряслись, но меня держали так, чтобы я не упала. Голова кружилась, сердце замирало каждый раз, как Томура менял положение своих рук, проводя пальцами так, чтобы оставалось совсем немного до касания пятью пальцами. Шершавая кожа неприятна на ощупь, при каждом прикосновении словно раздирая мою плоть, мою шею и скулы, лицо, ладони. Время тянулось как резина, каждая секунда проходила в напряжении и страхе смерти. По виску скатилась холодная капля пота после очередного опасного движения Шигараки.       —А ты знаешь, — начал он, в голосе слышалась хитрая улыбка. От прерывания тишины, от этого голоса, полного тихого восхищения в мою сторону, я содрогнулась, — Ты, кажется, знаешь о действии моей причуды, — Мерзкая и липкая хитринка в голосе Томуры раздирала внутренности изнутри. Мысли о выходе из ситуации, о том, что надо сказать, пронеслись в моей голове мимолетной вспышкой, но он вновь начал говорить, — Хотя, мое поведение могло помочь тебе догадаться. Ты ведь умная девочка, Венера, — Шигараки похлопал меня по голове тыльной стороной ладони.       Очередное движение заставило сильнее зажмурить глаза и оставило за собой холодный липкий след. Очередной выдох в шею заставил кожу гореть и плавиться, а кровь застыть. Даже через пальто я чувствовала дыхание смерти в спину. Шигараки прилегал ко мне туловищем, а его костлявые, как у смерти, пальцы впились в мое плечо, пока он неожиданно не обвил свои руки вокруг моей талии, нежно и осторожно обнимая. Я перестала дышать, внутри все похолодело и покрылось мурашками. Меня всю будто бы прошибли током       — Я за тобой наблюдал, кстати, — довольно прошептал мне Томура, словно ожидая похвалы, — Видел, как безразлично ты чувствуешь себя с родителями. Видел, как ты общалась с теми посредственными девочками. Видел, как ты улыбалась тому уродливому кудрявому мальчику, — Чем дольше говорил Шигараки, тем больше его голос наполнялся ненавистью и злостью, а объятия становились крепче, — Видел, как ты позволила тому жалкому парню тебе помочь. Видел, как ты сидела на крыше с этим прогнившем лицемерным героем. Видел, как ты благодарила того мальчишку, не заслужившего твоего внимания, — Голос Томуры перешел почти что в рык. Руки давили на ребра, стискивая их до опасной тянущей боли, — Но, — В миг изменился его тон, став спокойнее, но оставшись недовольным, — Даже несмотря на все твои игры, я наблюдал за тобой, Венера. Их смерть бы тебя расстроила. Ты пришла в мою жизнь в самый тяжелый момент, я не хочу, чтобы ты грустила. Представляешь, как ты предала меня, поступив на героя? Я ведь говорил тебе, что там ты сгниешь, моя роза. Ты хочешь заставить меня разлюбить тебя?       Донесся звук, оповещающий о новом сообщении. Одна рука Шигараки ушла с моей талии. Я приоткрыла один глаз. Он смотрел на экран своего телефона через мое плечо. Видеть его белые лохматые волосы в такой близости страшно. Я сглотнула и вновь зажмурила глаза. Томура, спустя время, грустно и разочарованно вздохнул.       — Мне говорят идти обратно, — с тоской сказал он, ожидая такого же настроения от любимой, — Ты ведь меня поняла, да? — С нежностью, но холодом спросил Шигараки, вновь проведя тыльной стороной ладони по моей щеке, — Надеюсь, ты меня больше не разочаруешь. Я буду недоволен. Ты ведь и не представляешь, как твой побег к полиции меня расстроил, я ведь к тебе со всей любовью подошел, даже Учителя ослушался, — Томура аккуратно, без большого пальца, взял меня за руки, — Ты же меня больше не будешь злить, цветочек? Не расскажешь о нашей тайной связи? — Он поднес мои ладони к моему рту, закрыв его, — Я ведь так не хочу тебя убивать за стукачество. Иди домой.       И Шигараки ушел.       Ноги подогнулись, и я упала на асфальт. Руки остались закрывать рот, будто приклеенные. Я тяжело и обрывисто дышала. Сердце стучало как бешеное. Зрение мутное. Хочется плакать, но ни одна слезинка не выдавливается. Я сжала зубы до боли и скрипа. Холодно. Ужасно холодно. Я вся дрожу. Я была в холодном поту. Не было сил пошевелить даже кончиком пальца, я замерла на одном месте. Прошло неизвестно сколько времени, пока я не смогла встать, подобрав телефон, и начать идти домой на дрожащих ногах. Возможно, я валялась там меньше минуты, а возможно и час. На улицах, поглощенных сумерками, не было ни одного человека. Ноги несли обратно в квартиру, пока в голове не было ни единой мысли. Открыла незапертую дверь и без включенного света прошла в спальню, в которой зарылась в одеяло.       Слезы так и не смогли вылиться. Я включила телефон, яркость которого не позволяла что-либо рассмотреть на экране. Несмотря на боль в глазах, я не выключала его. Ввела код. Я не могу сказать полиции, но хотя бы Изуку-       Я резко вылезла из-под одеяла и отшвырнула телефон в противоположную стену. Нельзя. Нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя нельзя. Опасно. Я не могу ему сказать. Плевать на все обиды и игнор, я не могу! Нельзя давать Шигараки еще один повод охотиться за Изуку. Посмотрев на отлетевший телефон с разбитым экраном, я сжала губы и, всхлипнув, вновь зарылась в одеяло.

***

      Яркие окна Системы ослепляли и раздражали глаза уже незнамо сколько часов. Собравшись в комок, я просидела так без сна неизвестно сколько времени. В открытом окне давно светило солнце, освещая комнату. Пустой взгляд синих глаз смотрел в никуда. Конечности затекли. Было душно и жарко. Голова болит. Щиплет глаза. Я боюсь часто моргать. Если закрою их, то засну. Непозволительно. В животе было тянущее чувство голода. Небезопасно выходить из комнаты. Там открытое пространство. Ничего особо не видно, взгляд ни на чем не фокусируется.       Прозвучал громкий гудок машины снаружи. Я вздрогнула и упала с кровати, от страха закрывшись руками и зажмурившись. Когда успокоилась, то более менее пришла в себя. Кинула взгляд на окна Системы — самое яркое в моем поле зрения.

«Продвижение на новый этап задания!

Шамаханская царица

Этап (2/3)

Услышьте признания в любви от всех целей до: 1.07.2130

(0/6)

Предупреждение! Вы не можете признаваться первой

Список целей»

«Новое побочное задание!

KISS, KISS, FALL IN LOVE!

Поцелуйте все цели в губы до 1.07.2130

(0/6)»

      …Я не в настроении думать обо всем этом. Я устала. Я боюсь. Мне страшно. Я трачу нервы на каждую из целей, я не хочу продолжать. Но надо.Надо идти дальше. Лучше сломать себя до нужного состояния, чем бросать все на полпути. Просто подавить себя и постараться быть той, кто это все выполнит. Улыбаться, смеяться, волноваться, быть бутафорией за спиной главных героев, быть принцессой в беде, типичным любовным интересом. Мои слезы не нужны никому, особенно мне. Я слишком желаю нормальную счастливую жизнь.