за месяц до

— Хэй, пойдёшь на встречу выпускников? Виолетта широко улыбается и на Кристину смотрит. Её зелёные глаза красиво блестят на свету, и Захарова влюбляется в неё снова. Её девочка самая красивая, самая замечательная. Крис повезло, что Вилка выбрала её. — Пойду. А ты, малыш? Подходит ближе и ладони чужие в свои берёт. Поглаживает нежно, улыбается в ответ и чувствует себя самой счастливой. — Конечно. Куда ты идёшь — туда и я, маинький. Крис лбом ко лбу Малышенко прислоняется и шепчет: — Люблю тебя, зай. Безумно. Спасибо, что простила меня. Вилка смеётся и нежно целует Кристину: — И я тебя люблю. Я не могла тебя не простить, я же влюблена в тебя с седьмого класса. Захарова кивает и со всей своей нежностью говорит: — Я была ужасной, но… твоя любовь растопила мне сердце. Спасибо за неё. Виолетта закатывает глаза и обнимает Шуму: — Не благодари словами, благодари своей любовью. И Кристина благодарит, когда покрывает поцелуями любимое тело и заставляет стонать громко и безумно красиво, прямо как тогда, в одиннадцатом классе.

***

— Бля, Малышенко, да ты страшнее чудовища. Думаешь, тебе хоть кто-то даст? Захарова ухмыляется, смотрит на спокойную Виолетту и ядом её покрывает с ног до головы. Джинсы светлые оценивает, футболку с AC/DC тоже. — Иди ты, Шумахер. Тебе-то что? Кристина ухмыляется и боком о парту опирается, отвечает насмешливо: — Ты ж в меня втюрилась. Думаешь, я на тебя посмотрю? Ты убогая. Сисек нет, рожа страшная, голос тоже и зубы… Виолетта едва заметно морщится и молча садится за парту, пока Захарова хмыкает: — Больно, Малышенко? Та отвечает: — Всегда, Захарова.

***

— Да это Вилка ваша, да? Кира в сторону уже знакомой девушки кивает, и Кристина морщится. Кивает, осматривая ту беглым взглядом, отмечает юбку короткую и длинные ноги с несколькими татуировками на них. Хмыкает: — Ага. Фрик. Самая стрёмная девка в классе. Медведева тоже на Малышенко смотрит и жмёт плечами: — Да хуй знает, по-моему симпатичная такая. Фигура красивая, лицо тоже… Захарова морщится: — У тебя чё, братух, вкус испортился? Ты где там симпатичную девушку увидела? Убожество ходячее. Кира поднимает брови, потому что не понимает такой агрессии, и вздыхает. Смотрит на Виолетту, которая с подругой своей, Лизой, идёт, улыбается и выглядит действительно красивой. Отвечает: — Да везде. Красивая ваша Вилка, вот честно говорю. Это ты чёт хуйню городишь постоянно по каким-то странным причинам. Кристина молчит, потому что думает секунду о словах подруги, а потом мотает головой: — Не хуйню, а правду. Моё мнение, бля, она уродка. Вот и всё. Медведева фыркает и отворачивается — спорить бесполезно. Да и зачем, если Шума упёртая, как баран? А та взглядом провожает ненавистную Малышенко и сжимает кулаки. «И где там что-то симпатичное? Чучело». Внутри всё горит, потому что её лучшая подруга увидела в Виолетте что-то красивое. То, что никто не должен был видеть кроме неё, Кристины.

***

Они обливают Виолетту грязной водой и на пол толкают. Та падает, потому что против троих человек не может противостоять, а её пинают и пинают. Рёбра болят, руки тоже, потому что по ним попадают хаотичные и сильные удары, но Вилка не плачет. Она, по сути, никогда не плачет, потому что слёзы не для неё. — Какая же ты… Противная. Половая тряпка. Вика, одноклассница Виолетты, которая с Кристиной Захаровой встречается, хмыкает и наступает на запястье Малышенко. Та скулит едва слышно и морщится, а потом в неё плюют. Кажется, что это никогда не кончится, но… — Чё творите-то? Неужели это Крис? Крис, которая обижает Вилку больше всего? Шумахер, хмурясь, подошла к ним. Взглянула на потрёпанную и избитую Вилку, а потом подняла её на ноги и отряхнула. За спину свою завела и рыкнула: — Хуйню не творите в школе хотя бы. Ебанутые. И за собой Малышенко потащила, словно заботясь. Виолетта ни на что надеяться не хотела, но сердце против её воли быстрее забилось. Всё-таки влюбляться в того, кто тебя ненавидит, глупо. В туалете Кристина помогает ей умыться и действует так аккуратно и нежно, что Вилка просто наблюдает. Шипит от боли в ссадинах и глаза прикрывает, когда внезапно мягкие руки Захаровой обрабатывают ранки на лице. Спрашивает тихо: — Почему отогнала их? А Крис отвечает так же тихо: — Потому что поняла, что дура. Можешь не верить, но… дошло, что я хуйню делала все эти годы. Давай это… попробуем заново? Руку протягивает: — Я Кристина, для близких Шума. Виолетта недоверчиво смотрит, но верит в лучшее. Сжимает горячие пальцы в своих, прохладных, произносит хрипло: — А я Виолетта, для друзей Вилка.

***

Кристина в костюм деловой одевается и ждёт, пока её Виолетта обувается. На ней платье белое, красивое, волосы завитые, и она выглядит настолько замечательно, что Крис влюбляется снова и снова. Вспоминает, как обижала, как била и оскорбляла, и не понимает, почему. Точнее, понимает. Понимает, что влюблённость отрицала и специально на чувствах чужих играла, лишь бы Вилка её любила просто за всё. Думает о том, как же сильно её девочка страдала и как сильно любила её всегда. — Вил, я очень тебя люблю, правда. Обнимает со спины, а Малышенко смеётся. Кивает: — И я тебя, маинький. Сильно-сильно. И счастье, что витает в комнате.

***

— Кристюш, я к напиткам! Вилка машет ей, улыбается и в сторону отходит. Захарова широко улыбается и физкультурный зал осматривает. Выискивает взглядом подругу школьную и кричит: — Кирюха! Та, заметив её, машет и подходит. Лиза, с которой Медведева пришла, понятливо в сторону уходит. — Как жизнь? Как ваши отношения? Кира улыбается счастливо и отвечает: — Да всё ок. Мы с Лизой уже пять лет вместе, любим друг друга, хотим в другую страну слетать и раписаться. А ты как? Захарова отвечает, поглядывая на Виолетту, что танцует под фоновую музыку смешно и красиво: — Я отлично. Мы с Вилкой очень близки, я так рада, что тогда оставила ту затею, и мы начали нормальные отношения. Глаза Медведевой округляются. Она молчит, бледнеет немного, а потом ладонь на плечо подруги кладёт и сильно сжимает: — Крис, ты… ты снова пьёшь? Тебе хуже стало, да? Кристина хмурится, не переставая смотреть на счастливую Виолетту. Кира продолжает, взяв в ладони лицо Шумы, чтобы та посмотрела ей в глаза: — Крис, смотри на меня, да. Ты снова пьёшь, да? Кодировка слетела? Блять, бро, так нельзя… Чувство вины надо отпустить, уже ничего не вернёшь. Захарова мотает головой и хмурится сильнее. Смотрит раздражённо и непонимающе: — Что я не верну? Кирюх, не неси хуйню. Медведева глаза прикрывает и вздыхает. Индиго к себе зовёт одним движением руки, а потом отвечает медленно, тихо: — Виолетту. Крис, отпусти её. Прошло много лет, не вини себя. Ты была инфантильной и глупой, жестоким ребёнком из-за жестоких родителей. Понимание появляется в глазах Шумы. Она хватает ртом воздух, ведь её Вилочка исчезла, словно её и не было. Или её не было? — Что такое, Кирюш? Лиза подходит и обеспокоенно смотрит, переводит взгляд на Кристину и поджимает губы. Сразу всё понимает, и они вдвоём ведут Захарову в туалет. Туда, где всё началось и закончилось. Индиго рассказывает сама.

***

Они встречаются два месяца. Кристина открывается для Виолетты с другой стороны. Она добрая и нежная, дарит подарки и показывает, что Малышенко действительно ей нравится и… Вилка в раю. Ей не верится, что такое происходит с ней, что её любит её первая любовь. — Крис, я хочу тебе кое-что сказать. Виолетта улыбается, её волосы заправлены за уши, на ней красивое белое платье и туфли. Крис перед ней стоит и улыбается в ответ. Замечательная, такая ласковая, что плакать хочется. Её Крис. — Я люблю тебя. Ждёт в ответ таких же слов. Всё внутри трепещет. Она словно крылья за спиной имеет, словно летает уже от чувств. — Ну и дура. Блять, это было тяжело. Захарова смеётся, смотрит на шокированную Вилку, а потом телефон со включённым диктофоном показывает. В глазах Малышенко появляется понимание, а крылья, что выросли за эти месяцы, полные ненастоящей любви, рвутся. Она качает головой, и по щекам бегут слёзы, впервые на памяти Крис: — Настолько меня ненавидишь, да? Та кивает и, пододвинувшись, на ухо шепчет: — Да, Малышенко. Настолько, что вся школа увидит твои сиськи. Сердце разбивается на осколки, и лёгкие болят. Виолетта плачет и смеётся, кивает быстро, а потом, облизнув солёные от слёз губы, произносит: — И я всё равно тебя люблю. Какой бы ты мразью не была. — Зря. Захарова уходит, рассылая и интимные фотографии, и голосовые в чат класса. А Вилка, сломленная окончательно, игнорирует многочисленные звонки. Она не чувствует больше ничего, совершенно. Только безграничную усталость. Девушка в кабинке закрывается и лезвие, что по привычке в пенале лежит, достаёт. Смотрит на него пару минут, а потом, сев на пол, проводит по руке от локтя и до запястья, оставляя глубокую рану, но не глубже раны в сердце. Ещё одну, и ещё, обезображивая руки, что Кристина целовала и называла красивыми. — А я люблю… Люблю… Плачет снова, раздавленная совершенно, убитая предательством и игрой. Откидывается на холодную стену, а кровь течёт обильно, почти фонтаном. Малышенко задыхается от одиночества, от того, что умирать не хочет, но и жить так больше не может. От страха, от неизвестности. По сути она же так хотела жить… Жить с Кристиной. С её нежной, милой Кристиной, которая просто врала ей, чтобы сделать больно. «Как Лиза без меня будет?» — думает взволнованно, потому что с Индиго дружит долго, с третьего класса, а потом глаза закрывает постепенно. Тишина и темнота, пустота абсолютная и холод.

***

— Боже, да что это такое? Такая жизнерадостная была, молоденькая! Как же так… Учительница начальной школы лицо ладонью вытирает, а Кристина, которая после географии идёт, спрашивает: — Что случилось, Анастасия Петровна? Та отвечает, всхлипывая: — Девочка у нас грех в школе совершила, Кристиночка. Грех ужасный. А такая весёлая была, такая весёлая! Захарова замирает. Моргает медленно, а потом спрашивает аккуратно: — Какой грех? Кто? Женщина шепчет: — Самоубийство. Твоя одноклассница, Виолетточка. Ох, боже, сколько крови было… Кристина сглатывает, покрывается холодным потом и качает головой. Не верит совершенно, потому что быть такого не может. Чтобы Малышенко и с собой покончила? Кто-то другой, не она. Но вспоминает старые шрамы и неловкое: «я была глупая», понимает, что это возможно… Шума летит в сторону голосов, неожиданно для себя волнуясь. А у дверей школы скорая помощь стоит и школьники разных возрастов. Она спрашивает у врача, что в машину залезть собирается: — Подождите… что с ней? Мужчина, явно уставший, отвечает, махнув рукой: — Уже ничего. Поздно приехали, умерла. А вы кем ей приходитесь? Крис мотает головой. В ушах звенит, а потом ей кулаком по спине прилетает. Обернувшись, она видит лучшую подругу Виолетты, Лизу. Та плачет и бьёт, кричит: — Это ты виновата! Из-за тебя… Блять, ты не человек, монстр! Голос срывает, а Кира, которая с Кристиной вроде бы дружит, обнимает Андрющенко и к себе прижимает, сдерживая всхлипы. Качает головой, посмотрев на Шуму: — Ты… дура ты. Больше ничего. Лишь звон бесконечный в ушах и темнота удушающая.

***

— Она умерла. Пять лет прошло, месяц до выпускного оставался. Лиза качает головой и грустно ухмыляется, пока Кира мокрыми ладонями по бледным щекам Крис бьёт, пытаясь привести в сознание. Та хрипло говорит: — Нет. Я отказалась от той идеи. Поняла, что вся эта ненависть от любви и… — Ты не отказалась. Ты разослала её фотографии в нашу беседу, скинула запись с диктофона и… её нашли через пару часов. Мёртвую уже. Андрющенко говорит грубо, но по существу. На кабинку, в которой Виолетта умерла, смотрит, а там первое мая и Аляска, которую Индиго себе забрала после смерти Малышенко. — Отпусти её. Не мучай больше, пожалуйста. Вилка заслуживает уйти туда, где будет счастлива. Кристина плачет. Плачет с надрывом, громко. Лицо ладонями закрывает и воет: — Я люблю… люблю её, блять. Блять, как мне жить без неё? — Так, как живём мы, с памятью и с болью.

***

Спустя месяц Захарова у памятника стоит. На нем весёлая и красивая Виолетта, которая жизнь счастливую могла прожить. Крис не забыла запах её волос, не забыла нежность кожи и её голос, ничего не забыла и забыть не сможет. — Прости. Прости, что отняла твою жизнь. Ответа нет и не будет. Ничего больше не будет. Жизнь Захаровой ушла вместе с душой Малышенко. Туда, откуда уже не вернётся.