Провинность

Шахматный чиновник, по-совместительству экс-чемпион мира возвышался над своим столом с рассеженным видом. Просчёт по обеспечению шахматного мероприятия в одном из домов творчества Москвы стал поводом для того, чтобы вызвать Карякина сюда и взирать на него с напускной эмоцией. — Н-ну, вы же с-сами мне с-сказали такую сумму, — заикаясь от волнения, попытался оправдаться молодой чиновник. До чемпиона мира остановился в шаге, уступив нынешнему только в рапиде. — Сергей, ты растратился по своему усмотрению. Придётся отвечать, — начал Карпов. Он снова уселся в просторное кресло, делая вид, что задумался, глаза его, светлые и немного навыкате — забегали по комнате. Руки легли на круглый живот, придерживая, как после сытного обеда. — Ч-что же т-теперь? — задал вопрос Карякин. Он наблюдал за мужчиной в годах, довольно энергичным мужчиной, в своё время любимцем власти и лично Брежнева… И немного боялся, что его выпрут из кресла главы шахмат Московской области. Без такой замечательной должности жизнь оказалась бы уже совсем иной. Тёмной и блеклой. — Замять дело хочешь? — излучая глазами фигурку Сергея, поинтересовался Карпов. Он покрутился в кресле и выехал из-за стола так, чтобы молодой шахматист мой видеть его полностью. — Да, — одобритетельно кивнул провинившийся. — Готов ко всему? — уточняет Анатолий Евгеньевич, держась при этом за край ремня и как бы намекая, что сейчас будет. Сергей не понимает жеста Карпова, но всё равно соглашается с ним. В тишине брякает пряжка ремня, молодой шахматист на миг удивляется, а потом его глаза загораются каким-то хитрым огоньком. Предвкушает. Своего любовника Магнуса он не видел давно. Анатолий Евгеньевич приподнимается, стягивает брюки вместе с бельём, берёт в руку полувставший член и в пару движений помогает ему подняться до рабочего состояния. — Тогда соси, Серёжа. Карпов ожидает всего: отрицания, конфликта, брезгливого лица, ругательств, неумелого минета, слёз… Но совсем не того, что даёт ему Сергей: не жалея идеально отглаженных брюк, присаживается на колени возле Анатолия, берёт в руку и пропускает головку в рот, даря ей умелые круговые движения языка, а после уделяет внимание стволу: покачивается вверх-вниз, временами пропускает в горло, упираясь в круглый живот носом, поглаживает и массирует мошонку, успевая всюду. Карпов удивлён, шокирован и восторжен, он старается не стонать и не двигаться, но не выдерживает и кладёт ладонь на волнистый волос, направляя. «Карякин работает с таким усердием и трудолбием» — думает Карпов и прибавляет: «если бы на тай-брейке Сергей сыграл с Карлсеном под столом, то стал бы чемпионом мира. Гарантия, что Магнус не знает такого качественного минета. Обзавидовался бы». Молодой шахматист предчувствал оргазм чиновника и отстранился, собирая сперму в ладонь. После того, как Анатолий Евгеньевич отошёл от приятной послеоргазменной неги, то порылся в ящике и бросил пару влажных салфеток Сергею, чтобы он стёр следы недавнего проишествия. — Где ты так хорошо выучился сосать? — нетерпелось узнать Карпову. — Секретная тайна, — такую тавтологию выдал Сергей, не желая раскрывать наличие и имя своего любимого человека. К сожалению, их разделяла граница. — Свободен. Больше никаких нерешённых рабочих вопросов. * * * Иногда Карпов поощряет молодого коллегу. Карякин кажется ему вполне подходящим на отведённую роль. В люкс номерах он позволяет мальчишке удовлетворять его более тщательно, чем минетом. Сначала пьётся шампанское на брудершафт, потом Сергей уворачивается от поцелуя, а Карпов ради интереса пытается выяснить имя его любимого мужчины. — Он играет в шахматы? — спрашивает Анатолий Евгеньевич, позволяя пиджаку соскользнуть с плеч. — Молчание, знак согласия, Серёжа, — продолжает Карпов, разрешая Карякину расстегнуть рубашку, огладить грудь и круглый живот, а затем спуститься ниже, щёлкнуть пряжкой ремня и расстегнуть молнию, чтобы вовсе избавиться от ненужной сейчас одежды. — Он гроссмейстер? — уточняет экс-чемпион и в нагом виде укладывается на пышную кровать. Сергей молча раздевается. — Он из России? — интересуется Карпов и ждёт, пока любовник возьмёт из тумбочки смазку. — Он был с тобой на чемпионате мира? — Анатолий бьёт в цель. Карякин прикусывает губу и сосредотачивается на подготовке экс-чемпиона мира. — Отложим это на потом, Серёжа, — наконец успокаивается Карпов и сосредотачивается на приятном ощущении заполнености внутри. Карякин старался, но чего-то в его массаже всегда не хватало. — Лучше член, — подсказывал Анатолий Евгеньевич. Карякин покорно выполнял просьбы и указания. Карпов капризничал и просил то быстро, то медленно и всегда дрочил себе сам. — Я на г-грани, — сообщал Сергей и после этого обычно покидал чужое тело. Карпов сегодня позволил иначе: — Трахай до конца. — К-кончить? — с сомнением в голосе уточнил взъерошенный Карякин. — Внутрь, если я не кончу первым. Сергей взмок от усердия, но продолжал, который раз в голове извиняясь перед Магнусом. Каждый раз он хотел кончить с этим. Получалось только кончить. Как сейчас. С подавляемым стоном. И покидая чужое тело, подивиться, как Анатолий кончает следом, едва различимо обронив своё любимое имя. В следующий раз будет то же. Он уже не сможет не прийти.